Дамский негодник
— Без проблем, конечно, смогу.
— Только, Женечка, это срочно, — попросила Далила.
Племянник пообещал:
— Да прямо сейчас и займусь. Говори номер.
Назвав номер Светланы Михайловны, она попросила:
— Как только появятся сведения, звони мне на мобильный.
— Буд-сделно! — шутливо заверил Евгений.
— Спасибо, — поблагодарила Далила, заруливая свой «Форд» во двор Галины Семеновой.
Глава 21
— Галка, — воскликнула с порога Далила, — у Люськи нашей беда! Надо срочно спасать подругу!
— А что с ней? — лениво осведомилась Галина, с явным отвращением пережевывая бутерброд с докторской колбасой.
— У нее дела хуже некуда… — начала было Далила, но, взглянув на Семенову, осеклась.
Подруга обычно встречала ее с радостью, чмокала в щеку и висла на шее, сейчас же смотрела хмуро и неприветливо.
Далила настороженно спросила:
— Почему пасмурная? Что-то случилось?
— Если и случилось, кого это интересует? Люську надо спасать, а я кто? Я так, фигня, — ни с того ни с сего «лягнулась» Галина и, разом проглотив бутерброд, напустилась: — У меня нет мужа-миллионера, нет квартиры двухуровневой, бриллиантов нет, «Опелей». Я вообще нищета. Мать «одна ночка». На меня можно плюнуть и позабыть.
— Прекрати, — попыталась остановить подругу Далила, но Галина презрительно бросила:
— Да пошла ты!
Такого еще не бывало.
— Ого! — поразилась Далила.
Галина подперла руками бока и «выплюнула» с обидой и ненавистью:
— Сдружились, да?
— Здрасте! О чем ты?
— До свидания! Знаешь сама!
— Ничего я не знаю.
— Зато знаю я! Уж не дура! Все понимаю! Вижу, как вы сдружились! И сразу обеим я теперь не нужна!
— Ревнуешь? — прозрела Далила и умилилась: — Вот глупая, ревнует.
Галина умиления не разделила: отреагировала резко, почти истерически.
— Ха! Я же еще и ревную! — возмущенно взмахнув руками, завопила она. — Сижу тут совсем одна, без денег, без мужа и уже без подруг!
Далила опешила:
— Да почему без подруг?
— Потому что ты про меня забыла, а Люська хуже еще: прячется от меня.
— С чего ты взяла?
Галина зло рявкнула:
— К телефону не подходит, и дверь мне не открывает. Я на днях чуть ли не час у нее под дверью топталась, стучала, звонила, чуть кнопку звонка не сорвала — не открыла! А ведь дома была!
— Да с чего ты взяла? — повторила Далила.
Семенова сплюнула:
— Тьфу ты! Заладила, «с чего взяла» да «с чего взяла». С того и взяла, что шаги я услышала Люськины. В прихожей, зараза, топталась и в «глазок» на меня поглядывала, а дверь не открыла.
Самсонова озадачилась:
— И как думаешь, почему?
— Ха! Она еще спрашивает! — возмутилась Галина. — Психолог ты хренов! Разъясняю, раз своих нет мозгов. От своего дома Люська меня отваживает.
— Да ладно, — не обижаясь на грубость, отмахнулась Далила, — нашла кого в хитрости обвинить. Людмила не способна действовать тихой сапой. Ей привычней выступать с открытым забралом. Если что не по нраву, скажет прямо в глаза.
Галина всплеснула руками:
— Что ж не сказала? Эх, Далька, святая ты простота, — уже совсем мягко попеняла она и запричитала: — Говорю, и зря ты не слушаешь: как только ты, Самсонова, появилась, я сразу стала ей не нужна. А раньше Люська жить без меня не могла, то и дело звонила, звала, на Карачку жаловалась, на своего кобеля.
Галина сделала паузу и, покончив с жалобами, пошла в наступление.
— Теперь ты жилетка для Люськи, а я ей не ровня, — зло прищурившись, заявила она. — Еще бы, вы обе дамы из высшего общества. Ты знаменитая, Люська богатая, а кто я против вас? Так, нищая неудачница.
Далила опешила:
— Здрасте! Что ты несешь?!
— До свидания! — отмахнулась Галина.
И разрыдалась.
— А что у меня на душе, никому не интересно, — всхлипывая, пропищала она. — Я, может, в петлю скоро полезу, но всем наплевать.
