Коронованная звездами

– Каждый год делают изображение нашей Королевы на память. Если мрамор черный, в городе большой праздник. Люди восклицают: «Да здравствует Королева!» Белый мрамор – это другое. Подвенечное платье Королевы белое, облака на небе белые, и мертвые голуби, которые унесут душу нашей Матери в новое Утро, тоже будут белые.

– Ты к чему клонишь?

– Белый мрамор значит, что это последняя статуя. Жизнь Королевы на исходе.

– Но… – Голос срывается, хотя сама я не дрожу. – Но Вики еще молода!

– Королевы всегда умирают молодыми, – печально отвечает Грейс. – Что тут сказать, миледи? Какие слова? Мне очень жаль.



– Ты должна была рассказать мне, – спокойно произношу я, смотря в тарелку с супом.

Мне хотелось поговорить с Вики с глазу на глаз. Только она, я и правда. Правда разрушит разделяющую нас стену лжи, и мы станем, как прежде, близки – хоть на краткий срок, который нам отпущен. Да, сейчас мы не одни, с нами обедает Кассиан, но я больше не могу молчать!

– Почему ты скрывала, что больна? – допытываюсь я.

Вики замирает, не донеся ложку до приоткрытого рта. Медленно опустив ложку, она бросает странный взгляд на Кассиана. На лице сестры написано смирение, будто она проиграла бой.

– От кого ты узнала? – осведомляется Кассиан. Голос ровный и острый, как скальпель, заточенный к операции на открытом сердце.

Погрузившись в пучину отчаяния, я совсем позабыла, что нельзя выдавать Грейс!

Звяк! Кассиан резко опустил вилку на тарелку.

– Майлин, кто тебе рассказал?

– Так это правда?

Всхлипнув, Вики уронила ложку в суп – капли брызнули на стол и на платье!

– Я не хотела, чтобы ты знала! Собиралась спокойно объяснить все, когда придет время!

– Майлин! – Снова Кассиан! Под взглядом его серых глаз кровь в моих жилах бурлит. – Кто тебе рассказал?

– Один человек, – выдавливаю я из себя. – Вчера, в театре. Он мне сказал.

Хочешь лгать, держись ближе к правде. Слышала такое в одном сериале.

– Вы ушли, и тут он появился в ложе.

– Проскользнув мимо стражи, – не спрашивает, а утверждает Кассиан. Он мне не верит. – Кто это был?

– Понятия не имею. Я его не знаю, мы прежде не встречались. По одежде приняла за слугу.

Отвечаю Кассиану, но смотрю только на Вики. Почему оправдываюсь я? Скрытничала-то она!

– Вики, он выпил твое вино. Помнишь, ты еще удивилась, что бокал пуст?

Кассиан пронзает меня взглядом, словно на допросе.

– Ты не упоминала об этом.

– Она просто растерялась! – вступилась за меня Вики. – Как все нехорошо вышло, я хотела иначе…

– Но ты ей не рассказала, это было твоим решением, – парировал ее муж.

И я еще сомневалась, уж не любят ли они друг друга?! Надменность на лице Кассиана говорит сама за себя.

– По-твоему не вышло, – продолжает Кассиан. – Теперь потрудись объяснить сестре, что с ней будет дальше!

– Со мной… Что, простите?!

Взглядом умоляю сестру наконец-то пояснить мне, что вообще творится, но она поджимает губы, пытаясь сдержать слезы.

Вместо нее ответил Кассиан:

– Наша Королева при смерти. Следующая Королева – ты, избранная Лиаскай. У нас есть несколько недель, чтобы научить тебя всему. А потом ты станешь…

– Настоящей дрянью! – перебиваю его я.

Кассиан на мой выпад только улыбается, мол, ему лучше знать.

– Поживем – увидим, Майлин. Поживем – увидим.


В голове белый шум. Это все сон. Я сплю и вижу кошмар!

Я так распсиховалась, что Кассиану пришлось позвать королевских воинов, и те уволокли меня в мою спальню, а сестра – Королева! – беспомощно за всем наблюдала. Она пыталась уговаривать Кассиана, но тот проигнорировал ее так же, как проигнорировал меня. Пропустил мимо ушей и все то, что я вопила, пока не сорвала голос:

– Я здесь что, узница?!

М-да, отсутствие ответа – тоже ответ.

В спальне я совсем одна. Все окна и двери заперты, даже ванная закрыта! Понемногу начинаю понимать, что все это значит. Моя спальня превратилась в роскошную золотую клетку, сбежать отсюда невозможно, а Вики… Вики считает, что должна умереть. Нет, это неправда! Я даже мысли о таком не допускаю! Отчаяние сжимает сердце стальными тисками: вот потеряю надежду – и они сомкнутся окончательно! И что есть сил я цепляюсь за призрачную веру в лучшее.

Вечером пожилая, одетая в серое горничная принесла ужин, сопроводила меня в ванную и снова удалилась. Уже несколько часов мучаюсь вопросом: где же Грейс? Но о ней не спрашиваю, боюсь ее выдать.

Наступила ночь, и за окнами сгустилась тьма, которая словно пытается просочиться в комнату и забрать меня с собой. И тут мою тюрьму посетила Вики.

– Мне жаль, – тихо шепчет она.

Больше всего на свете хочу наорать на нее, высказать все, что думаю! Но с губ срываются совсем другие, ничтожные и горькие слова:

– Почему ты заболела? Что это за недуг? Можно его вылечить?

Мы сидим рядышком на кровати, Вики ласково гладит меня по руке. В памяти вспыхивает картинка: Вики и я, запах солнца, песка и шоколада. Я потеряла какую-то игрушку и громко реву, а сестра меня утешает.

