Город женщин

— Если родятся идеи получше, я буду во всеоружии.

— А птицы ничего, кстати. — Билли отложил блокнот.

Мне стало жаль бедного мистера Герберта, который ответил на иронию Билли еще более несчастным видом. Я посчитала своим долгом вмешаться:

— Мистер Герберт, вы знакомы с Билли Бьюэллом? Мужем Пег?

Билли рассмеялся:

— Не волнуйся, лапочка. Мы с Дональдом сто лет друг друга знаем. Вообще-то, он мой поверенный — точнее, раньше был, пока ему не запретили практиковать, — а я крестный отец Дональда-младшего. Точнее, раньше был. Дональд просто нервничает, потому что я явился без приглашения. Неизвестно, какой будет реакция его начальства.

Дональд! Мне раньше и в голову не приходило, что у мистера Герберта есть имя.

Стоило Билли помянуть начальство, как в кухню вошла Оливия.

Сделала два шага, увидела Билли, раскрыла рот, закрыла и вышла.

Мы некоторое время сидели в благоговейном молчании. Эффектное появление, ничего не скажешь, — и эффектный уход со сцены.

— Не судите Оливию слишком строго, — наконец заметил Билли. — Не сумела справиться с восторгом от встречи со мной.

Мистер Герберт рухнул лбом на стол и пробормотал:

— Господибожемой. — Именно так, в одно слово.

— Не тревожься насчет нас с Оливией, Дональд. Все обойдется. Взаимное уважение несколько компенсирует нашу обоюдную антипатию. Во всяком случае, я точно ее уважаю. Хоть что-то общее у нас есть. Мы сохраняем превосходные отношения, базирующиеся на долговременном, глубоком и всестороннем уважении с моей стороны. — Билли вынул трубку изо рта, чиркнул спичкой и повернулся ко мне: — Вивиан, а как поживают твои родители? Мама и усатик? Знаешь, они всегда мне нравились. Во всяком случае, твоя мама. Что за впечатляющая женщина! Ни разу в жизни доброго слова ни о ком не сказала, но я ей вроде бы тоже нравился. Только не вздумай спрашивать у нее: ради приличия ей придется отпираться. А вот к твоему отцу душа у меня не лежит. Слишком чопорный. Я звал его дьяконом — за глаза, разумеется, чисто из вежливости. Ну да ладно. Как они поживают?

— Хорошо, спасибо.

— Все еще не развелись?

Я кивнула, но вопрос застиг меня врасплох. Мне даже в голову не приходило, что папа с мамой могут развестись.

— И что же, ни одной интрижки?

— Интрижки? У моих родителей? Как можно!

— Страсть с годами выдыхается, ты не находишь?

— Э-э-э…

— А ты была в Калифорнии, Вивиан? — К счастью, Билли решил сменить тему.

— Нет.

— Обязательно приезжай. Тебе понравится. Такого вкусного апельсинового сока нигде не найдешь. И климат потрясающий. Выходцы с Восточного побережья вроде нас с тобой там в чести. Калифорнийцы всех нас считают голубой кровью. Согласны на что угодно, лишь бы мы добавили лоска их сборищам. Скажешь, что училась в закрытой школе и что твои предки прибыли в Новую Англию на «Мэйфлауэре», и готово дело: для них ты уже почти Плантагенет. Стоит им услышать твой аристократический выговор, и тебе вручат ключи от города. А уж если умеешь играть в теннис или гольф, считай, карьера обеспечена, — главное, не слишком налегать на выпивку.

Для семи утра после празднования дня рождения разговор развивался слишком стремительно. Боюсь, в ответ я лишь тупо таращилась на дядю и моргала, хотя изо всех сил старалась уследить за ходом его мысли.

И кстати: я правда голубых кровей?

— А чем ты занимаешься здесь, в «Лили»? — снова сменил тему Билли. — Нашла себе применение?

— Я шью костюмы, — ответила я.

— Умно. С таким талантом всегда найдешь работу в театре, причем возраст тут не помеха. Но ни в коем случае не становись актрисой. А твоя красивая подруга? Она актриса?

— Селия? Она солистка бурлеска.

— Тогда ей не позавидуешь. У меня сердце разрывается, когда гляжу на этих девочек. Их век так короток, моя лапочка. Молодость и красота живут мгновение. Даже самой красивой девушке на свете наступает на пятки десяток новых красоток, помоложе и посвежее. А те, что постарше, киснут, как перезрелый виноград, все еще дожидаясь, когда их заметят. Но твоя подруга — о, эта оставит след, поверь. Множество мужчин падут ее жертвами в смертельной любовной битве, ей наверняка посвятят песню или наложат на себя руки от любви к ней, но очень скоро все кончится. При большом везении она выйдет за богатого старого маразматика, — впрочем, судьба незавидная. Разве что при очень большом везении маразматик в один прекрасный день откинет копыта на поле для гольфа, оставив ей все свои денежки, пока она еще способна ими насладиться. Юные красотки и сами понимают, что конец не за горами. Что все это временно. Надеюсь, твоя прекрасная молодая подруга веселится на всю катушку. Она веселится?

— Да, — кивнула я. — Вроде да.

По моему скромному мнению, в умении веселиться Селии не было равных.

