Неисправимый

- А если не хочу? - отозвалась я машинально, со страхом глядя на последующее избиение любимого. - Мстислав! - позвала его, снова дёрнувшись в его сторону.

- Мне заплатили, чтоб тебя доставить, - крепче сжали моё плечо. - О том, чтоб ты здоровенькой осталась, речи не шло, - оскалился мужик, а моей щеки коснулся холод стали.

Ножом он провёл вдоль всей скулы.

- Да и плевать, - выдохнула я.

Честно говоря, меня совсем не страшило, что будет со мной. Зато жутко пугало, что сделают с Мстиславом.

Пусть хоть всю изрежут или вовсе убьют, лишь бы с ним всё хорошо было!

- Отпустите его! - потребовала, в очередной раз попытавшись избавиться от чужой хватки.

На мои слова послышался издевательский смех, а меня так и вовсе подтолкнули в сторону фургона с уже открытой боковой дверью, возле которой нас дожидалось ещё трое. Через мгновение я оказалась внутри железного кузова без окон, дверь с грохотом захлопнулась, а машина тронулась с места, увозя в неизвестном направлении.





ГЛАВА 21





Ульяна

Мешок с моей головы, который мне накинули, когда привезли на место ещё несколько часов назад, стянули уж слишком внезапно, отчего я заморгала из-за резкой смены освещения. Я находилась в пустом и полуразрушенном помещении. Тело, прикованное к стулу, к этому времени затекло, а плечи и спину из-за связанных рук периодически простреливало болью. Попыталась хоть немного потянуться, чтобы расслабить мышцы, но тут же с тихим шипением и стоном ссутулилась обратно.

- Не дёргайся, выпутаться всё равно не сможешь, - раздалось убийственно спокойное совсем рядом знакомым голосом.

Тут же обернулась, постаравшись не обращать внимания на очередную волну боли. За спиной с маленькой кофейной чашкой из белого фарфора стоял сам господин Павлов собственной персоной. Правда, почти сразу он обошёл меня, подхватив попутно стоящий в стороне стул, и уселся напротив меня, закинув ногу на ногу. Потом ещё целую минуту просто рассматривал меня, неспешно попивая свой кофе. Я же всё это время размышляла, что его наёмники сделали с Мстиславом. Тоже отвезли куда-то в подобное место? Или оставили его в том переулке, как только меня забрали? Или… Вот о последнем думать совершенно не хотелось, но безрадостные мысли сами по себе роились в голове, пугая больше происходящего. Почему-то за себя страшно почти не было. А вот за Мстислава - очень. Стоило бы поинтересоваться о судьбе любимого, но слишком пугал ответ. Незнание давало надежду на благополучный исход для него.

- Знаешь, почему ты здесь? - наконец, нарушил затянувшееся молчание.

Ну, если припомнить нашу первую и последнюю встречу, то да.

- Догадываюсь, - сказала как есть.

- Ну, если догадываешься, - усмехнулся собеседник. - И если и дальше будешь такой же догадливой, а также благоразумной, то совсем скоро сможешь отсюда выйти.

Ага, конечно.

- И чем же я могу вам помочь, господин Павлов?

Сама скривилась от приторности собственных слов.

Мужчина на мой вопрос отвечать не спешил, выдерживая ещё одну паузу, вернувшись к поглощению своего кофе. Только когда допил, обвёл тоскливым взглядом поросшие мхом бетонные стены и разбитые, наполовину заколоченные прогнившими досками окна вокруг нас, после чего вернул мне своё внимание.

- Знаешь, что это? - спросил, вытащив из кармана своего пиджака тонкий шприц, наполненный какой-то прозрачной жидкостью.

- Нет, - отозвалась я настороженно, пристально глядя, подозреваю, на наркотик. - Но тоже догадываюсь.

- Мой сын уже несколько лет сидит на игле. С тех пор, как мать его повесилась. Нашёл себе утешение в этой дряни, - подтвердил все мои опасения Павлов. - Так вот, - заулыбался неестественно жизнерадостно. - У тебя есть два варианта, Ульяночка. Либо ты сейчас проявишь свою сообразительность и благоразумие - расскажешь мне от и до о том, по какой причине мой сын сейчас находится в реанимации, или же мы с тобой временно распрощаемся, и тебя на эту дрянь подсадят, - едва уловимо поморщился, глянув на шприц, - а мы продолжим этот разговор уже тогда, когда ты будешь готова на что угодно, не только правду рассказать.

А я… рассмеялась. И сама не ожидала от себя такой реакции.

- Да-а, а я смотрю, это у вас семейное, сажать всех на наркоту, - одарила мужчину брезгливым взглядом. - Я достаточно прозрачно намекнула? - заметила уже со злым ехидством.

