Н 8 (СИ)
Кафе я нашел сразу по изображению Маяковского на затемненном стекле. Вошел внутрь, огляделся, оценил стилизацию. Даже граммофон где-то раздобыли и водрузили на столик у стены. На стенах — фотографии Есенина, Ахматовой, Цветаевой, Гиппиус, каких-то неизвестных людей — видимо, просто для антуража. Судя по афише и сцене с микрофоном, поэты выступали тут и сейчас.
В памяти зазвучала песня, которую давным-давно слушала мама: «Когда-то в годы НЭПа, когда-то в моду степа и черно-бурых лис через плечо»… Хорошее заведение, атмосферное. Пришел я на полчаса раньше, заказал себе стейк с картошкой и салатом, расправился с ним и потягивал великолепный земляничный морс, когда вошла Семерка, теперь напоминающая парня. Она прихрамывала, опираясь на трость. Помахала мне, сняла пальто и осталась в черном брючном костюме с галстуком.
— Привет, — хрипло поздоровалась она, кашлянула, села, подтягивая меню.
— Вижу, идешь на поправку, — сказал я.
— Контрактуры, плюс, пока лежала на вытяжке, тазобедренный сустав кря. Нужна операция. Но это фигня, если брать в расчет, что могла вообще лишиться ноги.
— Ты знаешь, что… опять, да?
Она сжала челюсти, кивнула.
— Работаем. Поймаю суку, без ног оставлю. Без обеих.
Заказав кофе, она посмотрела в упор.
— Ты по какому вопросу?
Я достал лист бумаги и написал данные Кардинала, добавил: «Плюс информация по убитому — в первую очередь. С кем контактировал, где бывал. И крайне желательны сведения о последних трех погибших самородках».
— Помнишь его? — Я ткнул в имя Кардинала. — Мне нужно знать, сидит он или уже откинулся. Если второе, нужен адрес.
— Ясно, — кивнула она. — Зачем — не спрашиваю. Будет. Пришлю шифрованным каналом, причем сегодня же вечером. По второму запросу нужно время. Дело-то не я веду. И еще старые дела надо поднимать.
Мы немного поболтали ни о чем и разошлись. Я приехал в Михайловск на новой машине засветло, припарковался во дворе, поднялся к себе, глянул на авто сверху — будто огненный сполох среди серых, черных, белых машин. Рине понравится. Жаль, она вернется в одиннадцатом часу, не сможет оценить машинку во всей красе.
Я прошелся по квартире. Времени-то прошло всего ничего, а уже привык к Дарине, нет ее — и чего-то не хватает, пусто, гулко. Пиликнул телефон. Первая мысль была — Рина, но нет, это написала Семерка данные по Кардиналу. Он пока еще сидел, но по УДО освободиться должен был двадцать первого марта. Ясное дело, в первый же день его трогать нельзя. Двадцать третьего у нас игра с «Нефтчи» из Баку, а вот двадцать четвертого нагряну к нему в Лиловск. У него было несколько квартир, но постоянно он проживал в пригороде Лиловска в частном доме.
Есть шанс, что на воле, да материально замотивированный, он возьмется за дело, и это даст результат.
Глава 22
Горячие парни из Баку
23 марта 2025
Если игра выпадала на праздничный день или воскресенье, то начиналась она обычно после обеда, вот как сегодня, в 14.00, пока еще светло и относительно тепло, а зрители все равно сидят дома и на работу им не надо. В будни же — всегда вечером.
Освобождались мы в пять. Чтобы день не пропадал даром, я собирался решить один важный вопрос: после игры наведаться к Кардиналу. Да, он недавно откинулся и еще, наверное, празднует освобождение, но я поступил с ним по-человечески, когда мог бы сдать ментам или БР после того, как он меня послал, потому рассчитывал на снисхождение.
Рине нужно было на работу к девяти, в то время как все наши собирались в десять, потому мы на новенькой машине, уже оформленной на меня, стартовали в полдевятого, и перед разминкой я получил порцию массажа от Дарины. Надо отдать должное, тренировки не прошли даром, и сила в руках хрупкой на вид девушки была колоссальная, при этом никакой боли. Наверное, потому что на мне Рина училась распределять силу, игралась с мышцами, расслабляя их, растягивая связки. В общем, после массажа мне хотелось взлететь.
