Стоящие на краю

Демьян ждал, пока Кирилл умоется и вдоволь наплачется. Кинул ему полотенце. Лицо Кирилла покраснело, он выглядел румяным и невинным, как в детстве.

Схватив Демьяна за плечи, он повис на нём.

— Это же не грех, да? Скажи! Это же не грех — хотеть нормальной жизни? Тогда почему я кажусь себе дерьмом? Ты презираешь меня? — Он попытался тряхнуть Демьяна, но тот оттолкнул его, и Кирилл грохнулся на кафельный пол. Боли он не заметил.

Дискутировать с пьяными — пустое дело, но Демьян не сдержался, слова сорвались с языка.

— А ведь ты говорил, что Дарси для тебя весь мир, что ты всё за неё отдашь. Ты собирался идти за ней на край света…

Сказал и осёкся, потому что упрекнуть Кирилла не в чем. Он сделал то, что обещал, — дошёл с Дарси до края света. А во тьму он с ней идти не обещал. А вот Демьян сразу туда сунулся, не думая, по наитию, потому что ему комфортней во тьме. Ему, но не Кириллу. Брат живёт на свету.

— Нет! — завопил Кирилл. — Ты не подумай, я не брошу Дарси! Я люблю её, но мне надо как-то пережить мои мысли… спрятать их куда-то… задавить…

Демьян схватил брата за шкирку и поволок к лифту. Тот висел на нём и жаловался, не стесняясь свидетелей.

— Несправедливо считать меня плохим за то, что я говорю правду! Моя жизнь испорчена, это факт. Важно не то, что я думаю, а то, как поступаю!

Демьян швырнул его на сиденье такси. Кирилл продолжал рыпаться и бредить, узнавал у водителя, любит ли тот омлет и хочет ли завести семью.

Через двадцать минут они добрались к Кириллу домой. Стянув с брата испачканную одежду, Демьян толкнул его на кровать. Рядом поставил стакан воды, выключил свет и ушёл в гостиную.

Вслед ему донеслось бормотание, через которое прорывались всхлипы.

Демьян провёл ночь на диване, то срываясь в сон, то пробуждаясь от сотни звуков. Косой ливень шрапнелью бил в окна, брат храпел, в углу бубнил телевизор, а в душе Демьяна орали черти. Смеялись над ним, над тем, что он — чёрт возьми! — любит-таки брата, той самой любовью, про которую говорила Дарси. Когда принимаешь человека со всем его дерьмом. Какой есть, таким и любишь. Иначе как объяснить то, что происходит сейчас с Демьяном? Он готов убить Кирилла за каждую его мысль о Дарси, за каждое кривое слово. Но и за него самого, за брата тоже готов убить, за его боль.

В шесть утра Кирилл зашёл в гостиную. В расстёгнутом халате, пояс выпал из петли и волочился следом. Пошатнувшись, он выключил телевизор, ладонью вытер брызги на подоконнике под открытой форточкой.

Демьян следил за ним тяжёлым, неосмысленным взглядом.

Кирилл подошёл ближе, застегнул халат, пригладил волосы.

— Ударь меня!

— Нет. — Демьян не вложил в отказ ни капли чувства.

— Ударь меня! Прошу тебя, мне это нужно! — Кирилл умолял.

Демьян смотрел в пустые глаза брата, на остатки рвоты в его волосах, на расцарапанную грудь и синяк на скуле.

— Нет.

— Ты что, не слышал меня вчера?! Не слышал, какую херню я нёс?

— Удивительно, что ты это помнишь.

— Ударь меня! Ты знаешь, что я это заслужил.

— Нет.

— Почему?

— Потому что именно я настоял на том, чтобы Дарси сказала тебе про болезнь. Она собиралась расстаться с тобой, придумав другую причину. А я настоял. Я идиот.

— Тогда я тебя ударю! — усмехнулся Кирилл.

— Бей! Если бы Дарси тебя бросила, ты бы разозлился и нашёл способ справиться с потерей. Не зная о болезни, ты бы не чувствовал себя виноватым. А так…

— А так я знаю правду, но не могу с ней справиться. Отец тебя бил, да?

Демьян нахмурился, удивлённый сменой темы. И тому, что брат знал о повадках отца, тоже удивился.

