До и после

– Но по-разному.

– Они умерли?

– Папа умер.

– А мама?

– Еще болеет.

– Ее вылечат?

– Она сама могла бы вылечиться, – сказал Фостер. – Если бы захотела.

– Что ты имеешь в виду?

Он не ответил. Вместо этого он придвинулся к Марабелль и положил руку ей на живот. Его губы растянулись в счастливой улыбке.

– Жуть. Он там барахтается.

– Ничего жуткого, – оскорбилась Марабелль. – Это же прекрасно!

– Ты прекрасна, – произнес Фостер.

Я не верила своим ушам. Это правда мой двоюродный брат? Он что, флиртует? Как взрослый?

Она посмотрела на него, потом бросила книгу на пол и сказала:

– Секса у нас не будет.

– Я и не хотел, – с изумлением ответил Фостер. – Ну то есть… Я хочу… Когда-нибудь. С кем-нибудь. Может, и с тобой, если захочешь. Но не сейчас. И даже не в ближайшее время.

Марабелль улыбнулась:

– Просто уточнила.

Тишина.

– Хочешь сыграть в игру? – наконец спросил Фостер.

– В какую?

– В молчанку. Нужно закрыть рты на замок. Первый, кто скажет слово, проиграл.

– А что делать, пока молчим?

– Что захотим.

Глаза Марабелль заблестели.

– Хорошо.

Фостер изобразил, что закрывает рот на замок, Марабелль сделала то же самое. Какое-то они время просто смотрели друг другу в глаза, а потом поцеловались.

Я отошла подальше от двери. И дело не только в интимности момента. Я была потрясена. Я никогда не думала о… ну, о сексуальности Фостера. Да, он упоминал свою симпатию к Марабелль и рассказывал о девочке, с которой они «целовались и все такое», но разговоры – это одно… Просто он казался таким юным. Никогда не думала, что ему и вправду хочется с кем-то целоваться или встречаться.

– Честно говоря, – сказал Фостер, когда они отстранились друг от друга, – в молчанку обычно играют по-другому.

Марабелль хитро улыбнулась:

– Я выиграла.





18




Казалось бы, тем вечером я должна была радоваться, ведь Линдси так и не появилась и Кэсу пришлось общаться с Грейси Хольцер и ее свитой. Да и вообще, вечеринка вышла очень удачной, и все же я чувствовала себя как сдувшийся футбольный мяч на дне большой сетчатой сумки в спортзале. Слегка подавленно. Слегка понуро.

Возможно, это было связано с тем, что Фостер поцеловался на вечеринке, а я, старше него на три года и получше – как мне хотелось бы думать – социально адаптированная, ни с кем не целовалась. Вообще никогда. Я даже ни с кем не была на свидании с тех пор, как мы с Кайлом Моррисом ходили в кино в восьмом классе. Правда, хоть мне и казалось, что держаться за руки во время просмотра фильма с рейтингом 12 плюс – жуткое бесстыдство, все-таки вряд ли можно назвать это полноценным свиданием, особенно учитывая, что до фудкорта меня провожала мама.


Но зато вечеринка была последним препятствием перед поездкой в Ридинг, и мысль об этом не могла не улучшить мне настроение. Ранним утром в следующий четверг нам предстояло встретиться у школы и загрузить сумки в девятиместный фургончик миссис Уэнтворт.

Я не думала, что мне придется сидеть на переднем сиденье рядом с миссис Уэнтворт, но пришлось. Впрочем, это логично. Наверное, я единственная всерьез хотела поступить в Ридинг.

Хотя еще была Линдси. Она сидела позади нас, между Эзрой и Кэсом, и периодически подавалась вперед, чтобы сообщить какой-нибудь интересный факт, например о цветке – символе Южной Каролины или проценте студентов Ридинга, поступающих в магистратуру.

Когда Линдси не вела себя как официальная энциклопедия Ридингского университета, она болтала с Кэсом. И хотя это было чистым мазохизмом, я невольно смотрела на них краем глаза.

Эзра слушал музыку, но Линдси время от времени вытаскивала у него один наушник и вовлекала в общий разговор. Он отвечал ей вполне дружелюбно, но, как только к ним присоединялся Кэс, на лице Эзры отражалось нечто похожее на легкую неприязнь.

Где-то на полпути мы решили устроить поздний завтрак в «Макдоналдсе». Мальчики съели неприличное количество еды, и после этого почти все заснули – кроме нас с миссис Уэнтворт. Когда я в очередной раз оглянулась на заднее сиденье, то увидела, что Линдси положила голову на плечо Эзры. Он тоже дремал и, судя по всему, был не против служить ей подушкой. Я удивилась – Линдси склонилась к плечу Эзры, но и из-за того, что прежде Эзра вообще не казался мне ласковым.

