Мой грешный маркиз

— Я больше этого не вынесу, — наконец заявила она. — Мне необходимо выйти из комнаты.
— Куда вы собираетесь? — воскликнула Вилли.
— Вниз. Возможно, уже привезли газеты.
— Я могу сбегать за газетой.
— Нет, я сама. Небольшая прогулка пойдет мне на пользу.
Всячески стараясь избавиться от мыслей о Максе, Дафна пошла по длинному гостиничному коридору к лестнице. Остановившись на площадке, она прислушалась и спустилась в холл.
Кучер одного из дилижансов трубил в рожок, созывая пассажиров. Дафна с любопытством понаблюдала за суетой постояльцев, спешащих рассчитаться с хозяйкой гостиницы и занять свои места в экипаже.
Через несколько минут вестибюль опустел, веселый хаос сменился тишиной. С улицы донесся стук колес — это переполненный дилижанс, запряженный шестеркой почтовых лошадей, покатил по булыжной мостовой.
Дафна подошла к веселой разбитной хозяйке, которая вытирала столы и расставляла скамейки в примыкающем к холлу пабе. Ей следовало сделать много дел, пользуясь временным затишьем до прибытия следующего дилижанса.
— Мэм?
Женщина оторвалась от своего занятия и приветливо улыбнулась:
— Могу я вам чем-нибудь помочь, дорогая?
— Скажите, пожалуйста, не приносили ли записку для мисс Старлинг из комнаты четырнадцать?
— Нет, мисс. С того момента, как вы спрашивали об этом в прошлый раз, прошло совсем мало времени. Я немедленно дам вам знать, как только что-нибудь принесут.
— Э-э-э... а газеты... «Пост» вы уже получили?
— Да. — Женщина оставила тряпку и пошла к своей конторке.
Дафна купила газету, уделявшую самое большое внимание светским сплетням. Там должно было найтись подробное описание последнего летнего бала.
Она хотела узнать, распространилась ли уже новость о ее предстоящем бракосочетании с Максом. Просмотрев с замиранием сердца газету, она облегченно вздохнула, не найдя никакого упоминания об этом. Не было там ничего и о драке маркиза-демона с Альбертом, в результате которой брату герцога разбили нос. Опустив газету, она, вспоминая разыгравшуюся на ее глазах сцену, нехотя улыбнулась.
Но приятному воспоминанию была суждена недолгая жизнь. Дафне также пришло на память, что сказал Альберт относительно истинных причин ухаживания Макса, и улыбка сразу поблекла. А она-то верила всему, что он говорил о ее достойных восхищения качествах.
Он сказал, что его впечатлили ее доброта к чужакам в обществе и забота о сиротах. И все это оказалось ложью. Просто на пути оказался еще один мужчина, который хотел использовать ее в своих целях, игнорируя тот факт, что она тоже человек, имеет желания и чувства, которые не следует задевать.
Дафну снова охватил гнев. Ну что ж, теперь она по крайней мере знает, почему Макс не раскрыл ей свое сердце. Такого органа у него просто не было.
Время тянулось очень медленно, и она решила проверить лошадей Джоно. В конце концов она отвечала за них, и, кроме того, лошади всегда ее успокаивали.
Выйдя из гостиницы, она спустилась на мощенный булыжником двор, пустынный в это время дня.
Первый день осени был теплым и чуть ветреным, безоблачное небо сияло ясной голубизной. Прежде чем войти в конюшню, она подошла к воротам и выглянула на ведущую к гостинице дорогу, ожидая увидеть на ней верхового лакея в ливрее герцогини Ансельм или даже саму грозную старуху.
Существовал только один шанс из четырех, что вдовствующая герцогиня находилась в поместье Милтон-Кейнс, которое было расположено ближе всех. Но Дафна вовсе не исключала, что ее милость, если окажется в этом поместье, пожелает приехать лично.
Но дорога была пуста.
Вздохнув, Дафна направилась к распахнутым настежь воротам конюшен.
Войдя внутрь, она сразу заметила, что за ней с интересом следят трое грумов, которым явно нечем было заняться. Болтать с ними у нее не было никакого желания.
Дафна прошла в глубь конюшни и довольно быстро отыскала стойла, где стояли белые лошади Джонатана. Она убедилась, что у них есть корм и вода, погладила красивых животных и, собравшись уходить, заметила, что к ней, улыбаясь, идут те самые грумы. Они выглядели слегка придурковатыми.
