Неисправимый

Он ничего не сказал, устроился на своём стуле удобнее, перекрестив ноги, и принялся меня по-новой разглядывать, сложив руки на груди.

- Тупик? - криво улыбнулась я. - Жертва оказалась не такой сговорчивой, как вы надеялись?

Где-то внутри инстинкт самосохранения ругал меня самыми отвязными словами за то, что я так нагло и откровенно довожу своего похитителя, но и страх свой ему показывать не хотелось. А мне было очень страшно в действительности. Наверное, потому как раз и провоцировала. Уж лучше пусть сделает, что хочет, чем тянет время, провоцируя ещё больше мою нервозность. Я ж на нервах вообще могу ляпнуть чего похуже, чем уже наговорила. Или сделать.

- Вообще-то я и не рассчитывал, что ты прям сразу на всё согласишься, - хмыкнул мужчина. - Но ты сама подумай. Или ты бумагу подпишешь, когда следак явится, или же всю вашу семейку ждут долгие тёмные деньки. Дочь-наркоманка, бизнес летит к чертям, может и автокатастрофа какая-нибудь нагрянет. Не завидую я твоему папочке… - протянул задумчиво. - А так Мстислав всего пару годочков в колонии общего режима посидит, подумает над своим поведением. Или считаешь, ему в сырой ямке будет более комфортно? Раз уж вы все такие гордые и несговорчивые.

Что я там думала о страхе?

Оказывается, до этого момента мне ещё не было страшно.

А вот теперь…

Уставилась на Павлова в ужасе.

Сперва, когда он сказал про колонию, хотела отшутиться, сказав, что у Мстислава будет время продумать месть, а вот как представила, что его убьют… а ведь в тюрьме это тоже можно провернуть. Даже проще.

В общем, я уткнулась взглядом в пол и промолчала.

- Смотрю, думать ты уже начала, - заметил мою реакцию Павлов.

Я снова промолчала. Но это не особо помогло.

- Героин, место на кладбище, или же благоразумие, Ульяна? Я же не требую от тебя лжесвидетельства. Только лишь письменного подтверждения правды.

- После того, как ваш сын напишет ответное признание о своих деяниях, - проговорила глухо. - Раз уж вы его сами в клинику не сдаёте, хоть так полечится, глядишь.

И тут же отругала себя за свой долбанный язык, который никогда не может вовремя заткнуться.

- Болтливая ты. Но не по теме, - усмехнулся мой похититель, вставая на ноги.

Шприц он аккуратно уложил на стул, на котором сидел прежде.

- Ты ещё подумай. Я тебя не тороплю, - сообщил, разворачиваясь на выход из заброшенного помещения.

Как только он открыл дверь, на пороге показался высокий, здоровенный верзила. Тот самый, который вытаскивал меня из камаро.

- Если мент приедет, и она не подпишет, что делать с ней дальше, ты знаешь, - проинструктировал его Павлов, а затем повернулся ко мне: - Не скучай.

И свалил. Со мной остался приставленный ко мне надзиратель.

Дальнейшие часы, чтобы не мучиться ожиданием и не впадать в уныние, я развлекала себя тем, что доставала разными вопросами охранничка. Да и что уж там, по-глупому надеялась, что у Мстислава получилось отбиться, и он меня скоро найдёт и спасёт. По сути, это и позволяло держаться бодрячком и не поддаваться панике.

- И много вам платят за подобную работу? И вам это нравится? А кем вы мечтали стать в детстве? А когда придёт ваш мент? А можно мне воды? А поесть? А в туалет?

То ли его, то ли себя изводила. Не понять. А в туалет, к слову, в скором времени, по-настоящему захотелось. Прям очень. Отчего я постоянно ёрзала на стуле.

- Ну, можешь рядышком постоять и посмотреть, как я писаю, только отведи в туалет, а? - уже откровенно ныла, притоптывая носком сандалий.

- Под себя иди, если так невтерпёж!

- Уж лучше тогда в твои ботинки, - парировала угрюмо.

- Дотянись до них сперва, - послужило мне флегматичным ответом.

- А если дотянусь, разрешишь? - посмотрела на него заинтересованно.

- Ага. И носом потом тебя в них натыкаю, - “оценил” мой юмор мужик.

- Чтоб ты недержанием в старости страдал! - пожелала ему обиженно.

Вот где справедливость в этом мире?

А нет её.

Как и в охраннике сочувствия к ближнему своему.

- Смотри, как бы твоя собственная старость не наступила уже сегодня!

- Зато умру молодой и красивой, - заметила я философски с долей пафоса.

Уж не знаю, к чему бы привела нас эта идиотская полемика, но снаружи послышалась возня, а через миг дверь с очередным противным скрежетом лязгнула. Пришёл ещё один из моих похитителей.


- Следак приехал, - сообщил он.

Следаком оказался светловолосый мужчина с виду лет сорока пяти, с умными голубыми глазами, наполненными пустотой и отсутствием жалости. Он молча протянул мне бумагу с отпечатанными на компьютере показаниями от моего имени, в которых говорилось, что я собственными глазами видела содеянное Мстиславом.

Уроды продажные!