Команда полностью перебралась на стадион «Торпедо», переименованный в «Титан-1», а на Северном обосновался Матвеич, который собирал дубль, и ему приходилось ох как непросто, потому что нормальной школы футбола в Михайловске не было. А в том спорткомплексе не было реабилитолога, потому с Матвеичем, который все не мог восстановиться после травмы, мы столкнулись у выхода. Пожали друг другу руки.
— Ну, как дела? — спросил его я.
Он махнул рукой — что голову кому-то отрубил.
— Полный отстой. Еле десять человек нашел, из них только двое играют, но им по шестнадцать лет.
— Так Щенникова, Потупчика, Котова и Синяка забери, пусть учат молодняк. Они пообтесались, на общем фоне еще и смотреться будут.
— Ага, — буркнул он. — Остальным-то до двадцати. И назовем команду «Отцы и дети». — Матвеич криво усмехнулся. — Нам не с дубля надо начинать, а с молодежки. Даже не так, нам нужен детский тренер, чтобы растить смену вот с такого. — Он опустил руку чуть ли не до самой земли.
Я направился в раздевалку, а Матвеич, прихрамывая, — к Рине.
Когда жили в трешке, мы с парнями обсуждали все дома, сейчас же все новости несли в раздевалку. Там уже был Микроб, приехавший на байке и захвативший Клыка, который наотрез отказывался садиться за руль и обзаводиться личным транспортом.
— О, Саня! — воскликнул Федор. — Ты видел, что пишут эксперты?
— Опять нас дерьмом поливают? — предположил я.
— Нет! Прикинь! Пророчат нам победу! А я все думаю, откуда свист.
— Откуда? — не понял Клык.
— Рак на горе свистит! — улыбнулся Микроб.
— Это настораживает, учитывая способность экспертов ошибаться, когда дело касается нас, — сказал я.
— Нам бакинцы на один зуб, — констатировал факт Клыков.
— На один клык еще скажи, — скаламбурил Микроб, а я посоветовал:
— Вы при Саныче это не ляпните…
В коридоре затопали, дверь распахнулась, и в раздевалку ввалился Сэм, поднял пятерню.
— Привет, пацаны! — И ломанулся к своему шкафу, аж пол затрясся.
Следом за ним вошли Круминьш и Борода, вскоре подтянулись и остальные. Все были воодушевлены легкой добычей. Так и хотелось казать, что Баку это вам не Сан-Марино, у которых если выиграл со счетом, меньшим чем 5:0, то ты лошара.
В общем, размялись на поле, чуть покатали мяч, причем каждый старался показать класс, только у Сэма получалось кривенько, но он в другом был силен. Он у нас — торпеда, штурмовая группа в одном лице.
Когда снова собрались, Димидко свистнул, привлекая внимание, и вызверился:
— Мужики, а не рано вы расслабились?
Все запереглядывались, пожимая плечами: а мы че, а мы ниче.
— Просто настроение хорошее! — объяснил Левашов и покосился на мрачного Гусака, которого, видимо, ночью одолевали видения.
— Объясни, Саня, — попросил тренер. — Капитан ты или где⁈
Я понимал, что надо бы наших на землю спустить. Но как объяснить? Мы были сильны. Мы были мощны. Вон как играли со всеми! «Арарат» просто уничтожили, а теперь нам предстоит легковесная команда, которая с трудом сохраняла место в высшей лиге. Мы же смотрели, как они играли!
И все, что говорил Димидко — это как разговор не с нами. Потому что все и так все знали. Осталось только дождаться двух часов дня и показать, кто в поле хозяин.
И дождались. Выходили под восторженный вой и аплодисменты болельщиков, будто танцуя, махали трибунам, предвкушавшим красивый футбол.
Легкая команда? Вот и у нас вышли с самого начала «легковесные» нападающие, Ведьмак с Цыбой. И мне было понятно зачем: сначала, как раньше, загонять защиту, а потом на замену выйдут высокие тяжеловесы и просто передавят, пережмут соперника.
Матч так и начался — красиво и быстр обводили друг друга, убегали вперед… То есть пытались убегать. Все же получалась ярка игра с темпераментным соперником, бакинцы сопротивлялись отчаянно.
Правда, мяч летал в основном в середине поля. Как будто только полузащитники друг с другом играли, и кто из них сильнее, тот и победит. Зато Клык, Лабич и Жека наконец проявили себя. Вот только засада, их соперники оказались равными. У Бакинцев прихрамывала защита, нападалы тоже нашим уступали, вся их сила — в полузащите, потому возникла толкучка в центре поля. Уперлись лоб в лоб, встали, толкаются…