Путь к сердцу

— Убирайся отсюда! Знаешь, о чем они сейчас, должно быть, думают? — бушевала Ванесса. — Особенно после этого глупого замечания о том, где я собираюсь спать. Один раз испорченный сопляк уже опозорил мое доброе имя, и я больше не позволю этому повториться. Иди к своей невесте!
— Ну уж нет, ты меня не убедишь, что все еще веришь этой «утке», презрительно оборвал тот. — Теперь, когда ты увидела, какова она на деле. Он отскочил назад, потому что Ванесса в бешенстве отвернула на всю мощь кран в кухонной раковине, и тугая струя воды фонтаном забила по десертным тарелкам, почти насквозь промочив его светло-серую шелковую рубашку.
— Бога ради, Ванесса, речь идет не о твоей или моей репутации, — сказал он, дотянувшись до крана и завернув его так сильно, что она не смогла бы отвернуть его опять. — Перестань пугать меня своим преступным прошлым. Мне наплевать, что случилось в Англии, но, видимо, то, что там с тобой произошло, очень сильно ранило тебя и изменило все твои представления о любви и сексе. Сожалею, если я заставил тебя подумать, что легко отнесся к твоей якобы дурной славе, но меня слишком разозлило твое недоверие ко мне. Было ли это подстроено или просто вышло недоразумение, но я знаю, ты никогда не смогла бы сделать то, в чем тебя, как говоришь, обвинили. Это пример моей веры в тебя.
Ванесса была не склонна поддаваться на уговоры. Она повернулась и, увидев, что ей некуда отступать, воинственно выпятила подбородок.
— Ну и что?
— Дело в том, что… там, на пляже, твой выстрел наобум, о том, что я бегу от чего-то, почти попал в цель. Я действительно отчаянно нуждался в передышке, но последние несколько недель Лейси внезапно появлялась всюду, где бы я ни был; я подумал, сюда-то она никогда не приедет. Лейси ненавидит маленькие города. Даже Сидней недостаточно велик для нее.
Уловив, что ее жесткое выражение немного смягчилось, Бенедикт придвинулся еще ближе, пустив в ход тот хрипловатый доверительный тон, от которого все в ней становилось мягким как воск.
— Она не любит меня, Ванесса. Мои родители поощряют ее, уверяя, что в глубине души я мечтаю вернуться в семейное лоно. Лейси честолюбива и не может смириться с поражением в чем бы то ни было…
— Господи, не может же она силой привести тебя к алтарю, — сказала Ванесса, разрываясь между гневом и невольным сочувствием. Лейси Тейлор действительно производила впечатление упорной и властной женщины. — Тебе всего лишь нужно сказать ей «нет»…
— Говорил. А она отвечает, что я просто боюсь потерять свою эгоистическую холостяцкую независимость…
— Она умная женщина и в конце концов поймет…
— Да, я уверен, что, если достаточно грубо обойдусь с ней при посторонних, она не вынесет унижения и даже перестанет со мной разговаривать, но такого жестокого обращения она не заслуживает. Я не влюблен в нее, но раньше, пока ее не стали поощрять в этой навязчивой идее, у нас были хорошие, дружеские отношения, и я все еще глубоко уважаю ее как профессионала.
Бенедикт снял очки и заморгал от нестерпимо яркого флюоресцентного освещения в кухне. У Ванессы душа ушла в пятки.
— Ты же понимаешь, я не хочу ранить ее гордость, да, Ванесса? — мягко произнес Бенедикт, опершись руками о выступ кухонного стола по бокам от Ванессы. — Если бы она узнала, что у меня в жизни есть кто-то еще, она бы стала винить меня, а не себя, за то, что не смогла поймать меня…
Своими бедрами он прижал ее к выступу стола и кончиком языка водил по ее сердито сжатым губам.
— Хочешь заставить их поверить, что у нас связь? — расстроенно пробормотала Ванесса.
— Думаю, нам не нужно притворяться, — прорычал Бенедикт, покусывая ее нижнюю губку и слегка прижимаясь к ней. Ванесса затрепетала.
— Я не стану лгать…
— Знаю. Тебе и не нужно будет… — Он зарылся носом куда-то поверх строгого белого воротника ее жакета, чтобы поцеловать предательски пульсирующую жилку на шее; его руки обхватили ее бедра, а левое колено, преодолевая натяжение юбки между ногами, придвигалось все теснее, пока не уперлось в дверцу кухонного стола позади нее.
