Краденое счастье

— Вот там вдалеке видишь чертово колесо? — невольно посмотрела на горизонт и увидела самое большое колесо в городе. — В детстве для того чтобы покататься на таком колесе, я чистил ботинки богатым дядям целый месяц и мог прокатиться на колесе всего лишь один раз.

Я посмотрела на его отражение в заляпанном дождем стекле, не веря тому, что слышу. Чьи-то грязные ботинки и этот надменный, самоуверенный мерзавец у меня в голове не сочетались.

— Ты голодна? Поехали пообедаем и прокатимся на этом колесе.

Это было неожиданно, и я… замерла обескураженная странным предложением. Его настроение менялось стремительно быстро и выводило меня из равновесия.

— Уже холодно и… там, наверное, все закрыто. Тем более сейчас дождь.

Это то, что я говорю ему вместо отказа? Серьезно?

— Есть ключи, которые могут открыть любую дверь.

— А какие ключи могут заставить вас отпустить меня?

Обернулась снова и все же встретилась с его глазами. Как ни старалась избегать этих опасных глаз.

— Никакие. Я тебя не держу. Я просто дал тебе работу, на которой ты можешь не работать. Не мыть эти подоконники, он провел моими пальцами по гладкой поверхности окна, а я тут же отняла руку, — не мыть пол, не драить унитазы. Так у вас говорят верно? Моя бабка именно так говорила: «Не выдраишь унитаз, Ар, я выдеру тебя». Жесткая была женщина.

— А что я, да, должна делать на этой работе? — спросила, игнорируя его рассказ и в то же время умирая от любопытства. Ведь вряд ли Арманд Альварес рассказывает о себе еще кому-то. — То, что у вас не получилось сделать в первый раз?

В эту секунду он наклонился к моему лицу и тихо прошептал:

— У меня обязательно получится… Но ты сама меня об этом попросишь. А пока что просто поехали в город. Я здесь не был очень давно.

— А если нет? Если у вас не получится. Когда вы меня отпустите?

— Так не бывает, — наклонился еще ниже и его губы почти коснулись моих, — у меня всегда получается.

И тут же отпрянул, а я с трудом оторвала взгляд от его сочных, налитых губ. Мне не верилось, что этот человек и тот мерзавец, который рвал на мне одежду один и тот же человек.

— Ну так что? Поехали пообедаем и покатаемся?

Подумалось о том, что я не могу ему доверять, но с другой стороны если бы он хотел меня изнасиловать он мог это сделать прямо здесь и сейчас. И если это то, за что мне сегодня дадут аванс то почему бы и нет. Это не самое страшное что могло со мной произойти. Сотовый давно сдох. Старый аппарат нуждался в ремонте, а значит Диме придется поволноваться о том, где я. Вот пусть волнуется. При мысли о Диме я невольно поморщилась.

— Едем?

Посмотрела на Альвареса и в голове все еще пульсировали его слова о бабушке и о том, что он чистил ботинки… Это так не вязалось со всем его внешним видом, с этой аурой шика, власти, денег…

И я согласилась. Обнаружила это только тогда, когда мы приехали в закрытый парке аттракционов и недовольная бабка сторож, посмотрела на нас со своей будки выкрашенной во все цвета радуги.

— Закрыто. Все. Не сезон уже.

Альварес усмехнулся мне и положил перед бабкой двести долларов. Бабка от удивления икнула и уставилась на купюры.

— Ааа вы на каком аттракционе покататься хотели?

— На колесе, бабуля, на колесе.

— Так мокро же, опасно.

— А мы аккуратненько.

— Сумасшедшая молодежь. Если что не так скажу сами пролезли.

— Договорились.

Альварес взял меня за руку и повел по узкой аллее следом за бабкой, которая прытко бежала впереди нас и светила фонариком.





* * *


— Черт! Я рецепт забыла! А можно без него? Я всегда здесь беру.

— А теперь новое распоряжение без рецепта такие препараты не давать.

— Ну у меня есть старый. Я могу показать и… это же не наркотик. Лекарство от астмы.

Анна полезла в сумочку за старым рецептом, положила бумажку возле окошка, но аптекарь в высокой белой шапке, в толстых очках с коричневой оправой на нее даже не взглянула.


— Не дам без рецепта идите в другую аптеку.

— Но как так? Мне и в другой не дадут. Я с маленьким ребенком. Мне домой сорок минут пешком идти, а потом с коляской столько же сюда, а там дождь. Что за люди такие? Вы ведь другим без рецепта лекарства даете я видела!

— Вы что мне тут скандалы устраиваете! Не отпущу я без рецепта. Уволят меня. Все идите и не мешайте работать! Заграницей давно такие препараты только по рецепту дают! Вы ж еще и скидку хотите[5].

— И что мне делать?

— Возьмите рецепт и возвращайтесь.

Аня взялась за коляску, развернулась к выходу. Домой идти не выйдет. Надо дождь переждать. В маршрутку в час пик она с коляской не всунется, а Шурик на работе еще. Можно конечно Диму попросить… Но она брата мужа недолюбливала и лишний раз к нему не обращалась.

— Девушка, а вы какой препарат ищите?

Аня обернулась к миловидной пожилой женщине, в светло-сиреневом пуховике. Она держала на поводке маленькую собачку, которая послушно сидела у ступенек аптеки. Если б Аня не забыла надеть линзы, то рассмотрела бы песика получше, а так могла различить лишь мохнатую мордочку и лохматую шерсть.