– Это не болезнь, – объясняет Вики. – Это Лиаскай. Она сияет во мне. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько светлой, сильной и вечной! Но мое тело слишком хрупкое, чтобы выдержать этот свет, эту силу, эту вечность. Такова судьба всех Королев уже много-много лет. Мы храним в себе частичку Лиаскай – частичку ее красоты и силы. И затем сгораем в ее лучах.

На языке вертятся комментарии, один язвительнее другого.

Звучит потрясно! – Как же здорово, что я здесь! – А какой обычно срок годности у местных королев? – Уж лучше сгореть, чем угаснуть! [3]

Бесит этот цинизм, но благодаря ему я еще не сошла с ума.

Вслух произношу совсем другое:

– Нет. Не бывать этому. Нет-нет. Мы что-нибудь придумаем! Нет!

И сквозь охватившее меня волнение пробивается другая мысль. Питер не лгал, говоря, что девушек из Завременья приносят в жертву. Он предупреждал меня. А я ему не поверила.

Мы проговорили почти всю ночь. Вики рассказала, что она, как и другие Королевы, пыталась исцелиться. Во дворце есть закрытое крыло, там секретная лаборатория, где алхимики ищут лекарство, но пока безрезультатно. Все, что удалось Вики, – это вычитать пророчество об одной истинной Королеве, девушке из Завременья, которой достанет сил удержать мощь Лиаскай и не сгореть.

– Лиаскай не случайно выбрала тебя, – уверяет Вики, сжимая мою ладонь. – Никогда еще не бывало, чтобы избирались сестры. Получается, Лиаскай нашла что-то в нашей семье!

– Пусть ищет дальше! – Я шмыгаю носом. – Не буду я Королевой! Можешь поставить на это все свои драгоценности и мужа в придачу!

– Ты делаешь для себя только хуже. И для меня. Мэй, править этой страной – вот твоя судьба. И моя судьба тоже. Ты нужна нам. Без сильной Королевы другие государства разорвут Лиаскай на кусочки.

«Ну и прекрасно!» – думаю я. Но помалкиваю. В словах Вики ощущается нечто большее, чем просто ответственность за страну, за мир, за божество, о котором она говорит так, словно Лиаскай не убийца, а ближайшая ее подруга.

– Подумай о народе! В Лиаскай живут сотни тысяч ни в чем не повинных людей!

Люди, у которых отбирают речь, чтобы сделать их послушными рабами. Люди с вплавленной в руку золотой спиралью. Люди, которых в храмах превращают в фанатиков.

– Ты всему научишься. Арманда расскажет тебе историю Лиаскай. Тогда ты поймешь.

Звучит так, будто мне устроят промывку мозгов. Надо держать ухо востро! Однако я согласно киваю. Не передать словами, что со мной творится… Я вне себя от горя… Но в голове крутится одна светлая мысль – незачем расстраивать Вики еще больше. Ей, наверное, очень страшно. Кто думает о смерти в девятнадцать лет? И кто встретит ее с гордо поднятой головой и с любовью в сердце? В последнем сомневаться не приходится, хотя мне это совсем не нравится. Вики любит Лиаскай.

И желает вверить ее мне.



На следующее утро меня разбудила барабанная дробь. Раздвинув шелковые шторы, смотрю через окно на двор. И тут в животе у меня похолодело. Вижу короля – он в сапогах, бриджах и элегантном плаще. Я открываю окно: хочу слышать, что там творится!

Кассиан объявил о наказании тех стражников, которые не справились со своими обязанностями, пока сопровождали в театр Ее Величество и принцессу – он, наверное, обо мне.

Из длинной шеренги королевских воинов делают шаг вперед те, кто нес службу два дня назад, среди них и мужчины, и женщины. Человек пятьдесят, даже больше. Что с ними будет? И сами-то они знают, какая кара их ожидает? Они стоят ровно и прямо, лица серьезные, руки по швам. Кассиан обходит солдат, пристально заглядывая каждому в глаза. Наконец он кивает одному из них, тот, выйдя вперед, снимает свою рубашку и аккуратно складывает. Король сам забирает ее, а воин становится на колени и, склонившись, упирается лбом в землю.

– Все провинившиеся получат пятьдесят ударов плетью, – провозгласил Кассиан, обращаясь к другим королевским воинам. – Очень жаль, ведь вы все нужны мне здоровыми. Но наказание пойдет на пользу. Бейте так, как бьют королевские воины. Тому, кто будет бить вяло, я лично всыплю десять ударов. А вам известно, что это значит.

Не верю своим ушам! И глазам тоже не верю: к королю через весь двор спешит Грейс и с глубоким поклоном передает ему кожаный бич. Кассиан играючи замахивается на нее. Грейс в диком испуге упала и вытянулась на земле, но с губ ее не сорвалось ни звука. А Кассиан смеется! И он – муж моей сестры! Король этих людей! Да он издевается над ними!

Хочу постучать в оконное стекло, закричать: «Прекратите!» Королевский воин, коренастая женщина с косой соломенного цвета, берет бич. Я не успеваю ничего предпринять, а Кассиан поднимает глаза к окну и кивает мне, дружески приветствуя. Наконец понимаю, кто тут проштрафился, кого надо поставить на место. Меня.

Женщина вскрикивает – и бич со свистом рассекает воздух! Воин на земле молчит, молчит, но наконец испускает стон. Один удар, один рубец, и кожа на спине лопается. Течет кровь. Хочу отвернуться! Не могу смотреть, как воины мучают своего товарища и из-за этого мучаются сами! Но разве я имею право отвернуться? Это из-за меня их наказывают.

Питер… А вообще кто такой этот Питер? Человек без имени, который делает, что ему в голову взбредет, не думая о последствиях. И он бесконечно далеко от меня. Питер был прав: не стоит на него рассчитывать.