Связанные честью

— Они не должны позволять молодым девушкам быть свидетельницами чего-то подобного. Это только пугает их.

Он взглянул на Луку так, будто сказал лишнее. Но Лука отмахнулся.

— Ты прав.

— Лили необходимо выпить чаю.

— Я принесу и останусь с ней, чтобы ты могла вернуться к гостям, — предложил Ромеро.

Я улыбнулась.

— Это мило, но Лили не хочет, чтобы ты ее видел.

Ромеро нахмурился.

— Она боится меня?

— Ты говоришь так, будто это невозможно, — ответила я со смехом. — Ты мафиози. Чего тут можно не бояться?

Решив, что не стоит с ним больше играть, я понизила голос:

— Но дело не в этом. Лили влюблена в тебя и не хочет, чтобы ты видел ее такой.

Это, и еще мне не хотелось оставлять Лили наедине с кем-то из людей Луки, пока не узнаю их лучше.

Лука усмехнулся.

— Ты все еще это делаешь. Захватываешь сердца четырнадцатилетних девушек налево и направо.

Затем он переключился на меня.

— Но нам необходимо вернуться. Женщины будут смертельно обижены, если ты не уделишь им все свое внимание.

— Я позабочусь о Лили, — сказала Джианна, появляясь в коридоре с Фабио.

Я улыбнулась.

— Спасибо. — Я коснулась ее руки, отправившись обратно.

Как только я вошла в комнату, меня снова окружили женщины, пытавшиеся вытянуть больше подробностей. Притворившись, что слишком смущена, чтобы говорить об этом - каковой бы и являлась, - я давала лишь расплывчатые ответы. Гости, в конце концов, начали разъезжаться, и мне было ясно, что скоро придет время попрощаться с семьей и уехать в новую жизнь.



***



Фабио прижался лицом к моим ребрам, это было почти больно, я гладила его волосы и чувствовала дрожь. Отец наблюдал с неодобрительной гримасой. Он считал, что Фабио был достаточно взрослым для подобного проявления эмоций, как будто мальчик не может быть грустным. Они скоро уедут в аэропорт. Отцу нужно было возвращаться в Чикаго и вести дела, как обычно. Как бы мне хотелось, чтобы они задержались, но я с Лукой сегодня тоже уезжаю в Нью-Йорк.

Фабио вздохнул, отошел назад, глядя на меня. Слезы навернулись на глазах, но я их сдержала. Если начну плакать, будет только хуже для всех, особенно для Джианны и Лили. Они стояли в паре шагов от Фабио, ожидая своей очереди для прощания. Отец уже стоял у «Мерседеса», взятого на прокат, и с нетерпением ожидал отъезда.

— Мы скоро увидимся, — пообещала я.

«Даже не знаю, когда настанет это скоро. Рождество?». До него было еще четыре месяца. Мысль опустилась тяжелым камнем в животе.

— Когда?

Фабио выпятил нижнюю губу.

— Скоро.

— У нас нет вечности. Самолет улетит без нас, — резко произнес отец. — Иди сюда, Фабио.

Окинув меня тоскующим взглядом, Фабио направился к отцу, который сразу же начал его ругать. На сердце было невероятно тяжело, непонятно, как оно оставалось в груди, не ломая ребра. Лука остановился рядом с «Мерседесом» в своем серо-стальном «Астон Мартине Ванкюиш», но внимание переключилось на Лили, которая обняла меня, и через мгновение Джианна присоединилась к объятию. Мои сестры, мои лучшие друзья, мои доверенные лица, мой мир.

Больше сдерживать слезы было невозможно, мне не хотелось отпускать их никогда, я хотела забрать их с собой в Нью-Йорк. Они могли бы жить с нами или получить собственную квартиру. По крайней мере, тогда у меня был бы тот, кого люблю я, и кто любит меня в ответ.

— Я буду по тебе скучать, — прошептала Лили между всхлипами.

Джианна ничего не сказала, лишь прижалась лицом к моей шее и плакала. Джианна, которая почти никогда не плакала. Моя сильная, импульсивная Джианна. Не знаю, сколько мы так стояли, и было все равно, кто видел это открытое проявление слабости. Пусть они все увидят, что такое настоящая любовь. Большинство из них никогда этого не испытают.

— Нам пора, — позвал отец.


Гравий хрустел. Я подняла лицо. Мать подошла к нам, слегка коснулась моей щеки, взяла за руку Лили и увела ее от меня. Еще один кусочек меня ушел. Джианна не ослабила свою железную хватку.

