Маленькая хозяйка волшебной лавки (СИ)

Оно мучило меня до тех пор, пока я не скрылась за дверью, ведущей к комнатам.
Эйден Рэнольд определенно обладал очень странными магическими способностями. И желанием пугать людей, вот это уж точно.
Соня уже не спала, и я отругала себя за то что оставила дочь одну. Она сидела на кровати растерянно хлопая сонными глазками, а увидев меня расплылась в улыбке.
— Я готовила нам ужин, — виновато улыбнулась и я. Оставила тарелку на прикроватной тумбочке и чмокнула дочь в лоб. Жар не спал, кажется, наоборот усилился. — Но сначала нужно выпить таблетки, хорошо?
— Фу-у-у, — скривила она губки. 
— Надо, милая. Ты заболела, а к доктору мы не попадем, понимаешь?
Соня снова скривилась. Она всегда так делала, когда ей что-то не нравилось, но выполняла просьбы беспрекословно. Таблетку я разломила на две части, и одну протянула дочери. Соня запила невкусную пилюлю остатками чая, и без аппетита покосилась на лепешки.
— Я не хочу есть, мам. Хочу спать.
Насильно кормить ее я не стала. Укутала дочку в одеяло, и легла рядом.
— Спи, я побуду с тобой пока ты не проснешься, — шепнула ей на ухо. 
Что ж, сегодня на поиски работы мы не идем. Я не потащу больного ребенка на улицу, хоть там и не сильно холодно, а завтра мне уже выходить на работу на кухню. Если в “Ночлеге” всегда так мало гостей, то у меня будет время на дочь, пусть ей и придется находиться со мной на кухне, но это все же лучше чем одной в комнате, где даже мультики не посмотреть.
Пока я даже слабо не могла себе представить наше будущее. Соня заболела так не вовремя! Нет, болезнь никогда не бывает вовремя, но почему именно сегодня, когда мы только-только прибыли в Молот? 
Дочь мирно сопела, иногда покашливая во сне. Я гладила ее по руке, а потом села на кровати и с жадностью вгрызлась в лепешку. Желудок тут же радостно заурчал, и свою порцию еды я проглотила буквально за минуту. Этого достаточно для того, чтобы продержаться еще день.
За окном вновь началась метель. Сквозь щели в оконной раме в комнату попадал сквозняк, так что мне пришлось надеть пальто. Одеяло было для Сони, но и оно ее не спасало от холода. Впрочем, дочка не мерзла. Она словно горела в огне из-за температуры, а я прижимала ее к себе и старалась не плакать. Так мы пролежали до самой ночи. Я и глаз сомкнуть не могла, боялась что усну, а Соне станет еще хуже. Хотя, что я могла сделать? 
Ветер вдруг резко затих. Снежинки за окном застыли в воздухе, и время будто остановилось. Я попыталась повернуть голову в сторону двери, услышав скрип, но не смогла. Меня парализовало так же как уже было сегодня днем, и совсем глупой надо быть, чтобы не понять кто пришел.
— Забирай ее, — раздался в мертвой тишине уже знакомый голос. 
Меня окатило волной ужаса, но я не могла пошевелить и пальцем. С паникой смотрела, как руки, обтянутые черными кожаными перчатками, вытаскивают Соню из-под одеяла, как она куксится, начинает дергаться и распахивает глаза. 
— Мама! — Дочь пыталась кричать, но из-за больного горла могла только сипеть.
“Нет, нет, нет!” — орала я мысленно. Во мне бушевала ярость, я готова была разорвать Эйдена на части прямо в этой комнате, но могла только лежать, а моя рука, которой до этого я обнимала Соню, висела в воздухе недвижимо. 
— А с этой что делать? — спросил тот, кто забрал девочку, явно имея в виду меня.
Ему не ответили. Послышались шаги, дверь хлопнула, и в этот же миг все вновь ожило. Комнату наполнил свист ветра, шум с улицы, и громкие разговоры за стеной. Оцепенение прошло, я вскочила с кровати и бросилась к двери.
— Соня! — мой крик разнесся по пустому коридору. — Эйден! Соня!
Их не было. Словно растворились в воздухе! Я бросилась в зал. Пусто. Выбежала на улицу, в лицо тут же прилетела горсть колючих снежинок, волосы растрепались от порыва ветра.
— Соня! 
Из глаз брызнули слезы. Я бежала вдоль дороги, звала Эйдена, звала дочку, но их словно здесь и не было! Люди мирно спали в своих домах. Пару раз я слышала окрик из открытых форточек, но когда я спрашивала появившихся в окнах людей, видели ли они двух мужчин и девочку, мне никто не отвечал. В тот же миг люди прятались, захлопывая форточки.