— Вот и хорошо. И ты веселись, пока есть возможность. Старые зануды будут твердить, что нельзя растрачивать юность понапрасну, но ты их не слушай. Юность — недолговечное и невосполнимое сокровище, так какой смысл его беречь? Существует лишь один правильный способ провести юность, Вивиан, — растратить ее без остатка.





В тот самый момент в кухню вошла тетя Пег в клетчатом фланелевом халате и с растрепанными волосами.

— Пегси! — воскликнул Билли, вскакивая из-за стола. Его лицо осветилось радостью. Все напускное безразличие развеялось в мгновение ока.


— Простите, сэр, запамятовала ваше имя, — проворчала Пег.

Но она тоже улыбалась, и через мгновение они уже обнимались. Я бы не сказала, что объятие было романтическим, но уж точно крепким, — недвусмысленное доказательство если не любви, то очень сильного чувства. Разомкнув объятия, они отстранились и еще пару минут глядели друг на друга, не опуская рук. И пока они вот так стояли, я внезапно впервые увидела то, чего раньше не замечала: я увидела, что Пег настоящая красавица. Прежде я не понимала, насколько она хороша собой. Теперь, когда она смотрела на Билли, лицо у нее просто сияло, что меняло всю ее внешность. (И дело было не только в том, что рядом с Билли любая женщина выглядела чуть красивее.) Рядом с ним она стала совсем другим человеком. Я видела, как сквозь ее черты проступает облик отважной американки, что отправилась во Францию служить медсестрой на фронте. Я видела авантюристку, которая десять лет колесила по стране с дешевым передвижным театром. Она не просто сбросила вдруг десяток лет; из старой тетки она превратилась в первую красавицу округи.

— Решил вот заскочить, солнышко, — сказал Билли.

— Оливия уже донесла. Мог бы и предупредить, между прочим.

— Не хотел тебя обременять. И не хотел нарваться на отказ. Подумал, что лучше уж нагряну на свой страх и риск. У меня теперь есть секретарша, она все устроила. Организовала поездку. Ее зовут Жанна-Мари. Такая умница, такая способная и ответственная. Она тебе понравится, Пег. Похожа на Оливию, только женщина.

Пег отпрянула:

— Господи, Билли, ты неисправим.

— Только не обижайся! Я просто тебя дразню. Сама знаешь, никак не могу удержаться. Все дело в мандраже, Пегси. Я жутко боюсь, что ты вышвырнешь меня вон, солнышко, а я ведь только приехал.

Мистер Герберт поднялся из-за кухонного стола и заявил:

— Пойду-ка я отсюда, — после чего ретировался.

Пег уселась на его место и глотнула холодного растворимого кофе из его кружки. Нахмурившись, глянула внутрь, и я поднялась, чтобы приготовить ей свежего кофе. Не знаю, стоило ли мне оставаться на кухне в такой щекотливый момент, но тут Пег обратилась ко мне:

— Доброе утро, Вивиан. Как прошел день рождения? Повеселилась?

— Пожалуй, даже слишком, — ответила я.

— Вы с дядей Билли уже познакомились?

— Да, и поговорить успели.

— О боже. Не слушай его и забудь все, что он сказал.

— Пег, — вмешался Билли, — ты потрясающе выглядишь!

Пег пригладила рукой короткие волосы и широко улыбнулась, отчего ее изборожденное морщинами лицо засветилось изнутри.

— Для женщины вроде меня комплимент спорный.

— Нет женщин вроде тебя. Я проверял. Ты одна такая.

— Билли, прекрати.

— Ни за что.

— Так что привело тебя в Нью-Йорк, Билли? Работа?

— Никак нет. Я тут как обычный гражданский. В отпуске. Когда ты сказала, что Эдна здесь и ты подыскиваешь для нее хороший спектакль, я не смог удержаться от визита. Мы с Эдной не виделись с девятнадцатого года. Господи, до чего же мне хочется снова с ней встретиться! Обожаю эту женщину. А когда ты упомянула, что доверила сценарий Дональду Герберту, мне стало ясно как день, что я просто обязан тебя спасти.

— Благодарю. Ужасно мило с твоей стороны. И если меня потребуется спасать, Билли, я непременно дам тебе знать. Обещаю. В списке моих потенциальных спасителей ты на четырнадцатом месте. Из пятнадцати.

Он просиял:

— Но все же я в списке!

Пег прикурила сигарету и протянула ее мне, затем зажгла еще одну для себя.

— А чем ты сейчас занимаешься в Голливуде? — поинтересовалась она.

— Да всякой ерундой. Мои последние опусы совершенно справедливо отмечены грифом «ДСП»1 — они такие же плоские и унылые. Мне ужасно скучно, Пег. Но платят хорошо. На жизнь хватает. Запросы у меня скромные.

Пег расхохоталась:

— Скромные запросы? Знаю я твои скромные запросы. Ты же, Билли, у нас аскет. Практически монах.

— Мне много не надо, — кивнул Билли.

Для служебного пользования» и «древесно-стружечная плита».

— Его величество скромность, который сидит у нас на кухне в таком наряде, будто собрался принять рыцарское звание. Его величество скромность с виллой в Малибу. Напомни, сколько там бассейнов?

— Ни одного. Я пользуюсь бассейном Джоан Фонтейн[25].

— И что Джоан получает взамен?