Стоящие на краю

— Шучу я! — фыркнул.

— А у тебя что нового?

— Бумажками шуршу, новости смотрю.

— Жизнь, богатая событиями. А в спортзале был?

— Нет, не был. Скоро стану дряблым, как ты и обещала.

— Дай-ка проверю! — Дарси ткнула пальцем в его бицепс. — Точно, дряблеешь на глазах!

— Такого слова нет!

— Теперь есть! Какие планы на выходные?

— Буду новости смотреть. Надо же узнать, что случится с дельфинами!

— А я, наверное, на выходных перееду к Кирюше. Сегодня он придёт меня уговаривать. Кстати… — Дарси посмотрела на часы, — мне пора! — Соскользнув с постели, небрежно помахала рукой. — Я передам от тебя привет.

Она ушла, а Демьян переключил канал, где его с готовностью приветствовали новости.

Он мог пролежать перед телевизором целую вечность, но, вздохнув, приказал себе подняться с постели. Выбросил коробки из-под пиццы, разобрал отчёты по мотосалонам. Потом поехал в агентство.

Размазнёй он не станет, это не его стезя. Из них всех, сплетённых в один немыслимый клубок, кто-то должен держать себя в руках. И это будет он, Демьян. Он не позволит себе раскиснуть, будет держаться до конца.

Чтобы Дарси было к кому прийти. За пиццей. За правдой.

За чистым, неподдельным равнодушием.





Глава 15




Демьян не видел смысла в дружбе между мужчиной и женщиной, однако их с Дарси отношения были побочным эффектом слишком драматических событий, чтобы что-то анализировать. Поэтому он принял как должное, что иногда Дарси звонит, заходит, сидит рядом. Они едят и смотрят фильмы, завернувшись в одеяла. Если бы не пустые, покрасневшие, словно подведённые горем глаза Дарси, никто бы и не заметил, что в её жизни что-то не так.

Есть только одно правило: Демьяну не разрешается говорить о болезни. Когда хочет, Дарси рассказывает сама — об очередной консультации, о тесте, сделанном на всякий случай.

Демьян съездил домой проверить дела в мотосалонах, но спешил обратно, будто события неслись к кульминации, которую он не хотел и не мог пропустить. Он по-прежнему живёт в гостинице. Это дорого, но он наследник Ерёмина, может себе позволить. Или не может, потому что деньги, влившие жизнь в агентство, принадлежат Архипову. Но переехать пока некуда. Снять квартиру — значит, признать, что он остаётся, а он… ждёт чего-то.

Дарси с Кириллом так и не съехались, потому что не смогли договориться, в чьей квартире жить. Они никогда раньше не ссорились, и это стало первым испытанием будущей семейной жизни. Но в остальном всё вернулось на круги своя, и только безжизненный взгляд Дарси и припухлость её глаз выдавали правду — горе, всеохватывающее и неизмеримое.

А вот Архипов изменился очень сильно. О его здоровье поползли слухи, как и о стремительном прибавлении седины, и о странном поведении. Говорят, он всё время отвлечён и раздражителен. При встрече он словно смотрит сквозь Демьяна, говорит сугубо о бизнесе и больше не настаивает на вмешательстве в жизнь Дарси. На банкете в честь помолвки Архипов сиял счастливой улыбкой и светскими манерами. Выглядел он неплохо, как, впрочем, и Дарси. И только Демьян заметил, что стало легче сосчитать её позвонки. Она похудела, не помогли даже усилия Нонны и злоупотребление пиццей.

Демьян смотрел, как Дарси общается с друзьями, как улыбается, притворяясь счастливой. Трудно поверить, что замотанный в одеяло раненый котёнок и сияющая великосветская дама — это одна женщина. Стоящая на краю. Демьян давно рухнул во тьму, а Дарси держится на краю света, кто бы знал как. Она крутится в толпе людей, не знающих, что на её будущем поставлен жирный крест. Улыбается, пока Кирилл рассказывает о грядущей свадьбе.

Их двое, тех, кто ревностно следил за поведением Кирилла — Архипов и Демьян. И оба признали, что Дарси повезло. Не каждый мужчина возьмёт на себя такую ответственность, а ведь они ещё не женаты, да и знакомы меньше года. Кирилл произнёс не просто хороший тост, а берущий за душу. Трепаться он всегда умел, в отличие от Демьяна. Сказал, что ему повезло и что он боится говорить об этом вслух, чтобы не сглазить. Всё, что ему нужно, — это быть рядом с любимой женщиной.

