Моя. Чужая. Беременная (СИ)

– Погоди, а смысл его действий? Что за фирма?
– “Стройхаус”. Занимается строительством частных домов под ключ в нашем районе. Последнее время они стали продавать готовые коттеджи с аукциона.
– И чтобы больше заработать, он решил искусственно завышать ставки? – усмехаюсь. – Умно. Надеюсь, ты его послал?
– Да, но он чуть кабинет не разнес и требовал вас. Орал, что такая тактика одобрена владельцем и генеральным директором этого “Стройхауса”.
– Интересно… А сам владелец связывался с тобой?
– Нет, но я проверил. Это его жена, Камушкина Анастасия Дмитриевна.
И почему у меня такое чувство, что я только что вступил в нечто мягкое, теплое и дурно пахнущее?
Вспоминаю репортаж из новостей. Всклокоченного мужика с трехдневной щетиной, так ненатурально скорбящего над погибшей женой. Прозвучавшие обвинения. Санчо только что подтвердил слова ведущей.
Я прощаюсь с ним, отключаю связь, но еще несколько минут сижу, уставившись в потухший экран. В голове крутится какая-то мысль, никак не давая поймать себя за хвост.
Что-то не так. Нутром чую, что-то не так. Надо бы копнуть поглубже этого Камушкина, какой-то он мутный. Завтра же этим займусь.
Приняв решение, направляюсь к Асе.
На кухне ее нет. Стучу в комнату – тишина. Может, ей плохо? Внутри леденеет все от тревоги, и я рывком открываю дверь на себя.
В комнате пусто. Ее нигде нет.
Из ванны доносится шум воды.
Замираю перед дверью. Буду полным идиотом, если сейчас просто вломлюсь в ванну, а Ася там моется.
Но вдруг она опять потеряла сознание? Решившись, стучу.
Никто не отвечает.
– Ася! – зову ее, но никто не откликается.
Распахиваю дверь.
Первое, что бросается в глаза – матовая дверка душевой кабины и женский силуэт за ней. Очень привлекательный женский силуэт…
Замираю в дверях. Понимаю, что должен выйти, но… не могу. Ноги будто приклеились к полу.
Смотрю на нее. Пожираю глазами.
Она меня не слышит. Стоит ко мне боком, подняв руки, и моет голову. Капли воды стекают по ее коже. Аккуратная грудь слегка поднимается вслед за движением рук. Я как дурак смотрю на нее. На изгибы ее фигуры, на стройные ноги и задницу…
Вот она наклоняется и начинает намыливать ноги…
Прогибается в пояснице как кошка.
Жар в паху дает о себе знать, потому что у меня сейчас все мысли ниже пояса. Их столько, что становится трудно дышать. То ли отбросить принципы, отодвинуть эту чертову дверку и присоединиться к ней, то ли выйти.
Я, как самый настоящий извращенец, не могу отвести жадных глаз от голой девушки передо мной.
Понимаю, она в любой момент может обернуться и заметить меня, но не могу отказать себе в удовольствии, не могу отвернуться...
Хочу ее. Прямо сейчас...
Так, стоп, хватит. У меня есть невеста.
Вызываю в мыслях образ Ларисы, ее запах и… чувствую отторжение. Не то. Будто после бокала марочного коньяка хлебнул бормотухи.
Делаю шаг назад и бесшумно закрываю за собой дверь. Следующие пару часов провожу в тренажерке, отрабатывая удары на груше. Пока с меня не сходит семь потов. Все тело гудит, каждая мышца ноет. Давно я так не выкладывался.
 Иду под душ. Воду делаю максимально холодной, чтобы остудить разгоряченное тело. Упираюсь руками в стену и, наклонив голову, смотрю, как вода закручивается воронкой, уходит в слив.
Но мысли, как заколдованные, возвращаются к Асе. К тому, что я видел. Перед глазами так и стоит ее обнаженное тело, изогнувшееся в пояснице.
Пытаюсь выбросить ее из головы – и не могу. Будто приворожила. Не выдержав, голый топаю к бару, хватаю первую попавшуюся бутылку и пью из горла. Хоть так перестану думать о ней.
В конце концов, она моя гостья, она беременна, а я… я женюсь на другой.
Последняя мысль вызывает во мне отвращение. К Лариске. К ситуации, в которую я попал. И к себе. Прежде всего к себе.
Чувствую, что сегодня вряд ли усну...
2.  АСЯ
– Значит так, смотри сюда, – говорит Татьяна Ивановна сразу после завтрака. Похоже, она едва дождалась пока я проснусь и выйду на кухню. – Максим Николаевич распорядился, чтобы я тебе дом показала.