— Джианна! — Голос отца прозвучал словно кнут.

Она подняла голову, глаза красные, веснушки еще больше выделялись. Наши взгляды на мгновение встретились, мы не произнесли ни слова.

— Звони мне каждый день. Каждый, — с яростью сказала Джианна. — Поклянись.

— Клянусь, — я задохнулась.

— Джианна, ради Бога! Я что, должен прийти за тобой?

Она медленно отошла от меня, потом отвернулась и практически убежала в машину. Когда машина уехала по длинной дороге, я сделала пару шагов в их направлении. Ни одна из моих сестер не оглянулась. Мне стало легче, когда они свернули за угол и пропали. Некоторое время я оплакивала себя, и никто мне не мешал. Я знала, что была не одна. По крайней мере, не в физическом смысле.

Когда я наконец повернулась, Лука и Маттео стояли на ступеньках. Лука уставился на меня таким взглядом, который у меня не было сил читать. Возможно, он считал меня слабой и жалкой. Это был второй раз, когда я плакала перед ним. Но сегодня было больнее. Он спустился, в то время как Маттео остался на месте.

— На Чикаго мир не заканчивается, — спокойно сказал Лука.

Он не мог понять.

— Может и так. Я никогда не разлучалась с сестрами и братом. Это был весь мой мир.

Лука не ответил. Он указал на свою машину.

— Нам пора. У меня сегодня вечером встреча.

Я кивнула. Ничто не держало меня здесь. Всех, о ком заботилась, не стало.

— Я за тобой, — предупредил Маттео и направился к мотоциклу.

Я опустилась в кожаное сиденье «Астон Мартина» яркого серо-коричневого цвета. Лука закрыл дверь, обогнул капот и устроился за рулем.

— Нет телохранителя? — безучастно спросила я.

— Мне не нужны телохранители. Ромеро для тебя. И в этой машине нет места для дополнительных пассажиров.

Он запустил двигатель, глубокий рокот наполнил внутренности. Когда мы отъезжали от особняка Витиелло, я уставилась в окно. Казалось нереальным, что моя жизнь могла так резко измениться из-за свадьбы. Но это так, и она будет продолжать меняться.



ГЛАВА 9



Поездка до Нью-Йорка прошла в молчании. Я была рада, что Лука не пытался начать разговор. Мне хотелось остаться наедине со своими мыслями и тоской. Вскоре вокруг нашей машины выросли небоскребы по мере того, как мы медленно пробирались через Нью Йорк. Было все равно. Чем больше времени занимала поездка, тем дольше можно воображать, что у меня нет нового дома, но, в конце концов, мы въехали в подземный гараж. Не сказав ни слова, вышли из машины, Лука достал из багажника наши сумки. Большинство моих вещей уже было доставлено в квартиру Луки еще пару дней назад, но я впервые видела, где он жил.

Лука направился к лифту, а я задержалась у машины. Он оглянулся через плечо и тоже остановился.

— Думаешь о побеге?

Каждый божий день.

Я подошла к нему.

— Ты меня найдешь, — просто сказала я.

— Найду.

В его голосе звучали стальные нотки. Он вставил карту в электронный замок и двери лифта открылись, представляя взору мрамор, зеркала и маленькую люстру. Лифт давал ясно понять, что это был необычный многоквартирный дом. Мы вошли внутрь, и от волнения мой желудок скрутило.

Я была наедине с Лукой прошлой ночью и во время поездки сюда, но мысль о том, что мы одни в его пентхаусе, почему-то казалась хуже. Это было его царство. Кого я обманывала? Почти весь Нью-Йорк был его империей. Когда лифт начал двигаться вверх, он прислонился спиной к зеркальной стене и наблюдал за мной. Хотелось, чтобы он произнес хоть что-то, что угодно. Это отвлекло бы от паники, подступавшей к горлу. Мой взгляд устремился на экран, показывающий этаж. Это был двадцатый, и мы все еще не остановились.

— Лифт частный. Он ведет только на последние два этажа. Мой пентхаус находится наверху, квартира Маттео этажом ниже.

— Может ли он заходить в наш пентхаус, когда захочет?

Лука внимательно осмотрел мое лицо.

— Ты боишься Маттео?

— Я боюсь вас обоих. Но Маттео кажется мне более вспыльчивым, сомневаюсь, что ты когда-нибудь сделаешь что-то необдуманное. Выглядишь как человек, который всегда жестко контролирует ситуацию.

— Иногда я теряю контроль.

Я покрутила обручальное кольцо, избегая его взгляда. Эту информацию мне знать было не нужно.