 
Меня кто-то схватил за плечо и развернул. Доран щурился от снега, и что-то кричал мне на ухо. Я не слышала. В голове звенел колокол, заглушая все остальные звуки. 
— Алена! — рявкнул наконец Доран, и я отмерла. 
Схватила его за руки. 
— Где Эйден? Ты видел его? Они забрали Соню!
— Живо назад! 
— Доран, ты видел их?!
Мужчина схватил меня за локоть и потянул к “Ночлегу”, я пыталась вырваться, но сил не хватало. Кричала, просила сказать мне куда унесли моего ребенка, но Доран словно не слышал. Тянул меня к ночлежке, и в какой-то момент подхватил на руки и перекинул через плечо. Я больше не сопротивлялась.
Когда дверь за нами захлопнулась, мужчина усадил меня за стол и сел рядом. Из кухни выглянула взволнованная Асья. 
— Принеси чай, — бросил ей Доран, и девушка тут же скрылась за дверью. Мужчина повернулся ко мне. — Я догадываюсь куда увели Соню. Он всех туда уводит. Но сейчас тебе туда не добраться, слышишь? Завтра утром встанешь и я отвезу тебя до главной дороги, дальше пешком. 
— Сейчас!
— Завтра! На улице метель, ты и ста метров не пройдешь. 
— Зачем она им? — я снова разревелась. Руки тряслись словно у пьяницы, я схватила Дорана за лацканы драненького пиджака и тряхнула. Попыталась тряхнуть. Мужчина даже не шелохнулся. — Ей пять лет, что они с ней сделают? Зачем она им? Он должен был забрать меня, меня! 
— Не знаю я! Эйден никого не забирает просто так. Значит так было нужно. По-хорошему, я должен выгнать тебя, чтобы он снова не пришел, но твое счастье что я добрый человек. Да прекрати реветь! 
Я вздрогнула, и вытерла мокрые щеки. Слезы лились сами по себе, хоть я и понимала, что плач никак не поможет. Асья принесла чай, Доран заставил меня выпить половину кружки залпом, и только тогда я немного успокоилась. Голова прояснилась, в мыслях стало появляться что-то наподобие плана. 
— Куда он ее унес? Почему? — повторяла как заведенная, и Доран терпеливо отвечал.
— Почему — не знаю, но знаю куда. Успокойся, утром отвезу.
— Он будет ее пытать?.. Зачем ему Соня? Он ведь казнит только Путешественников! Он хочет знать где Балдер Нел? Я не знаю, где он, не знаю! Почему Эйден не забрал меня? Что может сказать ему маленький ребенок?
Я выдохнула последний вопрос и глаза стали слипаться. Пыталась противиться сну. Вскочила со скамейки, попрыгала, потерла лицо руками… 
Меня заволокла тьма, и я отключилась. Последнее что помню, как сильные руки подхватили мое безвольное тело.
Приходила в себя постепенно. Сначала появились звуки метели за окном, потом я почувствовала запах свежего хлеба. Распахнула глаза и обвела взглядом свою комнату. Я лежала на кровати, а на стуле напротив сидела Асья. На тумбочке рядом стояла кружка молока и ломоть горячего хлеба. Девушка, увидев, что я очнулась, поднялась с места.
— Уже утро, Алена. 
Я села на постели. Горло жгло словно огнем, лицо опухло от невыплаканных слез. Молоко помогло прокашляться, и я смогла заговорить. 
— Доран обещал меня отвезти, — я выпуталась из одеяла и бросилась к двери. 
— Он ждет на улице в повозке! — крикнула Асья, когда я была уже в коридоре.
Вылетела на улицу, схватила ртом обжигающий холодом воздух и осмотрелась. Повозка, запряженная черным жеребцом, стояла справа от ночлежки. Когда я подбежала к ней, Доран открыл дверцу. 
— Залезай, давай.
Повозка сорвалась с места, едва я успела упасть на сиденье. Голова еще была туманной ото сна, желудок урчал, переваривая молоко, и меня затошнило. Плохое самочувствие последнее время часто преследовало меня, когда мне приходилось после сна резко встать. Высокое давление и тошнота это еще не самое худшее, и через какое-то время меня снова поклонит в сон.
Я стискивала зубы, и молча смотрела в окно. За ним мелькали дома, узкие улочки, магазинчики украшенные сотнями разноцветных огоньков. Вскоре городок остался позади, и повозка покатилась по широкой расчищенной дороге.