Акула

– Я? Пьян? Очень немного. И быстро просплюсь. А вот ты…
– Отдай документ! Отдай по-хорошему…
– А ну-ка заткнись! – рявкнул Катышев, и это подействовало.
Следачка взяла себя в руки. Голос больше не срывался. В нем слышалась злость, но не слепая, а взвешенная, просчитанная.
– Ты на себя берёшь слишком много. Не боишься последствий?
– Надоело бояться.
– Ну чего ты хочешь добиться? Крутизну показать? Перед кем? Да утром мой шеф с тебя самого штаны снимет и так поимеет за самоуправство…
– Что значит – с меня самого? И почему только утром? До этого он тебя иметь будет? Или вон тот наездник? – рукой с протоколами Катышев указал на спортивную иномарку, а свободной рукой пощупал мех на рукаве «норки», причём проделал это так быстро, что девушка не успела ни отстраниться, ни вздрогнуть. – Наверное, к нему в койку торопишься? Шубку отработать спешишь?
А дальше Катышев высказался в том плане, что о грядущих разборках в кабинетах большого начальства не беспокоится, потому как его иметь – только половой орган тупить.
Кульминация превзошла все ожидания.
В дело вмешался джигит.
Что им руководило, Акулов понял несколько позже, а в тот момент, когда горец покинул машину и с явным намерением вмешаться направился к ним, удивился безмерно.
Рослый, самоуверенный. Пальцы унизаны золотом.
Акулов подумал: не задирай так сильно голову, ты этим подставляешь для удара подбородок.
И ещё подумал: никакой он, конечно, не мент и не прокурор.
– Слюшь, да! – сказал горец гортанно; с русским языком у него были большие проблемы. – Она тебе сказал, да? Зачем кричишь? Ты не кричи на неё, она твой начальник! Как скажет – так делать бюдешь, да?
Глядя на Катышева и продолжая говорить, джигит оказался перед Андреем.
Он был убеждён, что ему уступят дорогу.
Акулов не уступил.
Джигит левой рукой попытался Андрея подвинуть. Не толкал, а просто обозначил: не мешай, вали отсюда.
И продолжал говорить…
– Заткнись!
Джигит удивился. Крылья тонкого носа раздулись. Он хотел переспросить, не послышалось ли ему?
Не послышалось. Андрей не стал повторять, сделал проще.
Ударилась кость о кость. Звук был неприятный.
Акулов знал, каким местом головы нужно бить.
Добавлять не потребовалось. Выставленный подбородок сыграл со своим носителем нехорошую шутку.
У горца закатились глаза и подломились колени, но он-таки устоял. Попятился, поковылял, набирая скорость, назад. Добрался до спортивной машины, хотел, видимо, сесть на капот, но не рассчитал. Промахнулся. Шлёпнулся задом на лёд, дрыгнул коленями, да так и остался сидеть, опираясь спиной о бампер своей иномарки, свесив голову и широко раздвинув ноги.
Изо рта повисла нитка слюны.
Следачка молчала, шокированная.
– Что ты ему сказал? – уточнил Катышев.
– Что он имеет право молчать.
– А где так головой махать научился?
– В тюрьме.
* * *
– Рассказывай, Саша.
– Что рассказывать?
– Все. В частности, как ты дошёл до жизни такой.
В физкультурно-оздоровительном комплексе только что закончился обыск. Продолжался он около часа, но, поскольку никто толком не знал, что искать, и не рассчитывал на сногсшибательные находки, результатов это не принесло. Пооткрывали шкафчики и кладовые, разбили пивную кружку, разворошили документацию. Администратор Санёк наблюдал за этим мрачно. Когда процедура закончилась и Акулов объявил, что теперь им следует обстоятельно поговорить, предложил расположиться в комнате отдыха сауны.
Они сидели в тех же креслах, которые недавно занимали Громов и Калмычный.
– Нормальная жизнь. В институте учусь.
– Кем будешь?
– Юристом.
– Хорошее дело. – Акулов пригляделся к собеседнику: – Судимый?
– А это имеет значение?
– Иначе я бы не спрашивал.
– Сто сорок шестая, часть два. Пять лет отсидел.
– Разбой?! Хорошее дело… Поподробнее расскажи.