— Вот этот.

Протянула женщине рецепт.

— Но мне говорят, что рецепт старый и не дадут ни здесь, ни где-то еще. А новый я дома забыла.

— Глупости какие! Вон через дорогу аптека там все без рецепта можно взять?

Аня посмотрела на другую часть улицы. Перехода нет, дождь лупит. Она с коляской в обход если пойдет малыш промокнет. Надо вернуться домой, переждать кого-то и потом опять пойти в аптеку. А у нее обострение и даже в дороге приступ может начаться.

— Я могу с малышом постоять. Мы с Басей присмотрим за ним, да, Бась? А вы бегом бегите пока они на перерыв не закрылись. Мы все равно не пойдем пока дождь не кончится. А если сильно лить будет — внутрь зайдем.

В этот момент в аптеку поднялась вторая аптекарша и хозяйка Баси с ней приветливо поздоровалась, а та так же приветливо ответила.

Аня посмотрела на женщину — такая приятная и улыбка мягкая, светлая. Ну что случится за пять минут и правда. Ребенок спит все равно.

— Вы если что коляску вот так покачайте он сразу опять уснет. Я бегом.

Пока бежала несколько раз оглянулась, женщина рукой ей помахала и коляску покачала. Аня забежала в аптеку, а сама в окошко выглянула. Стоят вроде и собака стоит. Как вкопанная. Умная такая… не то что у их соседей.

Лекарство ей сразу продали без вопросов, и она довольная вышла на улицу, посмотрела на аптеку напротив — коляски и женщины нет, но вроде Бася стоит привязанная за поводок. Наверное, внутрь зашли. Дождь ведь сильный. Аня быстро перешла дорогу, толкнула дверь аптеки, довольно улыбаясь и улыбка тут же пропала. В аптеке коляски и женщины не оказалось.

— Аааа… эта женщина с… с собакой. Она не заходила сюда с коляской?

— Никто сюда не заходил.

— Как? Вы… вы же знакомы. Вы поздоровались.

— Мало ли с кем я здороваюсь. Я тут работаю и со мной каждый встречный поперечный расшаркивается. Никто сюда не заходил.

Сердце больно дернулось. Аня выскочила на улицу, склонилась к собаке и истошно закричала — собакой оказалась мягкая игрушка, привязанная к перилам за поводок.





* * *


Я всегда боялась высоты. Нет ничего страшнее оказаться в самом верху бездны и понять, что при падении у тебя нет крыльев и от ужаса у тебя остановится сердце. Но я не хотела, чтоб он подумал о моем страхе, чтобы ощутил его.

— Ну? Давай! — запрыгнул в кабинку и протянул мне руку, — Ты не упадешь. Я тебя поймаю. Прыгай.

Прозвучало двусмысленно. Пока я сомневалась Альварес наклонился вперед одной рукой обхватил меня за талию и легко подняв поставил рядом с собой в кабинку, которая покачнулась, и я тут же вцепилась ему в плечи. Наши взгляды встретились, и я на секунду задохнулась от вихря, промчавшегося по легким горячего кипятка. Какой же невыносимо властный и обжигающий у него взгляд. Я провела кончиком языка по пересохшим губам и расслабила пальцы, которыми впилась в воротник его мягкой кожаной куртки. Кабинка двигается плавно вверх, а я не понимаю, что здесь и сейчас происходит, в какую бездну меня тянет этот мужчина. Это игра или… или между нами творится нечто неподдающееся моему пониманию. Ветер треплет его короткие черные волосы и мне хочется убрать их с его лба, коснуться кончиками пальцев кожи цвета сливочного шоколада. Как он отреагирует на прикосновение? Каково это касаться такого мужчины… каково это ощущать его своим?

И зачем ему такая? Разве ему больше нечем заняться? Зачем ему развлекать такую глупую и невзрачную замухрышку, как я. А сама не могу оторваться. Я зависла, зацепилась за его взгляд и время остановилось, а его рука на моей талии прожигает кожу, печет ее, посылая импульсы незнакомого возбуждения, сумасшедшего по своей силе, по всему телу. И мое сердце кажется бьется с такой частотой и так громко, что его может услышать даже бабка-вахтерша внизу. И… Альварес точно его слышит. Пусть он отведет взгляд первый. Пусть заговорит, пусть разрушит эту мощную волну, которая охватывает меня с ног до головы. Я ее не хочу… мне страшно утонуть. Я ведь сразу пойду ко дну.

— У тебя безумный цвет глаз… — шепчет он, — я бы смотрел на них часами.

И его взгляд становится еще жарче, а мое дурацкое сердце трепещет сильнее, падает с высоты и снова парит, в безумной пляске. Он ведь говорит это всем… он умеет говорить так, чтоб душа воспламенилась и низ живота опалило жаром, говорить и смотреть так, чтоб каждая клеточка тела пылала от восторга и понимания что это ОН на меня ТАК смотрит.

И мне стало страшно, что, если я полечу на этот огонь от меня даже пепла не останется. Он ведь не пощадит. Я вижу эту беспощадность в черном взгляде и в жесткой капризной линии губ. Но мои крылышки трепыхаются и полет уже не остановить. Необратимость. Она имеет красивое смуглое лицо испанца, его чувственный рот и ненасытный блеск в наглых карих, жгучих глазах.

— Безумный?

— Да… он сводит с ума мужчин. Сводит с ума меня.

И у меня адски пылают щеки. Зачем он все это говорит, зачем играет со мной так жестоко и так изысканно?