Далила схватилась за сердце:
— Да что же это такое?! Что случилось?! Немедленно говори! Линочка где?! — всполошилась она.
— С Линкой нормально. Линочка спит, а он снова пропал, — размазывая косметику по щекам, сообщила Галина и по-бабьи завыла: — У-уу, он пропа-ал! Теперь уже точно пропа-ал!
— Фу-у, как ты меня напугала, — облегченно вздохнула Далила и строго осведомилась: — Он, это Голос?
Семенова пискнула:
— Да.
И спокойно себе подвывала, не собираясь ничего пояснять.
— Что «да»?! — взорвалась Далила. — Что «да»? Продолжай! Как это он пропал? Дело у вас чуть ли не к свадьбе шло, как я поняла, так почему он пропал, этот Голос? Ты ему что-то не то сказала?
— Всего лишь сказала ему, что боюсь.
— Чего боишься?
— Всего.
Далила потрясла головой:
— «Исчерпывающую» ты, Семенова, даешь информацию. Так не пойдет. Давай по порядку.
Галина отставила свое вытье и лихорадочно затрещала, заходя издалека:
— Да, он каждый день мне звонил, да, дело шло если не к свадьбе, то вроде бы к отношениям. Я анонимно влюбилась. Но влюбилась, незнамо в кого. Кто он? Как выглядит? Откуда узнал про меня? Почему мне звонит? Больше года! Даже имени своего он назвать не хотел, чертов Голос. Но я все равно влюбилась по-сумасшедшему, только тем и занималась, что ждала от него звонка. Жила лишь нашими разговорами. Шмоточки Линке стираю, кашку варю, полы подметаю, просто по квартире хожу и все вспоминаю, вспоминаю. Как обалдевшая от любви девчонка, проматываю по сто раз в голове наш разговор. Что он сказал мне, что я ему отвечала, как он одобрил меня, пожалел, рассмеялся, какую, где паузу сделал…
Все подмечаю, все жадно ловлю!
А порядочная стала какая?! Добровольно себя заточила, дом свой превратила в тюрьму. Все жду, выйти боюсь: а вдруг позвонит? Вдруг меня не застанет?
Семенова разошлась не на шутку: ее исповеди, казалось, не будет конца. Далила, мельком взглянув на часы, робко, с мольбой, перебила подругу:
— Галь, я все это знаю. Зачем ты опять?
— А затем, — прогремела Галина, — ты же у нас психолог! Ты аналитик, мать вашу так!
— Ну и что?
— Ты науськивала меня влюбиться в него, я и влюбилась! Да и как было мне не влюбиться, когда ты взахлеб нахваливала: «Ах, Голос! Ах, умный он, добрый! Порядочный он какой!» А теперь что?
— Что теперь? — растерялась Далила.
— А теперь я страдаю! А он заморочил бабе мозги и в кусты! Чертов маньяк!
— Маньяк?
— Да! Маньяк!
— Да с чего ты взяла?
Галина взглядом испепелила подругу и мстительно изрекла:
— Люська меня надоумила.
Далила воскликнула:
— Ты меня удивляешь! Люська-то здесь при чем?
— А меня удивляет, — разъярилась Галина, — где же ты, умная наша да образованная, в это время была? Почему ты не додумалась, что Голос-то мой, оказывается, настоящий маньяк?
Далила, ядовито прищурившись, саркастично осведомилась:
— А Люська наша додумалась как? По каким признакам определила? Она у нас что, специалистка по маньякам?
Галина рассекла воздух рукой:
— По всем признакам. Сколько я его ни пытала, он имя свое не назвал. А знаешь почему?
— Почему?
— Скрывается, гад. Обнаружить свое настоящее имя боится.
— И потому он, значит, маньяк, — рассмеялась Далила. — Да, странная у вас, девочки, логика. Вообще-то у маньяка обычно есть цель.
Галина радостно подтвердила:
— Точно. Он хочет выманить меня из квартиры, изнасиловать и зверски убить.
— И поэтому целый год тянет резину. Ты забыла? Он целый год в телефонную трубку молчал. Сама же жаловалась, что с трудом беднягу разговорила. Ах, какой милый, скромный, застенчивый и, главное, терпеливый объявился маньяк.
Галина изрекла с видом доки:
— Извращенец он!
— Не говори ерунды, — рассердилась Далила. — Твой Голос не извращенец. Будь он маньяком, давно бы назвался Ромой, Димой, Кириллом… Да кем угодно, лишь бы тебя расслабить и это…