— Да, бил.

— Сильно?

— Местами.

— Местами! — хмыкнув, Кирилл покачал головой. — А ведь я об этом знал. Однажды вошёл в его кабинет без стука и увидел, как он тебя бьёт. А потом уже по звукам догадывался, когда это происходило снова. Я знал об этом, но предпочёл забыть. Нет ничего хуже неудобной правды.

— Мне пора! — Демьян собирался встать, но Кирилл его остановил.

— Отец меня подставил, да? Иначе бы ты не связался с Архиповым. Тебе плевать на репутацию отца, и на деньги его тоже плевать. Ты ввязался во всё это, чтобы меня защитить. Я прав?


— Проблемы решены, и говорить не о чем! — Демьян пытался вырвать руку, но брат вцепился в неё намертво.

— Ты караулил меня всю ночь, как любящая мамка. Воду мне поставил у кровати. Даже ударить меня не можешь, меня, бессердечную тварь! В глаза мне не смотришь после всего, что я сказал о Дарси, а всё равно не можешь ударить. Брат.

— Протрезвеешь — тогда поговорим! — Демьян вырвался и пошёл к двери.

— Я тоже не хочу, чтобы ей было больно! — крикнул Кирилл вслед.

— Мне плевать! — пробурчал Демьян.

— Нет, тебе не плевать…





* * *


Дарси позвонила после обеда. Демьян смотрел на высветившийся номер, медлил и клял себя за то, что толкнул её к брату. Что говорят про хорошие намерения? От них только вред. Дарси предчувствовала слабость Кирилла, а Демьян выпятил гордость, ниоткуда взявшуюся братскую любовь и отругал её. Какое право имел, урод?

Да и Архипов тоже предвидел, что Кирилл сорвётся. Чтоб их всех…

Но Демьян таки ответил на звонок, потому что хотел услышать голос Дарси. Хотел, чтобы она искала его. По любой причине.

— Как ты? — спросил хрипло.

— Я-то нормально, а вот Кирилл… ты его видел?

— А что такое?

— Похоже, его избили. Я заехала к нему утром. Он не хотел открывать, но я настояла и вот — увидела.

Рассказать о вчерашнем — значит, разрушить отношения Дарси с Кириллом, а Демьян этого не допустит. Не его право вмешиваться.

— Он мужик, всякое бывает!

— Кирилл не сказал, откуда у него синяки и царапины, и я подумала…

Дарси пыхтела, вздыхала, пока Демьян не догадался, что она заподозрила его в избиении брата.

— Я что, похож на человека, который царапается?!

— Не очень. — В её горле затрепетал смех вперемешку с облегчением. — Ты свободен после работы?

У Демьяна уйма дел, но он вдруг представил, как затянувшееся молчание переходит в прощание, и этот разговор становится их последним…

— Свободен.



Дарси выглядела немного бледной, но спокойной. Зайдя в номер, она положила на стол пакет с апельсинами.

— Ты любишь апельсины? — поинтересовался Демьян, косясь на полученную от Архипова папку. Пришло время показать её Дарси. — Про авокадо и черешню меня предупредили, а вот апельсины — это сюрприз.

— Кто предупредил? — Дарси ошеломлённо хлопала глазами.

— Твой отец предоставил мне инструкцию по твоей эксплуатации. Вот, смотри! Мне надо дочитать отчёт, а ты пока развлекись!

Дарси смеялась, ахала, ужасалась, потом плашмя упала на диван.

— Мой отец — это нечто!

— Кстати, за что ты не любишь пингвинов?

— За то, как они ходят… их лапы и когти… бррр!

Демьян дочитывал отчёт, исподтишка следя за Дарси. Она очистила апельсин, разделила на дольки. Села рядом, поджав под себя ногу, и копалась в телефоне. Такая… обычная, ничем не отличающаяся от себя прошлой. Волосы закручены в пучок на затылке, выбившиеся пряди прячутся за воротом свитера.

Вроде обычная, но пропитанная горем изнутри.

Демьян поймал себя на желании прикоснуться к Дарси, к её шее, оттянуть ворот и окунуть ладонь в её тепло. Проследить путь мурашек от его прикосновения.

Он вздрогнул от этих мыслей, реальных, как воспоминания.