- То есть, мой сын подсадил тебя на наркоту? - уточнил деловито Павлов. - И именно за это Мстислав Климов избил его до полусмерти, после чего вышвырнул в окно. Всё верно?

На этот раз я отвечать не спешила. Почему-то казалось, любой мой ответ будет истолкован неверно. Так, как Павлову удобно.

- Ты не колешься, - продолжил задумчиво мужчина. - Колёса глотаешь? Или на порошке…

Аж воздухом подавилась.

- Я не наркоманка, - процедила я всё также злобно. - И слава богу, у вашего сына не вышло её из меня сделать.

В ответ меня одарили снисходительной улыбкой.

- Рассказывай. Я в третий раз предлагать не стану.


- Мне нечего вам рассказать. Меня рядом с ними не было. Но насколько знаю, ваш сын сам выбросился из окна, испугавшись возмездия.

Врать не видела смысла. И не потому что боялась исполнения его обещания, а потому что не желала, чтобы Мстиславу навешали всего и больше.

Мужчина нахмурился.

- Ещё что знаешь?

- Ничего. Мстислав пришёл к Костику, а он с испугу сиганул в окно. Нос он ему сломал на дне рождения за то, что тот меня таблетками накормил. Всё.

- Так уж и сиганул с испугу? А Климов просто рядом постоял?

- Вы когда-нибудь видели злого Мстислава? - поинтересовалась я ответно. - Жуткое зрелище, я вам скажу.

- Не видел. Но видел заключение врача. В котором говорится, что у моего сына внутренние органы отбиты так, что он кровью под себя ходить ещё минимум год будет. И вовсе не от падения так случилось, - раздражённо проговорил Павлов.

Поморщилась, представив подобную картину.

- Меня там не было, господин Павлов. Я знаю только то, что знаю. Вряд ли бы мне рассказали все подробности.

Мужчина на это брезгливо скривился.

- Подпишешь бумагу у следователя. Потом отпущу.

Да вот ещё!

Я идиотка, что ли, по его мнению?!

- Нет! Я не стану ничего подписывать!

Ответ мужику явно не понравился. Со своего места он поднялся. Поравнялся со мной практически вплотную, склонившись, сверля злобным взглядом.

- Это было не предложение и не просьба, Ульяна.

- Да неужели? - не менее зло ответила я ему. - А как насчёт вашего сына? Его вы тоже готовы сдать полиции за его деяния? - пошла ва-банк.

Страшно?

Очень.

Тем более, шприц по-прежнему находился в руках Павлова. И было лишь вопросом времени и его терпения, когда он воткнёт мне иглу в вену. Но и отступать была не намерена.

- За моего сына ты не беспокойся. О нём я сам позабочусь. А тебе сейчас о себе самой позаботиться надо. Если ещё не поняла, просто так из этой ситуации тебе не выбраться, - ухмыльнулся злорадно, покрутив между пальцами шприц.

- То есть Костику всё можно, только потому что это ваш сын, а других за деяния вашего же сына вы готовы потопить? - возмутилась я вполне искренне. - А за что? Вы бы лучше тогда следили, чтобы таких ситуаций не случалось, чем потом не угрожать всем подряд. Делайте, что хотите. Я не стану ничего подписывать, - отвернулась.

- Если рассчитываешь, что у меня внезапно проснётся совесть или ещё что-то вроде того, то напрасно теряешь время. А оно… - не договорил.

Послышалась мелодия входящего на его телефоне. На экран мужчина смотрел долго, прежде чем вызов принять, что удивительно, отходить от меня не стал.

- Говори, женщина, - выдал ледяным тоном, при этом пристально глядя на меня.

Саму речь на том конце связи я не разобрала, но голос оказался знакомым.

Регина…

И вот явно не о том мне надо думать в моей ситуации, но мысли сами зароились в голове, зачем она ему звонит, если они не общаются уже много лет.

Говорила мать Мстислава много. Сбивчиво. Торопясь. Явно на эмоциях. В отчаянии. И явно требуя. Павлов слушал её молча. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

- Перезвони позже. Я занят, - выдал в итоге краткое.

И отключился.

- А мне сказали, что вы уже давно не общаетесь, - протянула я задумчиво, по-новому глядя на брюнета.

А мысли в голове роились и роились, рисуя интересные выводы.

- Первый раз за столько лет позвонила. Сам в шоке, - выдал пафосное Михаил Арсеньевич, возвращаясь на свой стул.

- Ммм... И вам совсем не интересно, зачем спустя много лет вам звонит жена вашего бывшего лучшего друга?

- О братике твоём беспокоится, - равнодушно пожал плечами мужчина. - Просит, чтобы я его не трогал, - хмыкнул, снова покрутив между пальцами шприц с наркотиком. - Дурная, что с неё взять…

- Всего лишь любящая мать, - произнесла я с грустью.