Дороги и Тропы (СИ)

— Вот откуда взялась легенда про волшебную арку, за которой дорога в светлый и добрый мир!
— Скорее всего. И скорее всего, она там и есть. Я мечтал когда-нибудь её найти, но теперь не знаю, удастся ли мне хотя бы спокойно закончить Академию.
Тайри было больно смотреть на такого грустного и подавленного брата, и она сказала, осторожно взяв его за руку:
— Я найду её для тебя, Нори. Обязательно найду.
— Спасибо, сестренка, — благодарно улыбнулся кузен, — только ты сначала подрасти, хорошо? Путешествие потребует от тебя много сил.
— Нам пора уезжать?
— Ты угадала. Пора домой. — Он произнес это, точно собственный приговор. Домой Номару совершенно не хотелось. Пожалуй, в первый раз Тайри не знала, как утешить брата, потому что она-то домой очень хотела. Она соскучилась по отцу, у нее накопилась тысяча вопросов к матери о её родичах из Уккабских лесов: каковы их обычаи, что они могут, в чем их сила и почему они не любят столичных магов. Впрочем, последнее ей и так было ясно.
Юные Даллеты думали, что вернутся домой также, как приехали — через цветущие приморские долины, загадочный тоннель, а оттуда спустятся по горным дорогам, завитым, точно бараний рог. Но судьба в лице адмирала Альге распорядилась иначе. «Мы пойдем на моем фрегате» — сказал он, и отвел им пару дней на сборы и прощания. Тайри недоумевала, с чего вдруг такая спешка и что собирать: вещей-то всего ничего. Это теперь, став взрослее, она поняла, что старый моряк просто дал время попрощаться Номару и своей рано овдовевшей дочери. Как он смотрел на них тогда: с глубокой печалью и одобрением. Ничего не говорил, никогда не мешал, лучше прочих понимая, что у этих двоих времени почти не осталось. Он что-то знал о том, как может сложиться судьба молодого Даллета, знал и заранее сочувствовал. Наверное, именно поэтому лорд Альге и не позволил им тратить время на сухопутное путешествие.
Когда восьмивесельная шлюпка отчалила от берега, и силуэты провожавших их леди Ифар и Трома-младшего стали плохо различимы, Номар тяжко вздохнул и задал сестренке совершенно недетский вопрос:
— Как думаешь, мы с ней еще встретимся?
Риторические вопросы так не задают — глядя в глаза собеседнику с надеждой и печалью. Тогда Тайри впервые ощутила, как на слова брата откликнулось не только её сердце, но и нечто большее, непонятное, с чем был связан её дар. По спине пробежали мурашки, а в глаза точно плеснули соленой морской водой. На секунду мир исказился, веки резануло болью. Интересно, где такие моря, вода которых позволяет заглянуть в чужое будущее?
— Вы обязательно встретитесь, Нори. Вам никуда не деться друг от друга. Ты будешь появляться и исчезать, а она — ждать тебя, даже когда все остальные потеряют надежду, — медленно проговорила Тайри почти шепотом. Незачем посторонним знать о том, что ей открылось. Кузен крепко обнял её за плечи, прижал к себе, неловко чмокнул в висок, где начинались светлые, с медовым отливом, завитки волос.
— Ты дрожишь. Замерзла?
— Не-а, — совсем другим голосом ответила его сестренка, снова становясь семилетней девочкой. — Мне страшно. Было. И глаза болят.
Маг и сын мага, Номар понял, что все услышанное им сейчас — настоящее. Настоящее предвидение, очень опасное для детей, да и для обученных всем премудростям взрослых тоже. Потревоженное время всегда накладывает свой отпечаток. Номар видел пророков и ни за что на свете не желал Тайри такой судьбы.
— Девочка моя, ты больше так не делай, ладно? Не заглядывай так далеко, даже ради меня, — попросил он ласково.
— Оно само, Нори, — страх отступил, и напряжение вместе с медленно исчезающей болью пролилось слезами. Тайри всхлипывала, вцепившись в руку брата, соленые ручейки постепенно пропитывали её шарф и воротник куртки. — Мне просто стало так жаль тебя и леди Ифар. А потом я увидела что-то… смутное. А слова запомнила. Но если ты просишь, то я больше не буду к этому прислушиваться.