Около одиннадцати мы въехали в главные ворота Ридингского университета, и моя открытка ожила перед нашими глазами. Мы увидели отдел по делам учащихся, перед которым сидели студенты, точно как на открытке, студсовет, здание общежития (изначально построенное в 1920-м, но капитально отремонтированное в 2009-м, как услужливо сообщила нам Линдси), корпус естественных наук, театр и даже часовенку, скрывавшуюся в тени деревьев.

Университет и правда выглядел отлично. Но дело было не только в зданиях и пейзаже. Дело было в людях – в группках студентов, которые читали учебники на лужайках или оживленно болтали друг с Другом по дороге в учебный корпус. Они-то, по завету открытки, точно добивались своих целей. Их будущее наступало уже сегодня. И, когда я их увидела, у меня внутри все перевернулось. Я вдруг захотела стать одной из них.

Миссис Уэнтворт четко распланировала поездку. С одной стороны, это радовало: значит, не будет никаких мини-каникул для Кэса и Линде. Но с другой стороны, нужно было чертову кучу всего сделать. Мы поели в столовой, прогулялись по кампусу и встретились с сотрудниками учебного отдела.

Ожидания миссис Уэнтворт оправдались. Я влюбилась в Ридинг. Захотела научиться писать сочинения получше. Решила сдать ACT на отлично. Задумалась (правда, только на секундочку), не свозить ли «Будущих прогрессивных ученых США» в музей науки, чтобы добавить это в свое резюме. Даже должность «помощника по подготовке архива спортивных мероприятий» теперь и вправду казалась неплохой.

Ближе к вечеру мы зашли в местный книжный.

– Ух, чемпион! – Джордан обнял меня за плечи, пока я копалась в фирменных ридингских толстовках. – Отлично будешь выглядеть в следующем году.

Оттого, что кто-то сказал это вслух, у меня по всему телу прошла волна восторга.

– Голубой мне и правда идет.

– А мне идут красный и черный. – Джордан понизил голос. – Не говори миссис Уэнтворт, но я заключил устное соглашение с универом Джорджии.

– Да ладно!

– Будет вообще идеально, если Эзра тоже туда поступит. Защитник хорош, только если есть кого защищать, верно я говорю?

Я перевела взгляд на Эзру, который хмуро рассматривал витрину с брелоками. Он повертел один брелок, и тот упал с витрины. Когда Эзра наклонился поднять его, он задел прилавок и уронил еще несколько брелоков. Я не удержалась от улыбки.

– Почему вы дружите? – спросила я, пока Эзра сражался с витриной.

Джордан пожал плечами:

– А вы почему дружите со стариком Кэссиди?

В это время Кэс хвостиком ходил за Линдси по магазину, кладя на место все книги, сувенирные кружки и карандаши, до которых она дотрагивалась.

– Почему мы вообще дружим с теми, с кем Дружим? – продолжил Джордан. – Да потому, что в этих людях есть качества, которые мы ценим. Которые видим в самих себе. Или хотим видеть.

– И какие у Эзры… качества?

– Да каких у него только нет.

– Многие считают его козлом.

– Я слышал. Но так говорят только те, кто его не понимает. Он просто… – Джордан нахмурил лоб, подбирая слова. – Он чертовски сосредоточенный. Он как… как тертое какао. Ты когда-нибудь ела тертое какао, пока мама пекла печенье?

– Да. Выглядит как обычное какао, но на вкус очень мерзкое.

Джордан засмеялся:

– Ладно, Эзра не тертое какао. Но ты ж поняла, о чем я. Тертое какао придает печенью насыщенный вкус. А само по себе оно слишком… своеобразное. Вот и Эзра такой же. Нужно очень постараться, чтобы его понять.

– И как же ты его понял?

У Джордана загорелись глаза.

– Ты же видела, как он играет, чемпион. Невозможно оторваться. Будто наблюдаешь за каким-нибудь гением, типа… типа гребаного да Винчи.

– Высокая планка, – сказала я, и он усмехнулся:

– Ну ты же поняла мысль.

– Да, но и талантливые люди бывают мерзавцами.

– Дело не только в таланте. Эзра ко всему серьезно относится, не только к футболу. Он такой, блин… идейный, что ли. Рассудительный. Не знаю, короче. – Джордан мотнул головой. – Я не собираюсь книгу о нем писать. Просто с таким человеком хочется общаться, понимаешь?

Я кивнула, и Джордан продолжил: