Служу Советскому Союзу 2 (СИ)

Однако, стоило мне в солдатской шинели возникнуть на пороге, как сразу же всё смолкло. Я даже почувствовал себя дирижером, взмахнувшим палочкой и заставившим замолчать оркестр.
Присутствующие уставились на меня так, словно я был чем-то из ряда вон выходящим.
— Добрый вечер, — поздоровался я по-немецки. — Будет ли тут для уставшего солдата место и кружка пива со вкусными брецелями? Мне очень расхваливали этот ресторан, и я решил сам убедиться в этой похвале.
— Товарищ солдат, — подал голос пузатый бармен. — Может быть вам в другой день зайти? Или в другой паб заглянуть? Рядом есть чудесный паб с пивом, которое не хуже нашего. Сегодня у нас очень мало мест. Боюсь, что вам не хватит…
— Ничего страшного, я маленький — уберусь даже на краю стула, — улыбнулся я в ответ.
— Это же Борис! — раздался голос Ангелы Доротеи. — Борис Смирнов, очень хороший человек. Он даже спас нас с Бертой от хулиганов!
Я повернулся на голос. Ангела сидела в затемненном уголке, подальше от основной массы. Её как будто специально туда посадили, вроде как она младше всех присутствующих, поэтому пусть сидит рядом и не отсвечивает. В её компании был ещё прыщавый светловолосый парень и незнакомая девушка. Они с недоверием смотрели на меня.
— Привет, Ангела! — помахал я рукой и двинулся к ней с широкой улыбкой на лице. — Вот уж никак не ожидал тебя здесь увидеть! Разве тебе уже можно распивать алкоголь?
— Мне уже есть восемнадцать, — обиженно протянула она и отхлебнула из высокого бокала, оставив на губе белые пенные усы. — Тем более, что могу себе это позволить...
Взгляды в мою сторону понемногу тухли. Конечно, настороженность полностью не ушла из лиц, но по крайней мере стала чуть меньше. Гудение разговоров понемногу восстановилось. Заказав литр пива и взяв соленые крендельки-брецели, я подсел к Ангеле и её друзьям.
Быстро познакомившись с Гансом Рихтером и Мартой Хубер я завел непринужденную беседу о снежной погоде за дверью. При первом знакомстве всегда лучше говорить о том, что известно и тебе, и новым знакомым. А уж то, что за дверью ресторанчика опять валили хлопья пушистого снега, было видно и через небольшие оконца, больше похожие на бойницы.
Я обратил внимание на то, что в небольшом ресторанчике в основном собралась молодежь примерно моего возраста или чуть постарше. Они как бы разговаривали обо всём на свете, но я заметил характерную особенность — многие поглядывали в сторону дальнего от входной двери отделения. Там был вход в кухню, но вряд ли все ждали принесения закусок или ужинов. Скорее всего, оттуда должен в скором времени появиться кто-то важный.
Ну что же, посмотрим, кого притащила непогода...
— Эх, всё-таки хорошо, когда можно себе позволить не просить у родителей деньги на приятные мелочи, — потянулась Ангела. — Мне финансы пока позволяют пропустить с друзьями по кружечке-другой...
— Да, у нас Ангела та ещё богачка, — хмыкнула Марта. — Летом государство дотировало сбор населением черники, выплачивая по четыре марки за килограмм. А в рознице та же черника продавалась по две марки. И Ангела Доротея, активистка Союза свободной немецкой молодежи, покупала чернику в розницу по две марки, а потом сдавала ее как будто бы собранную — по четыре. Затем снова покупала в магазине и опять сдавала. При этом жестоко клеймила спекулянтов.
— Ну ладно тебе, Марта, — махнула рукой Ангела. — Ты тоже участвовала в этой схеме.
— А я ничего и не говорю, — покачала головой явно изрядно захмелевшая девица. — Благодаря этой небольшой уловке смогла заработать не только себе на наряды. Папа знаешь как был рад мотоциклу? Ух! Зато теперь отпускает гулять не до десяти, как раньше, а до двенадцати.
— Могли бы и меня в долю взять, — буркнул Ганс.
— Ганс, ты мальчик. Ты сильный, а мы слабые, — погладила его по руке Ангела. — Тебе можно заработать мускулами, а нам приходится работать головой. Вот потому-то мы ничего и не сказали...
— Я мог бы таскать чернику, — Ганс согнул руку в локте. — Пощупайте, какие мышцы, я мог бы даже пять или шесть ходок сделать за день.
 