 
— Вам нужна помощь, мисс?
— Нет, спасибо. Я просто зашла проверить лошадей. С ними, похоже, все в порядке.
Увы, мужчины не ушли.
— Вы уверены, что мы ничего не можем для вас сделать, мисс? Мы были бы рады помочь такой к-красотке, — заикаясь, сказал один из них.
— Мне ничего не нужно, — строго ответила Дафна. — Все в порядке, уверяю вас.
— Вы такая... — пробормотал один из Мужчин троицы. Когда он открыл рот, оказалось, что в нем нет ни одного зуба.
— Что? — Она окинула троицу негодующим взглядом.
— Извините моего друга, мисс. Он только хотел сказать, что мы не часто видим здесь таких, как вы. Это для нас честь.
— Таких, как я? — воскликнула Дафна.
— Все в порядке, мисс. Кто мы такие, чтобы вас судить?
Они громко засмеялись, а Дафна раздраженно подумала, что если сложить мозги всех троих, получившийся индивид будет почти таким же умным, как одна лошадь Джоно.
— Понимаете, мы поспорили. Бонес говорит, что вы играете в театре, а по-моему, вы танцовщица в опере, так кто из нас прав?
У Дафны отвисла челюсть, когда она поняла, о чем они говорят. Ведь эти придурки считают, что она не леди! Она быстро закрыла рот.
Да, среди дебютанток в обществе не принято путешествовать в открытом экипаже без сопровождения. Если подумать, такое могут себе позволить только дамы полусвета — содержанки богачей.
Некоторые из них были весьма известны в обществе и одевались так же изысканно, как настоящие леди.
Неудивительно, что эти мужланы так беззастенчиво глазеют на нее. Дафна была оскорблена ошибочной оценкой ее статуса, но еще больше ее беспокоили похотливые ухмылки на их физиономиях.
— Не думаю, что ваш хозяин позволил бы вам разговаривать со мной в таком тоне, — заявила она, игнорируя чувство вины, возникшее при воспоминании о восхитительно порочном поведении, которое она позволила лорду Ротерстоуну.
Конечно, она не так распутна, как театральная актриса, но уже и не безупречна, и все благодаря ему.
Дафна покраснела.
Румянец, покрывший ее щеки при мысли о маркизе и его умелых руках, стал для грумов подтверждением ее принадлежности к древнейшей профессии. Надо же, этот распутник, завсегдатай борделей, сумел пробудить в ней самые постыдные, греховные черты, и теперь, судя по поведению троицы придурков, они заметны всем?
Их улыбки стали шире, и грумы начали медленно приближаться к ней с трех сторон. Бежать было некуда. За спиной находилась дверь в стойло.
— Что ты умеешь? Скажи нам!
— Ты красивая.
— Как тебя зовут? Ты успела прославиться?
— Конечно. Ты только посмотри на нее.
— Ты одна из красоток регента? Или, может быть, Веллингтона?
— Нет, она одна из сестер Харриет Уилсон, не так ли, малышка? Такая красотка может получить любого мужчину, какого захочет.
— Джентльмены, вы ошибаетесь. — Дафна была уверена... почти... что они безобидны, тем не менее ситуация ее раздражала. Правда, она была скорее оскорблена, чем испугана.
Как это все неприятно!
— Ты из «Друри-Лейн», да?
— Нет, я не актриса. И не танцовщица, и не певица. Боюсь, я...
— Ты модель художника! — воскликнул один из троих. — Тебя рисуют голой, да?
— Нет. Я обычный человек. А сейчас прошу меня извинить. Как бы мне ни нравилась наша беседа, я должна идти. — Дафна говорила спокойно и улыбалась — в точности как с бандитами на Бакет-лейн.
Но почему они так упорно приближаются к ней? Они были словно зачарованные, причем на вид один глупее другого.
— Думаю, будет лучше, если вы, ребята, вернетесь к исполнению своих обязанностей.
— Прочь от нее!
Услышав этот голос, Дафна оцепенела. В нем звучала смертельная угроза.
Обернувшись, она увидела быстро входящего в конюшню Макса. Его лицо было напряжено, зеленые глаза, казалось, метали молнии.