Невозможно удержаться (СИ)

Я слышу, как он прячет мобильник, а потом чувствую, как халат возвращается на место. Несколько секунд ничего не происходит, лишь слышу его дыхание. А затем шаги, отдаляющиеся от меня.
“Хоть свет включи, сволочь!” — хотела выкрикнуть я вслед, но во рту пересохло. Дверь в прихожей открылась и закрылась. Все.
От злости казалось, что мне хватит сил разорвать веревку голыми руками. И я даже сделала несколько попыток. Прекратила их после того, как запястья начали адски болеть. Вдруг я еще действительно поврежу кожу, как объясню потом на работе, откуда у меня ссадины. Неужели придется ждать Лилю…
А она не заставила себя долго ждать. Не успела я придумать новый способ, чтобы освободиться, как услышала открытие двери.
— Заинька! Ты представляешь?! — крикнула она с прихожей. — Меня чуть под домом спортивная машина не сбила! Ну он, конечно, не специально. Я из-за угла вышла, и он тут тоже из-за угла…
Рука подруги нащупала выключатель.
— Ты спишь уже, что ли?
Для пущего эффекта я сохраняла молчание.
— Мамочки родные!! — выкрикнула она, когда зажегся свет. Лиля бросилась ко мне, но замерла в метре от меня, прикрыв рукой открывшийся рот.
— Что ты смотришь? Развяжи меня скорее.
— К-кто т-тебя так? Что произошло?
У Лили было такое лицо, будто она меня увидела с раной в груди. Или будто я превратилась в призрака.
— Не знаю, как его зовут… Но какая к черту разница! Развяжи меня сначала, потом я все расскажу.
— Погоди, погоди, — засуетилась она. — Это надо… Полицию вызвать! Точно!
— Не, не. Не надо никакой полиции. Просто развяжи меня.
— А. Хорошо.
Наконец-то подруга оторвала руку ото рта, чтобы воспользоваться ею для более полезного дела. А нет, ошиблась я. Она взяла с кровати мой смартфон и навела на меня камеру.
— Надо хоть заснять это. Как доказательство.
Я закатила глаза и созерцала потолок, пока подруга фотографировала меня во всех мыслимых ракурсах.
— А почему это на тебе халат сверху? — спросила она, приподнимая его. — Ах! — снова прикрыла она рот рукой. — Тебя изнасиловали?
— С чего ты взяла? Развяжи меня уже скорее.
Не завидовала я сейчас положению моей подруги, которая присела за стулом на корточки и пыталась пальцами с нарощенными ногтями развязать узлы, дополнительно затянутые мною, пока я брыкалась. Через минут пять она догадалась просто разрезать веревку, и скоро я уже сидела на стуле, потирая саднящие запястья. Надо будет намазать их какой-то мазью, чтобы не осталось синяков.
Лиля присела рядом на кровать, пристально глядя на меня, явно ожидая подробного устного отчета за те полчаса, которые мне повезло провести отдельно от нее. Ну и я рассказала ей все. Во время моего рассказа, Лиля выкурила сигареты две, еще несколько раз прикрывала рот рукой и широко распахивала глаза.
— …и он ушел, — закончила я.
— Значит, он не отрицал, будто подсыпал тебе что-то. В суде это сыграет важную роль.
— Лиля. Я не знаю ни его имени, не видела его лица. На кого я подам в суд? На неопознанный объект? Он убрался? Вот и отлично, — резко встала я, просто чтобы размять ноги.
— Ты можешь заявить в полицию. У нас есть видео, два свидетеля, твои фото на стуле.
— А он подаст на меня в ответ за то, что я украла его кольцо. И кто выиграет? Тот, у кого будет больше денег на адвоката. Думаю, ты понимаешь, что это не я. Так что я собираюсь просто забыть об этом.
У Лили померкли эмоции на лице после моих последних слов. Ее глаза разочарованно смотрели на меня.
— Я тебя не узнаю… — пробормотала она.
— Ты так говоришь, будто я каждый день попадаю в подобные ситуации, а сегодня вдруг отреагировала не так, как обычно!
— Вот случись бы такое со мной! — подорвалась подруга с кровати. — Что бы ты сделала? Как поступила?
— Придушила бы негодяя голыми руками.
— Теперь ты понимаешь, почему мне невыносимо видеть, как ты сдаешься? У тебя есть я. Есть Костя. Мы поможем.
— Да Костя сотрет его в порошок, узнав, о сегодняшнем вечере, — усмехнулась я.
— Вот вот.
Неожиданно мне захотелось обнять свою подругу от нахлынувших чувств, и я так и сделала, делая вид, будто задушить ее хочу или расплющить. Как же здорово, что мы есть друг у друга. Она сначала возмущалась, потом смеялась и пыталась сжать меня сильнее, чем я ее. Выбившись из сил, мы одновременно плюхнулись на кровать.
 
