Приходи вчера (сборник)
Иногда со стороны железки доносилась настолько привычная вонь креозота, что уже не выделялась носом среди других запахов.
Нютин дедушка пропустил момент, когда незнакомец подошел к забору. Он увидел какого-то человека в телогрейке, несуразно широкого, когда тот уже наблюдал из-за кустов через светящееся окошко, что делается в доме. Точно так же мы рассматривали пассажиров пролетавших мимо поездов. Только в этом было нечто другое. Жуткое и явно недоброе.
Вот мы с Нютой сидим голова к голове, разрисовываем раскраску. Вот громко расхохотались над какой-то шуткой, которую отпустила бабушка. Вот она что-то вспомнила и задернула занавески.
Человек проворчал что-то, развернулся и пошел, переваливаясь с ноги на ногу, к лесу. Там, где тропинка начинала виться между деревьями, он нагнулся и стал стягивать что-то с ног.
Ага, вот и попался! Дедушка собирался взять его с поличным, поэтому выскочил из укрытия, на ходу включив фонарь. Первое, что дедушка увидел в ярком луче света, были сапоги, которые подозрительный наблюдатель держал в руках, упрятанных в шерстяные варежки. Погодите-ка, он что, снимал сапоги? Нютин дедушка переместил луч фонаря незнакомцу на ноги, а там… Вместо человеческих ступней он увидел самые настоящие медвежьи лапы! Мохнатые, с кривыми когтями. Что за фокусы? Что за маскарад?
Незнакомец недовольно заворчал, дедушка инстинктивно посветил ему в лицо, и… Это было вовсе не лицо. Длинная звериная морда, поросшая бурым мехом, с маленькими глазками, блеснувшими в свете фонаря, черным кожаным носом. Существо сгорбилось и попыталось прикрыть морду сапогами.
Дедушка не нашел ничего умнее, как зычно крикнуть:
— Кто таков? Отвечай, а то стрелять буду!
Про стрелять — это он так, интуитивно сказал, потому что никакого ружья у него не было. Но жуткий незнакомец дедушке поверил. Отшвырнул сапоги, пал на четвереньки и бросился в лес, с шумом ломая кусты.
Возможно, это был розыгрыш. Кто-то нацепил маску, варежки, чтобы припугнуть семью железнодорожника. Оставим вопрос, зачем это делать. Только вот человек, даже если будет очень долго тренироваться, не сможет бегать на четвереньках по-звериному. Не то строение тела. Тем более ломиться в сумерках сквозь кусты в лес.
Нютин дедушка, конечно, не стал его преследовать, да и невозможно это было. Только сапоги подобрал и домой поспешил. Но Нютина бабушка сразу попросила эти сапоги выкинуть за забор. Они страшно воняли зверем, будто долгое время валялись где-нибудь в берлоге, хотя внешне выглядели совершенно обыкновенно.
Утром дедушка первым делом пошел осматривать место встречи с незнакомцем, надеясь вычислить шутника и как следует наказать. То, что это не простой прохожий, не грабитель и не беглый преступник, сомнений не возникало. Пришедший по делу сразу бы себя обозначил, как уже говорилось. А ни один из злоумышленников не стал бы надевать маскарадный костюм, и пустые угрозы его не остановили бы, не заставили обратиться в бегство.
Дедушка гнал от себя тревожные догадки, выходившие за границы реального мира, и пытался сосредоточиться на более прозаических вещах: как будет писать докладную, как этого шута горохового пропесочат на собрании и лишат премии в назидание другим.
В грязи хорошо отпечатались подошвы сапог, следующие от забора к лесу. Дедушка нашел и свои собственные следы. Вот здесь шутник топтался, снял сапоги… А дальше было странное: пошли только медвежьи следы, которые ни с чьими не спутаешь. Совершенно очевидно, что это передвигался зверь: прыгал на передние лапы, отталкивался задними. Лапами, а не руками-ногами. Вот на поломанных кустах застрял клочок медвежьей шерсти.
