Ещё не сорваны погоны... (СИ)

— Мне всё равно.
Волфганг первым выключил связь, а Исгерд так и осталась сидеть, ошалевшими глазами глядя перед собой — теперь уже в полной тишине.
Реган приходил в себя и снова терял сознание много раз.
Его мучительница выполнила все обещания — хотя в некоторых из них уже не было нужды. Реган обо всём рассказал бы и так.
Он не хотел умирать и не хотел чувствовать боль. Не хотел, чтобы его жизнь закончилась здесь, среди белых стен. Не хотел расплачиваться за тех, кто, несмотря на все его старания, так и не принял его.
И он говорил, говорил день за днём, но боль не становилась слабей.
Лицо девушки с волосами, похожими на белое золото, врезалось в память так крепко, что Реган видел его перед собой даже сейчас, и оно казалось ему смутно знакомым — когда много часов, а может, и дней, провёл в одиночестве и тишине. Дознавательница не включила для него боль — хотя и делала это пару раз, чтобы Реган в самом деле полюбил тот момент, когда начинается допрос.
Сравнительная ясность сознания, отчасти искажённая наркотиками, которые ему кололи каждый день, давала понять, что больше он не нужен, и если ничего не изменится в самые ближайшие дни, то Регана отправят в расход.
Раз в несколько часов сиделка заходила к нему сделать новый успокаивающий укол и подключить к капельнице, которая заменяла еду.
Реган начал высчитывать периодичность этих посещений, хотя это и удавалось сделать с трудом. Он, не переставая, теребил ремни, удерживавшие его в неподвижности.
Наконец один из ремней достаточно ослаб, растянулся, чтобы можно было протащить через него кисть. Реган натренировался делать это достаточно быстро, но оставалось ещё и улучить момент, когда сиделка будет рядом. Когда замешкается, не закроет дверь, оставляя пленнику возможность уйти.
И Регану это удалось. Дождавшись, когда девушка отвлечётся, чтобы приготовить шприц, Реган стиснул зубы, рванулся изо всех сил и, выдернув одну руку из ремней, схватил сиделку за шею. Повезло — удар оказался достаточно точным.
Сдавив горло жертвы и отшвырнув ее в сторону, он схватил с каталки первый попавшийся предмет и резанул им по второму ремню. Сиделка поднялась, приготовившись дать отпор, и Реган, уже полностью свободный, но всё ещё плохо соображавший из-за наркотиков, ударил её осколком стекла по горлу.
Хлынула кровь, и женщина осела на пол.
Реган занялся путами, сдерживавшими ноги. Казалось, каждая секунда может стать последней, но он успел и, не выпуская из руки осколок стекла, бросился прочь.
  
ГЛАВА 13
 
Представитель группы учёных, которые хотели выйти на повстанцев, вопреки ожиданиям Ролана, оказался крепким, хотя и худощавым мужчиной, который явно тщательно следил за собой.
Он складно рассказывал о гуманизме в науке и о том, что ему надоело разрабатывать вооружение.
— До того, как была восстановлена Серая Стража, — говорил он, — нам давали хоть какую-то возможность вздохнуть свободно. Но теперь становится всё тяжелее с каждым днём. Я пришёл в науку не для того, чтобы убивать людей.
При всём своём благородстве Ролан с трудом удерживался от того, чтобы спросить, чем, собственно, собеседник собирается заниматься на стороне повстанцев — выращивать цветы?
— Поймите меня правильно, — продолжал тот, — двадцать шесть лет назад Республика Гесория имела большие перспективы. Законы, принятые по требованию Брогана, дали многим из нас свободу и возможность получить образование… Но с тех пор прошло двадцать шесть лет! Порой кажется, что Брогана вообще уже никто не помнит!
Ролан молчал. Он вообще впервые со смерти деда видел человека, который сам, без подсказок, мог ответить, кто такой Нейтан Броган. И это не столько радовало… сколько настораживало.
— Слишком красиво поёт, — коротко бросил он Колину, когда первый день встречи подошёл к концу, и они остались в каюте небольшого корвета вдвоём.
— Но с технологией он помочь готов.
— Более того — у них есть свои наработки, и они предоставили их как залог нашего сотрудничества. Меня очень заинтересовало антивещество, оно будет нам полезно. А им предоставили для изучения большой объем этой субстанции, что, конечно, радует. Но… — Ролан поджал губы и задумчиво посмотрел на него. — Знаешь, иногда я думаю… что мы будем делать потом… в смысле, если добьёмся своего?
 