— Кстати! Как прошел разговор с Костей?
Лиля отвела глаза, неловко улыбаясь. К сожалению, ее улыбка была слегка грустной.
— Хорошо. Мы даже не поругались.
— Вы обсуждали тот раз?
— Да. И договорились делать вид, будто ничего между нами не было. Просто забыть, — выпалила она на одном дыхании.
Да что ж такое…
— О, а давай посмотрим твои фотографии на стуле. Тебе, наверно, интересно, как ты смотрелась со стороны?
Наверняка я смотрелась очень… сексуально? Раз он вернулся и поцеловал меня. Быть может, не зазвони у него мобильник, он не остановился бы. Развязал бы меня… Как же мне хотелось продолжения, до умопомрачения. Но я понимала, что это желание может помешать мне быть хладнокровной с ним. Точно. Такой нужно быть.
Лиля открыла галерею и начала листать передо мной фотографии, замирая на каждой на пару секунд. Не знаю, я не казалась себе со стороны привлекательной, но ему, конечно, виднее. Мне вообще было противно смотреть на себя в таком беззащитном виде. И я отвернула голову.
— А это что такое? — спросила Лиля.
Бросив взгляд на экран, я потеряла дар речи. Его фото. Выхватив смартфон из рук Лили, я приблизила фотографию к глазам. К сожалению, на ней слишком много темноты, она слегка смазана, еле прорисовывается профиль его лица, темная курточка, руки на руле, на котором слабо мерцает неразборчивая надпись.
— Ты его сфотографировала!
— Представляешь! Теперь мы можем попробовать узнать марку машины. Нужно показать фото Косте, вдруг он сможет ее определить. Наверняка, у этого паршивца какая-то дорогая тачка, которых в нашем городе не много.
— Точно! Ты молодец! — подруга с воодушевлением обняла меня.
  
Глава 10
 
Из динамиков негромко лилась музыка любимой рок-группы Лили, которую я сначала терпеть не могла, а теперь помнила почти все слова их песен и про себя подпевала. Если честно, она без ума от солиста этой группы и в свое время мне все уши о нем прожужжала. Я ее отправляла прямиком к нему в объятья: ну если не попробует, то никогда и не познакомится с ним. Но (к счастью или к сожалению, не знаю) Лиля в этом не слишком оптимистична. И продолжает лишь западать на парней, которые хоть немного напоминают ее любимчика.
И вот так, немного покачивая головой в такт битам в песне, я выбирала между джинсами и строгой юбкой, между рубашкой в крупную красную клетку и кремовой блузкой. Кто мне скажет, почему я в банк собираюсь как на свидание?
Лиля валялась на кровати в домашних штанах и майке, с ноутбуком на животе, уплетая крекеры. Снова сидит и выискивает комментарии, которые ей не нравятся в нашей группе в контакте, и отправляет в бан участников. Это видно по ее сдивнутым бровям и по машинальному пути ее руки: упаковка крекеров — рот. Кстати, группа лишь по той причине наша, что я ее основала, а Лиля подключилась потом. Но со временем она забрала на себя все обязанности. Похоже, ей действительно нравится.
Я снова посмотрела на себя в зеркало на шкафу и опустила руки с вешалками, тяжело вздохнув.
От начала вскипания злости на себя, меня отвлек внезапный звонок в дверь. Мы с Лилей переглянулись.
— Иди, посмотри, кто это, — сказала я.
Подруга скорчила недовольную физиономию. А звонок повторился снова.
 
— Иди, иди. Ты хоть одета.
Нехотя она сняла с себя ноутбук и, поднявшись с кровати, направилась к выходу. Мне захотелось тоже выглянуть. А не дай Бог, это хозяйка! Хотя нет, мы же заплатили уже за этот месяц, чего бы ей…
— Да, — послышался из прихожей голос Лили, отвечающий на чей-то мужской. — Она здесь живет. Немного занята. Я передам. Спасибо.