Ни один шутник не станет в темноте передвигаться на четвереньках, к тому же прыжками, да еще в лесу, не разбирая дороги. Главное, что и незачем далеко убегать в таком виде, никто ведь не преследовал. Переоденься в ближайших кустах да и возвращайся тихонько к железной дороге, к протоптанной дорожке. А мчаться в медвежьем прикиде, с маской на голове неудобно — не видно же ничего. Эдак покалечиться можно!
Дедушка довольно далеко зашел по следам в лес, а потом вспомнил, как при свете фонаря влажно блеснули глаза на медвежьей морде незнакомца, как шевельнулся в пасти язык. А смрад звериный — его-то ни с чем не спутаешь. И дедушка решительно повернул назад. Ничего не объясняя бабушке, развел костер по ту сторону рельсов и сжег сапоги. Докладную, разумеется, писать не стал. Зато взял за привычку делать обход вокруг домика, как стемнеет.
Но больше никто их с бабушкой не беспокоил.
В славянском фольклоре оборотнем становится после смерти вероотступник или умершее некрещеным дитя, колдун или ведьма с помощью нечистой силы, а иногда и проклятый злым ведуном человек. Знающиеся с нечистой силой могут оборачиваться по своему желанию любой вещью — хоть колесом от телеги, хоть стогом сена, а также животными — свиньей, кошкой, коровой. У каждого вида оборотней есть свое название: волкодлак превращается в волка, берендей — в медведя, жабалака — в жабу, кошкалачень — в кошку. А вот те, кого насильно оборотили, или принявшие другой облик уже после смерти вынуждены существовать в обличье животного, чаще всего волка или медведя, пока их не расколдует или не успокоит сильный колдун. Укушенный или убитый оборотнем человек не становится таким же, но раны, нанесенные оборотнем, редко заживают без помощи какого-нибудь опытного знахаря. Чаще всего колдун превращает человека в животное на какой-то определенный срок (бывало — навсегда), при этом оборотни сохраняют человеческое сознание и чувства. Оборотень ведет себя как дикое животное, рыщет по лесу, дерет коров и овец, но иногда приходит к своему дому, надеясь, что когда-нибудь его переворотит обратно более сильный колдун.
ОТДЕЛЬНАЯ КВАРТИРА
Как бы невыносимо ни было ей, как интроверту, постоянно делить жилье с другими, часто малознакомыми людьми, а материальное положение вынуждало. Сначала институтское общежитие и отвязные соседки по комнате, которые если не уходили тусоваться в какой-нибудь клуб, то обязательно устраивали вечеринки дома. Потом пришлось снимать квартиру пополам с такой же вчерашней студенткой, но уже было полегче. Обе работали и встречались разве что только утром в коридоре. Позже соседка съехала к парню, а на ее место нашлась другая такая же работающая девушка. По счастью, они заранее обговорили условия совместного проживания, и конфликтов почти не возникало.
Но какое же было огромное облегчение, когда вместе с новой работой появилась возможность снять квартиру только для себя. По сносной цене, собственники вроде нормальные, с разумными требованиями. Квартира старенькая, но опрятная. Вся техника и, главное, сантехника работает исправно. Что еще нужно?
Один только незначительный нюанс, которому почему-то хозяева придавали особое значение. Риелторша, такая же молодая девушка, как она сама, исправно проговорила этот, по ее словам, косяк, насмешливо закатив глаза: ведущая в коридорчик дверь единственной комнаты все время сама собой открывалась. В закрытом положении ее удерживал только замок, но хозяева очень просили его не использовать. В принципе дверь была вообще не нужна, запираться не от кого. Но то, что хозяева давали совет по такому ничтожному поводу, да так настойчиво, вызывало улыбку. Впрочем, у всех свои тараканы, а на цену это никак не влияло.
Получив ключи, уже через силу практически на пороге обменялась последними словами с риелтором. Хотелось наконец остаться одной, распаковать вещи и начать спокойно жить отдельно от всех этих утомительных людей.
Первым делом она разложила немногочисленные вещички, потом принялась за уборку, предвкушая, как вечером засядет за сериальчик с чашкой чая. И никто не будет мешать, путаться под ногами, требовать переключить канал, таскать конфеты из вазочки.