Колин поднял бровь.
— Ты же наш идейный центр. Идеи Брогана и что-то ещё…
— Тебе всё равно?
Колин крякнул и, поудобнее устроившись в кресле и взяв в руки стоявшую на столике бутылку с виски, наполнил два стакана.
— Не то чтобы… — протянул он неторопливо и уже увереннее добавил: — Но я тебе доверяю. Зачем-то же ты затеял этот переворот.
Ролан промолчал. Когда он сказал Юки, что не хочет жить пиратством, он был зол — зол на всех, кто сломал его жизнь, вытолкнув на обочину Гесории. Его злость не имела конкретной цели. Он просто хотел что-то сделать, что-то изменить. И свою жизнь – в том числе.
В первые дни, когда попал на Кадрас, Ролан ещё подумывал о том, как вернуть себе наследство, но достаточно быстро понял, что этого невозможно добиться законным путём. У Ирвина свои люди были везде — оставалось только удивляться, откуда под крылом Герарда взялась такая змея.
Мелькала у Ролана и мысль о личной мести. Он понимал, что будет слишком опасно пытаться самостоятельно проникнуть в систему Аркан. Но найти людей, которые бы взломали домашнюю сеть и дали ему доступ к камерам, оказалось не так трудно, и какое-то время Ролан наблюдал за тем, что происходит дома… А потом решительно бросил это занятие, решив, что оно ни к чему не приведёт.
Он попал в тупик и в итоге пришёл к мысли, что должен делать что-нибудь, должен как-то изменить тот мир, в котором живёт… Но рассуждения его, говоря откровенно, никогда не заходили так далеко, чтобы принять решение «как» и «что».
— Я тут копался в материалах, которые мы привезли с Астеры, — сообщил вдруг Колин, видимо, желая сменить тему неудобного для обоих разговора.
Ролан поднял на него непонимающий взгляд.
— Не то чтобы что-то важное, — тут же оговорился Колин, — но я подумал, может, это тебя заинтересует?
Колин покопался в карманах и извлёк из одного из них инфокристалл, который тут же вставил в паз приёмника на столе.
Взяв свой стакан в руки, Ролан прислонился к стене и, нахмурившись, наблюдал за строчкам информации, ползущими по сформировавшемуся перед ними галаэкрану.
— Это про Дом Авалон, — уточнил он.
Ролан кивнул.
— Они выступили на стороне Брогана и до последнего защищали дворец. Кое-где в этом архиве встречается информация о том, что они образовали своего рода секту…
— Орден Ветров, — закончил Ролан за него, — это не секта… Я бы, по крайней мере, не хотел думать так. Коммуна, я бы так назвал… Отделившись от основных систем, они в своей группе миров пытались выстроить общины по моделям, предложенным Броганом. Понятия не имею, чем это всё закончилось …
— Если верить архиву, закончилось бы хорошо… Если бы Серая Стража их не нашла. Около двадцати двух лет назад, перед самым роспуском Ордена. И эти общины, и те Авалоны, которые находились при Брогане, были ликвидированы следом за ним… Но! Это не всё! Если верить этим данным… Кто-то мог остаться жить.
— Кто-то?
— Здесь есть фото. Девушка, на тот момент я бы дал ей около двадцати.
Колин включил ком и повернул экраном к Ролану, демонстрируя фото.
Ролан на мгновение перестал дышать. До боли знакомое лицо с холодными голубыми глазами и почти что белыми волосами, с высокими скулами и узким подбородком смотрело на него.
— Можем мы… — Ролан прокашлялся. — Можем мы попробовать её найти?
— Можно попытаться провести реконструкцию, проследить, как она изменилась… Сейчас ей должно быть около сорока… только что это нам даст?
Ролан покачал головой.
— Пока не могу сказать точно. Просто подумал, это может тебя заинтересовать.