Взгляд Архипова смягчился, его настрой против будущего зятя дал слабину. Глядя на Демьяна, он повёл плечом. Дескать, ладно, ты прав насчёт брата. А Демьян вроде как обрадовался, но что-то мешало. Может, потерянный взгляд Дарси, а может, то, что она не слушала тост жениха. Смотрела в одну точку и улыбалась. А ведь именно Демьян заставил её сказать Кириллу правду. Пристыдил её, а она, хорошая девочка, послушалась. А теперь ей плохо, Демьян всем нутром ощущает её тоску.

Во время поцелуя Дарси заплакала, но быстро взяла себя в руки. Вытерла слёзы и улыбнулась Кириллу.

— Мы с тобой созданы для счастья, — сказала с чувством. — Наши мечты похожи, наши вкусы совпадают. Жить с тобой — сплошное удовольствие.

Демьяну её тост показался недосказанным, сдержанным, но только потому, что он во всём ищет двойное дно. А гости утопили невесту в восторженных ахах и вздохах.

После торжественной части Кирилл подсел к брату. От него за версту несло радостью.

— Хорошо, что я настоял на банкете. Дарси возражала, так как свадьба уже в мае, но я решил немного поднять ей настроение. Всё-таки помолвка — это праздник! — Кирилл не сводил с Дарси глаз. Заметив, что её бокал опустел, он подозвал официанта и снова вернулся к Демьяну. — Это пойдёт ей на пользу — развеяться, приодеться, поболтать. Никто не знает о болезни, поэтому атмосфера лёгкая. Кстати, мы наконец договорились, где будем жить. Продадим наши квартиры и купим одну большую в центре. Школы нам теперь не понадобятся, но это и к лучшему. Около школ недвижимость дороже и пробки на дорогах. А в центре есть где развлечься — музеи, галереи, рестораны. Не дома же сидеть в ожидании! — Кирилл выразительно округлил глаза.

Демьян скоблил брата пристрастным взглядом, пытаясь заглянуть под заботливые слова и разумные планы.

— Ой, да не смотри ты на меня так! — взбрыкнул Кирилл. — Может, я не слишком романтичен, но в данном случае это оправданно. Я должен быть готов к тому, что случится дальше. И я готов, уже всё распланировал. Для меня главное, чтобы Дарси… — он снова нашёл её взглядом в толпе, — главное, чтобы она…

Демьян так и не узнал, что для Кирилла главное. Тот заметил опоздавших гостей и поспешил к ним. А Демьян плюнул на всё и ушёл, выбросив галстук и вырвав с мясом верхние пуговицы рубашки, недовольный всем и вся.

Вроде беспричинно, но… что-то не так. Что-то очень не так.

Пахнет грозой.




Вскоре Кирилл сделал первый взнос за квартиру в центре города. Они отпраздновали это всей семьёй, включая Демьяна. Дарси с Кириллом сидели обнявшись, вызывая у Демьяна изжогу. Вроде знает, что это не показуха, но его коробит. Дарси прилежно участвовала в беседе, смотрела на жениха с любовью и нежностью. Её чувства искренние, а вот действия — грубая подделка. Она участвует в празднованиях только ради Кирилла. А тот старается, ведёт себя так, будто ничего не случилось. Ситуация тяжёлая, но если кто-то и способен через такое пройти, это Дарси с Кириллом. Демьян стал лишним, бесполезным, как парализованная конечность, и только острые взгляды Архипова напоминают, что однажды он просил вмешаться в жизнь дочери. Требовал, даже шантажировал, но не добился своего.

Демьян шёл домой, проклиная себя последними словами. Хватит шпионить за братом и его невестой! Работы мало, что ли?! Целыми днями торчит в агентстве, так нет же, всё равно хватает времени на глупости.

Он завалился спать как был, в одежде. Пообещал себе пройтись по барам, наладить пару контактов для секса, а то так и свихнуться недолго.

Он уже спал, когда в дверь поскреблись. Как котёнок, и писк тоже кошачий. Демьян бы не проснулся, если бы не настойчивость ночного визитёра. Распахнул дверь, и к его ногам повалился Кирилл, пьяный до остекленевшего взгляда.

— Где ты так напраздновался?

— Ессь месьта, где тебя всегда напьют… напоют… — брат обнял колени Демьяна, приложился губами к его лодыжке и зачмокал.

— Ты собираешься спать на ковре?!

— Я к брату пришёл, любимому… Ты меня любишшшь? Нет? А я тебя — да. Вот такое дерьмо! В жизни случается дерьмо. Дерьмо случа-а-а-ается… — завыл на мотив собственного сочинения.

— Ты отвёз Дарси домой? Или бросил в месте, где тебя напоили?

— Её папчк… папчка увёз. У неё очень влиятельный папчка, и он меня не любит. И ты меня не любишь.

— В ванную ползи, жених!