Бросила на следака уничтожающий взгляд и молча отвернулась. Пауза затягивалась.

- Отказываешься? - поинтересовался полицейский приятным, но жёстким голосом.

Я снова промолчала. И не смотрела на него по-прежнему.

Он ушёл. Зато подошёл проклятый мною амбал, подхватил со стула напротив оставленный шприц и вколол мне его содержимое. Прямо в шею. Воспрепятствовать этому у меня, конечно же не вышло. Ему на помощь ещё один подоспел. Вдвоём держали. К тому же, от стула меня так никто и не отвязал. А через пару минут перед глазами помутилось, сознание "поплыло". Всё тело окутали вялость и безразличие. А ещё я обиделась и расстроилась, подумав, что всё-таки наркологи и наркоманы обманщики. Говорили же, что становится хорошо, а у меня... У меня всё, не как у людей. Никакого прихода счастья. Одна только безнадёга. Хоть плачь.

Эх…

Неправильный организм дарует неправильные ощущения!

- Всё, грузи её в багажник, - велел мой надзиратель своему сообщнику, как только отвязал меня от стула. - Только подстели сперва чего-нибудь туда, а то вдруг и впрямь по дороге обделается. Нам часа два ехать.

Дальше меня подняли и куда-то понесли. Я уже мало понимала, что, кто и зачем. Рассудком завладел туман. Но, кажется, моих похитителей это не особо устроило, потому что…

- Слушай, а давай-ка ей ещё дозу одну вколем, а то, мне кажется, плохо на неё действует, - проговорил тот, что вытащил меня на улицу.

Он же меня встряхнул, поставив на ноги возле открытого багажника.

Встряхнул, кстати, удачно. А может, свежий воздух с лёгким ночным и довольно прохладным ветерком привёл в чувства. Но разум заметно прояснился, позволяя осознать происходящее, отогнать вялость. И несмотря на боль в мышцах, я резко рванула в сторону. Вышло, наверное, очень по-глупому. Мне так вообще всё виделось, как в замедленной съёмке. Но инстинкт самосохранения требовал воспользоваться ситуацией по полной. Авось прокатит. А добрый русский авось - вещь, порой, убойная. Похлеще всякой Надежды и Веры. Конечно, нужного результат это не принесло. Как дёрнулась, так и была обратно поймана. Вялые попытки ударить их по ногам тоже пресекли на корню. Пришлось кусаться и выворачиваться. Итогом моих деяний стала хлёсткая пощёчина. Впрочем, это только ещё больше позволило осознать, где я и с кем, и предпринять ещё одну попытку к сопротивлению.

- Давай ещё дозу! - проорал вот уже дважды поймавший меня мужик.

Меня же в очередной раз встряхнул, швырнув об машину, но при этом не отпустил, прижав лицом к кузову, фиксируя, не позволяя пошевелиться толком.

- Решила побрыкаться, да? - процедил сквозь зубы злобно, снова толкнув меня.

На этот раз удар о железо вышел более болезненным. Да и второй мой похититель подоспел. И тут же замер. Темнота разбавилась ярким светом фар, шумом моторов, визгом шин подъезжающих автомобилей. Далее раздались хлопки дверей, множественные выкрики. Но, прежде чем я сообразила, что к чему, меня запихали в багажник, закрыв тот довольно нервным жестом.

Зашибись!

Со злости и расстройства ударила по крышке изнутри, закричав от бессилия.

Вот так там сейчас перебьют все друг друга, а я здесь состарюсь и умру-у!

Стало себя жалко.

Всё-таки я ненормальная.

Нормальные девки плачут, истерят, кричат, зовут на помощь от страха и паники. А я расстраиваюсь, что умру одна посреди горы других трупов. Лечить меня надо, вот точно. Или это так наркотик влияет, приглушая все чувства?

А ещё захотелось спать. Темнота и горизонтальное положение лишь усугубляли это состояние. Всплеск адреналина прошёл, и теперь было желание только закрыть глаза и расслабиться.

Расслабиться не вышло. Багажник открылся, а надо мной нависла широченная морда. Такая широкая-широкая. И лысая. Похожая на Валуева. Такая же пугающая. Да простит меня мужик. Оба двое.

- Целовать не буду! - предупредила его честно. - У меня своё Чудовище имеется в наличии.

Широченная морда нахмурилась. К слову, знакомая такая морда. Где-то я её уже видела. А морда тем временем сурово вопросила:

- Янусик?

И вот что-то внутри меня вдруг отчётливо подсказало: откажусь, обратно закроет багажник и уйдёт. Не зря ж он за него всё ещё держался, пытливо меня разглядывая.

- Это смотря для кого, - ответила бойко. - Для тебя Ульяна Вячеславовна!

Морда призадумалась. Затылок почесала.

- Но можно и просто Яна, - сдалась я.

А то ж перегруз мозга устроит сейчас себе…

И буду я виновата в его слабоумии.

Ну, нафиг!

Вот теперь мужик заулыбался, продемонстрировав передние выбитые зубы. Распрямился. И руку мне демонстративно вежливо протянул.

- Нашёл! Нашёл я её! - закричал кому-то.