– Чего там рассказывать? Студентами были, гуляли. Ночью не хватило денег на выпивку. Одолжили у одного паренька. Копейки! Взяли портвейн, даже допить не успели, как всех повязали.
 
– Просто одолжили? Не бывает разбоя без оружия!
– Так ножика никто не нашёл…
– Это не значит, что его не было вовсе.
– Мало ли, что терпиле привиделось? А у меня вся жизнь оказалась зачёркнута…
– Давно освободился?
– Прошлым летом.
– Где чалился?
– В Архангельской области. – Санёк усмехнулся, и это было первым проявлением эмоций на его неподвижном лице. – У меня отец – капитан первого ранга, служит в тех краях. И я там родился. Сюда переехал, когда восемнадцать исполнилось.
– От армии прятался?
– Служить, конечно, не хотелось. Насмотрелся в детстве! Но лучше бы я отслужил. Два года – не пять. А приехал сюда, чтобы в институт поступить.
– Ближе ничего не нашлось?
– Здесь тётка раньше жила. Пока я сидел, она умерла. И квартира пропала.
– Сейчас где обретаешься?
– Снимаем квартиру. Я, жена. Ребёнку два месяца. Между прочим, мы с ней ещё на первом курсе познакомились. Наверное, это о чем-то говорит, раз она меня дождалась?
Акулов не стал отвечать. Отвернулся, чтобы собеседник не мог прочитать мысли по глазам. Посмотрел в окно. Вертикальные жалюзи были раздвинуты, так что можно было видеть раскуроченный джип. Около него ещё продолжалась работа.
– С прошлым понятно. А сейчас чем занимаешься?
– Спортом.
– Шахматами, наверное?
– В шахматы тоже играю. Ходил сюда качаться, а потом Лариса Валерьевна предложила администратором поработать. Я согласился. Удобно: все тренажёры бесплатно и в любое время, баня хорошая…
– А зарплата?
– С этим не очень. Сами видите, сюда мало кто ходит.
– Кто ж в этом виноват? Реклама у вас, что и говорить, громкая. Но не слишком-то завлекательная, – Акулов кивнул на окно.
– Первый раз кого-то убивают.
– График удобный?
– Сутки через двое, как у всех. Ночью всегда поспать можно. Только…
– Да?
– Один сменщик заболел, второй уволился. В общем, я тут уже неделю сижу. Жена жрать приносит, Лариса Валерьевна иногда днём отпускает. Да и ночью можно успеть домой сбегать.
– Жалуешься на жизнь?
– Не люблю врать милиции. Все равно ведь проверите.
– А если бы проверить не могли, тогда бы соврал?
Санёк пожал плечами:
– Мне скрывать нечего.
– Лариса Валерьевна – это хозяйка?
– Как будто бы да.
– А без как будто?
– Старше неё я никого не видел.
На столе лежала папка, которую Акулов прихватил во время обыска из шкафчика администратора. Картонная, розового цвета, с измочаленными тесёмками. Внутри хранилось несколько ксерокопий учредительных документов и лицензий ООО «Тубус», арендовавшего помещения под комплекс у «Автотехобслуживания». Акулов полистал бумаги, прочитал:
– Бурденко Лариса… Адрес… Ты ей звонил?
– Трубка отключена. Но она предупреждала, что не приедет сегодня.
– Кстати, зачем столько копий?
Администратор опять усмехнулся:
– И этих надолго не хватит. Все, кто нас проверяет, хочет документы изъять. Налоговая, участковые, пожарные, СЭС… Вот мы и приготовили заранее, чтобы оригиналы никому не давать. Вы ведь тоже, наверное, возьмёте?
– А чем я хуже других? – Акулов отложил в сторону один комплект копий, завязал тесёмки на розовой папке и толкнул её по столу к администратору: – Держи! Храни вечно… Что, часто проверками донимают?
– Да почти каждый день! Сами видите, баня у нас мировая. Только цены не всем по карману.
Прейскуранта Акулов нигде не заметил, но мог представить, сколько стоят услуги. Обстановка, действительно, впечатляла. Из любопытства спросил:
– Сколько берете за час?
– Пятьсот рэ.
Его зарплаты хватило бы на четыре часа. Слава Богу, он равнодушен к банным мероприятиям. Зато, видимо, местные участковые их уважают.
– Громов у вас часто бывал?