 
— Она не поверит, что ты серьезно ко мне относишься… когда можно выбрать кого-то вроде нее…
— Поверит. — Он прижался губами к ее рту, на этот раз требуя, чтобы его впустили. В голосе его послышалась чувственная хрипотца:
— Если будет казаться, что я безумно влюблен в тебя, ее гордость подскажет ей, что это очень серьезно…
Ванессу как будто окатили холодной водой. «Если будет казаться…» Так ему нужны только внешние проявления любви, а не искренние чувства. Ванессе уже довелось узнать, что намек на ложь так же губителен, как и высказанная ложь.
Ложь отняла у нее способность доверять, с самого начала омрачив ее отношения с Бенедиктом. Секреты и ложь. Теперь же она начала лгать даже самой себе, говоря, что не любит его. Если она уступит и станет его любовницей, кем же он воспользуется, чтобы избавиться уже от Ванессы, когда ее любовь станет обременительным неудобством?
— Нет… — Она резко дернула его за волосы, чтобы заставить выпустить ее, и, когда он в удивлении отшатнулся, отскочила и забежала за кухонный стол. — Нет! Я не играю в эти игры. Лейси Тейлор твоя проблема, ты ею и занимайся. Не жди, что стану помогать, выполняя самую черную работу!
Что-то в ее выражении, должно быть, подсказало Бенедикту, что она близка к приступу истерии, потому что он поспешно отступил, твердя что-то утешающее. Это добавило еще соли на ее невидимые раны. Она не хотела, чтобы ее утешали, ей хотелось, чтобы ее любили, — ради нее самой, без вероломства или чувства вины, по той простой причине, что она достойна любви.
Тем не менее в следующие два дня Ванесса обнаружила, что к ней возвращается чувство равновесия, поскольку Лейси Тейлор, по всей видимости, не заметила чего-то странного в том, как Бенедикт и его дворецкий с оскорбительной вежливостью игнорировали друг друга. Конечно, Лейси так усердно жаловалась на все, начиная с отсутствия кондиционеров до недостаточно больших ванных комнат, что у нее, думала Ванесса, вряд ли было время заметить что-либо кроме собственных проблем. Лейси ясно дала понять, что мирится с Уайтфилдом только потому, что Бенедикт здесь, хотя большую часть дня тот проводил запершись в студии и зарывшись носом в кипу «срочных» контрактов, которые тут же очень кстати предъявил его коллега.
А вот с Дэйном Джадсоном была веселенькая история. Ванессе пришлось выслушивать, как тот с небрежной непочтительностью настойчиво обсуждал с ней Бенедикта. Вообще-то Дэйн довольно цинично относился к жизни и к любви в частности, но с ним Ванессе было весело, и она сознавала, что тот намеренно выступает в роли буфера между ними. Бенедикт тоже заметил это, что далеко не улучшило его настроения. В ответ он решил сам предложить развлечение.
— Торжество? По какому поводу? — рассеянно спросила Ванесса, когда на третий день после приезда Лейси Тейлор перед ней в гостиной предстало возбужденное трио.
При виде такого полного отсутствия энтузиазма с ее стороны Бенедикт скривил губы.
— А по-вашему, что бы это могло быть, Ванесса? — язвительно подколол он.
— Юбилей… этой старушки-гостиницы, в которую, видимо, влюбился Бенедикт. — Быстрый ответ Дэйна спас Ванессу от необходимости отвечать. Юбилей, а не помолвка! — Он говорит, в будущее воскресенье будет сто двадцать лет, как ее открыли, поэтому он решил устроить прием, чтобы отметить это событие.
— Костюмированный бал, — ликующе провозгласила Лейси. — Свой костюм я выпишу из Штатов. Я знаю, в Виллидже есть фантастическое местечко…
— Лейси, не слишком увлекайся, это просто вечеринка, а не событие сезона, — сухо заметил Бенедикт. — Приглашу только местных, кто много лет связан с гостиницей, поэтому я хочу, чтобы обстановка была неофициальной и свободной. Миссис Райли сказала, что договорится о питании с местной организацией, которая нуждается в фондах, а театральные костюмы будут взяты напрокат у членов общества любителей истории…