Номар стирал слезы с её щек и подбородка, говорил что-то успокаивающее, перескакивая с одного на другое, а в душе отчаянно молился, чтобы ищейки из тайной службы Императора никогда не узнали об этом случайном её даре. И не превратили бы чудесную общительную и веселую девочку в угрюмое, живущее в темноте существо, для которого каждая новая встреча с вопрошающим — пытка. Каждый новый ответ на вопрос возвращался к предсказателю хорошо если головной болью или слабостью. Поговаривали, что они платят за способность видеть сквозь время своей жизнью: часами, днями, годами. Потому и живут так недолго. Умные родители, разглядев у родного чада подобный дар, всячески прячут его от посторонних, а когда дитя войдет в возраст, стараются побыстрее его женить или отдать замуж. Да так, чтобы сразу внуками обзавестись. Потому что, как только у потенциального провидца рождался ребенок, дар исчезает, уступая место обычной родительской интуиции.
 
**** **** ****
Путешествие на корабле было удивительно спокойным. Погода благоприятствовала, ветер дул попутный, а море оставалось теплым. Тайри научилась без страха нырять прямо с борта, вязать морские узлы и ловко лазать по вантам вслед за юнгами. Экипаж больше всего любил, когда оба Даллета помогали коку на камбузе — еда почему-то становилась в разы вкуснее. Адмирал подолгу беседовал с Номаром на мостике или закрывшись в своей каюте. После этих разговоров кузен Тайри был мрачен и неразговорчив. Так, в молчании, они и прибыли в залив Светлых Крыл, откуда до Столицы оставалось несколько часов ходу под парусами. Брат и сестра стояли на баке, прижавшись к плечу плечом, а адмирал смотрел на них с высоты мостика и думал о том, как этим двоим повезло. Они верили друг другу, как никому на свете, и никакие жизненные коллизии не способны теперь разрушить их доверие и привязанность. Великая редкость и удача — встретить такого человека. А еще этим двоим страшно не повезло — слишком рано привлечь к себе внимание императорских магов. Хотя, родившись Даллетом, трудно избежать подобного. Разве что в монастырь удалиться, едва научившись говорить, и никогда не пытаться развивать семейные таланты. Возможно ли перестать быть тем, кто ты есть? И что хуже: вечно пытаться ускользнуть от ищеек Его величества или отказаться от всего, дарованного тебе свыше? Стоит ли спокойствие такой жертвы?
Тайри и сейчас закрывала глаза и чувствовала руку брата на своем плече. Больше никогда у них не было случая, чтобы вот так помолчать вдвоем о самом главном. Да что там, даже просто поговорить спокойно, не оглядываясь и не боясь произнести что-то лишнее для посторонних ушей, они уже не могли. После этого минул год — суматошный, переполненный событиями. Школа, занятия с мамой, поездка к родственникам в Уккабские леса, новые люди, так и не ставшие друзьями и не задержавшиеся в её жизни. И день рождения — последний раз, когда они с братом виделись. Номар подарил ей великолепное кольцо. Вещь для королевы, сказал тогда отец, никак не меньше. А потом они долго вспоминали тот счастливый месяц у моря. Уходя, кузен сказал ей:
— Тайо, если тебе что-то наговорят про меня — не верь. И если скажут, что я умер — не верь тоже.
— Ты же знаешь, что заставить меня поверить в подобное невозможно. Я тебя чувствую, — пожала плечиками юная герцогиня Даллет.
— Ну… возможно я буду так далеко, что твое чутье не сработает.
От этих слов девочке сразу стало холодно и грустно.
— Хорошо, обещаю. Знай, я всегда буду ждать тебя, хоть до конца времен.
— Это очень серьезное обещание, Тайо. И я его принимаю. Ты даже представить себе не можешь, как это важно — чтобы хоть одна родная душа ждала тебя, несмотря ни на что. И еще, если тебе понадобится помощь — только подумай обо мне, и я буду рядом.
Через пару недель брат исчез, и отец попросил как можно реже называть вслух его имя. Особенно на людях. Никто в те дни не озаботился объяснить Тайри, что произошло. Ей просто сказали: "Так надо!". Безусловно, она догадывалась, что все случившееся — эхо летних событий, но с тех пор она возненавидела все эти "так надо", сопровождаемые многозначительными взглядами вместо внятных объяснений.