— Жени-и-их и невеста, тили-тили-те-е-есто… — напевая, Кирилл пополз за братом и повис на бортике ванны. — Я женюсь, межпрочим, и квартиру покупаю… тили-тили-тесто… радоваться надо! Надо радоваться сейчас, птмучто дальше Дарси будет… ку-ку… ку-ку! — покрутил пальцем у виска. — У отца была домработница, которая ела стиральный порошок. Она тоже была ку-ку! Мне везёт на ку-ку…

Перегнувшись через бортик ванной, Кирилл хлопал ладонью по струе воды.

— Демьянчик, а ты хочешь жениться на Дарси? — спросил, брызгаясь.

— Нет.

— А я хочу. Хочу-хочу-хочу. Мы поженимся, и у нас никто не родится, потому что нам низзя! Низзя! — погрозил пальцем.

Перевалившись через бортик, Кирилл окунул голову в воду и тут же истошно заорал, задыхаясь от воды и слёз.

— Ты знаешь, сколько ей лет? Знаешь?! — прорыдал хрипло.

— Кому? Дарси?

— Нет, её матери. Ты её видел? Она уже давно в таком состоянии. Это ужа-а-асно… — Кирилл опустил голову под воду, и крики превратились в бульканье. — Она проживёт очень долго.

— Тамара?

— Нет, Дарси. Это будет долго и мучительно. Как я буду жить? У меня не будет семьи, только ответственность за Дарси…

Кирилла вырвало. Болезненными, сильными позывами, изгибая тело в судорогах. Опустошившись, он обмяк, свисая к воде.

— Лучше утопиться! — прорыдал.

— Будешь топиться в своей рвоте, или набрать чистой воды?

Демьян говорил холодно и строго, пытаясь привести брата в чувство. Но слов осуждения не нашёл. Его разрывало на части между пониманием и презрением, и эта борьба убивала.

Кирилл сполз на кафельный пол. Вода с мокрых волос текла по его лицу, смешиваясь со слезами.

— Я люблю её! Но я не могу так! — Его рот искривился, изрыгая невнятные животные крики. — Мы хотели вместе жить. Жить, понимаешь? Работать, отдыхать, путешествовать, растить детей. Жить, а не это… Я стараюсь изо всех сил! Я должен поступить как честный человек, и я это делаю. Я ведь правильно поступаю, да?

Глаза Кирилла наполнились мутной мольбой, и Демьян кивнул. На слова не хватило дыхания.

— Я делаю всё как надо, поддерживаю Дарси. Но я не могу изменить то, что у меня внутри! Вот здесь! — Взвыв, Кирилл разорвал свою рубашку и стал царапать грудь. Впился в кожу ногтями, оставляя кровавые полосы. — Вот здесь болит, понимаешь?! Вот здесь правда, здесь мои чувства! Я ощущаю себя предателем, но я не могу изменить то, что чувствую!

Демьян наклонился к брату и оторвал его руки от окровавленной груди.

— Скажи, что мне делать! — Кирилл смотрел на него снизу вверх, как в детстве, когда только учился ползать. — Умоля-я-я-ю! — Он тёрся лицом о ноги Демьяна, обдавая их холодом воды и жаром крика. — Я люблю Дарси, но я тоже человек! Я же не болен, так почему у меня нет будущего? Это же нормально, хотеть детей? Я хочу нормальную семью! Чтобы завтракать всем вместе за большим столом… чтобы скатерть была белая… Ты любишь омлет? Я очень, особенно с сыром. Надо поджарить, чтобы была сырная корочка… И булку с маслом люблю… И гулять хочу с детьми… и собаку…

Язык Кирилла заплетался, но холодная вода привела его в чувство, и теперь он говорил сбивчивой скороговоркой. Демьян и не думал отвечать. Он не мог вмешаться, не мог остановить эту агонию, потому что сам исходил такой болью, какой не знал раньше.

Откатившись от ног Демьяна, Кирилл вытянулся на полу и закрыл глаза. Слёзы выдавливались из-под век и стекали по вискам.

— Я хочу счастья! Семью! Счастливую, весёлую жену и четверо детей. И домработницу. Не Нонну, эта ведьма меня раздражает, а заботливую покладистую женщину. В белом фартуке. Она будет печь по утрам, а мы все вместе завтракать за кухонным столом. Вот такую жизнь я хочу… — Покачиваясь, Кирилл пропел: — Хочу, но не получу!

Схватив брата за шкирку, Демьян поднял его на ноги.

Не зря слова «любить» и «убить» созвучны. Что делать, если эти «любить» и «убить» смешались в тебе горящим коктейлем? И как можно осудить брата, если за него так мучительно болит сердце?