 
Киваю. Жаль, что не застала его утром. Спала как убитая, почти ничего не слышала. А теперь меня мучает мысль, что я ему вчера даже спокойной ночи не пожелала. Думала подняться на второй этаж, даже к лестнице подошла. Но Татьяна шла мимо и такой взгляд на меня бросила, что я посчитала за лучшее молча убраться оттуда. Хорошо еще, что догадалась оставить телефон в кухне на столе. Сейчас там его уже нет, видимо, Макс забрал.
А Татьяна и сейчас смотрит на меня так, будто думает, что я собираюсь сделать что-то плохое. Украсть котлету из сковородки?
И все же, мне очень хотелось сказать на ночь Максу что-то приятное. Безумный вечерок выдался. И я, конечно, показала себя во всей красе. Это ж надо было додуматься: выскочить к собакам! А все из-за этой кошечки.
Интересно, кто она ему? Жена? Или любовница?
Сомневаюсь, что жена так будет себя вести… Скорее любовница.
От этой мысли во рту становится кисло, и я невольно морщусь.
– Эй, ты меня слушаешь? – Татьяна Ивановна щелкает пальцами у меня перед носом. – Плохо стало?
– А? Нет, простите. Задумалась.
Поспешно изображаю искренний интерес.
– Ладно, ты если что, говори. Максим Николаевич предупредил, что у тебя первый триместр, и сказал, чтобы ты ничего тяжелого не поднимала, – строго продолжает она и показывает на дверь. – Это погреб. Там соленья, грибочки и остальные закрутки. Так же там и мясо для собак в морозильной камере.
Она открывает нижние шкафчики, в которых хранятся огромные казаны.
– Это кастрюли для собак. В них я варю кашу с мясом, а кости Максим Николаевич дает отдельно. Шпик и Буран любят погрызть мослы, Фунт больше бублики любит. Остальные не такие привередливые, едят все подряд. Если что, будешь их тоже кормить.
Я киваю, стараясь запомнить все, особенно клички собак. Хотя вряд ли это получится с первого раза. И вряд ли я наберусь храбрости, чтобы выйти к ним с костью в руке. Они и так меня вчера чуть не сожрали.
– Пойдем, покажу как морозильную камеру открывать, – Татьяна Ивановна открывает дверь в погреб.
– Хорошо.
Следом за ней переступаю порог. Тут темно, интересно, а электричество в эту часть дома не провели?
Она щелкает выключателем, и под потолком вспыхивает яркий свет.
– Включатель тут сбоку, – Татьяна Ивановна показывает на утопленный в стену тумблер.
Если бы не это, я бы в жизни его не нашла.
Мы спускаемся по узкой бетонной лестнице. Прохладный воздух вызывает мурашки по всему телу. Я слегка ежусь. У меня все еще нет подходящей одежды, приходится довольствоваться выданным халатом.
– Да, вот еще, чуть не забыла, – вспоминает домработница. – Максим Николаевич сказал, что твой заказ Егор привезет.
Ну вот, уже что-то хорошее.
Она проводит мне небольшую экскурсию по погребу. Деревянные полки просто ломятся от всякого рода баночек, скляночек и бутылок. Огурчики маринованные, помидорки в собственном соку, перец с сельдереем, кабачки, баклажаны, овощная икра…
Рот наполняется слюной, несмотря на то, что я только что плотно поела.
А еще варенье двенадцати видов, повидло, сиропы и алкоголь. Судя по всему, не дешевый. Запыленные бутылки покоятся на специальных стеллажах ячеечной формы. Да тут целую вечеринку можно устроить и месяц не выходить никуда!
– Это морозильник, – Татьяна Ивановна подводит меня к огромной железной двери, от которой веет морозом. – Здесь хранится мясо для нас и для собак. Смотри, закрывать надо плотно, чтобы теплый воздух туда не попал. Все поняла?
 Она демонстрирует устройство блестящей ручки, похожей на те, которыми запирают двери рефрижераторов.
Я послушно киваю.
– Попробуй сама. Следи, чтобы дверь герметично закрылась. Максим Николаевич предупредил, что уже познакомил тебя с собаками. Я сегодня сама им кашу сварю, а ты вынесешь. Только кастрюли потом собрать не забудь. На улице “минус пять”, весна, чтоб ее. Кастрюли перемерзнут, у собак языки прилипают, потом они и от теплой каши шарахаются как от чумы, приходится в дом запускать и с ложки кормить. А тут паркет, ты сама видела. Поцарапают когтями, а мне – натирай.