— На этот случай у нас тележка была, — невинно захлопала ресницами Ангела. — Так что мы обошлись... Мы же умные...
Ганс насупился и уткнулся в свою кружку. Похоже, что этот спор возникал не первый раз и всегда финал был одним и тем же.
— А у нас тоже много грибов и ягод, — сказал я, когда пауза затянулась. — Если бы знал, то прислал бы пару самолетов, чтобы вы нормально сдали.
— Да ну, в полете чернику бы растрясло, она превратилась бы... А-а-а, ты шутишь, — хмыкнул Ганс, когда наткнулся на мою широкую улыбку. — Да. Смешно.
— А мне понравилось, — Ангела прикоснулась к моему плечу щекой. — Пошутишь ещё раз?
— Конечно пошучу. Как только случай представится, так сразу же и пошучу, — подмигнул я в ответ.
Марта протянула руку и взяла с моей тарелки несколько соленых крендельков. Схрумкала их с таким видом, словно это были её брецели. Когда последний кренделек исчез следом за остальными, она чуть приподнялась и громко испортила воздух. Я сделал вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Впрочем, остальные тоже не показали недовольства.
Корнев во время обучения говорил, что немцы проще русских относятся к своим естественным потребностям. Пускают газы, ведь им сказано, что сдерживаться вредно. И даже сочтут невежливым, если им вдруг укажут на это, как на бескультурное поведение. Поэтому я и старался дышать ртом целую минуту...
Впрочем, тут было так накурено, что даже если бы обосрался слон, то никто бы и не заметил.
— А тут очень хорошее пиво, — сказал я, чтобы переключить тему с шуток над Гансом. — Давно я такого не пробовал.
— Давно? — удивленно поднял бровь Ганс. — Насколько я слышал от Ангелы, в СССР вообще пиво только "Жигулевское" и оно так себе.
— Возможно, Ангела не всё пробовала, улыбнулся я в ответ и начал загибать пальцы, вспоминая, какие сорта видел в магазинах. — У нас не только "Жигулевское", но и "Рижское", "Московское", "Ленинградское", "Украинское", "Мартовское", "Портер", "Бархатное"... В общем, если было бы желание, то можно было бы попробовать не только бочковое.
— Да? — покачала головой Ангела. — А мне показалось, что у вас только из бочек разливают. И ещё этот... Квас!
Она радостно улыбнулась, когда вспомнила название хлебного напитка.
Я было набрал в грудь воздуха, чтобы рассказать о сортах не только пива, но и кваса, когда по залу пробежался шепоток, и присутствующие начали разворачиваться в сторону кухонной двери. Невольно и мои собеседники подобрались и выпрямились, устремив взгляды в ту же сторону.
Дверь открылась и на пороге возник мой недавний знакомый. Тот самый, про которого я подумал, что он похож на дона Корлеоне. Этот высокий и подтянутый пожилой мужчина твердой походкой прошел в зал. Присутствующие замерли, глядя на него, как кролики на удава.
— Кто это? — я тихонько толкнул Ангелу в бок.
— Ты что не знаешь... Ах да, ты можешь и не знать. Это генерал сухопутных войск Ульрих де Мезьер, — шепнула в ответ Ангела Доротея.
  
Глава 25
 
Ульрих де Мьезер…
У меня в голове сам собой включился небольшой поисковичок, который нашел немного информации об этом самом генерале. Если бы его ещё озвучить голосом Ефима Капеляна, то и вовсе получился бы эпизод из «17 мгновений весны».
Так-так-так, что же я о нем знаю?
Родился двадцать четвертого февраля двенадцатого года. Во Вторую мировую войну служил подполковником вермахта, после ранения на Восточном фронте работал в генеральном штабе вермахта, посещал бункер Адольфа Гитлера в Рейхсканцелярии и был одним из первых, кто узнал о самоубийстве диктатора. Как кадрового военного его регулярно повышали по службе в рейхсвере и вермахте.
В последние месяцы войны был первым офицером Генерального штаба и принимал участие в переговорах с Красной армией о капитуляции Германии. После войны Ульрих де Мезьер стал одним из главных создателей бундесвера — вооруженных сил ФРГ. К моменту ухода в отставку в семьдесят втором году он получил звание полного генерала и был одним из самых влиятельных членов оборонного ведомства страны.