Ревизор: возвращение в СССР 3 (СИ)

— Так и собиралась, — ответила Елена.
— В одной руке сумки, в другой ребёнок? — не поверил я.
— Никита пешком шёл бы, — ответила она.
Угу. К утру пришли бы, — подумал я, но озвучивать вслух не стал.
Мы подошли к их дому. Свет не горел. Интересно! Мои что, к себе Эмку с Колей увели? Елена сразу напряженно спросила:
— Где дети?
— У нас — не волнуйтесь, — уверенно заявил я.
Она стояла перед калиткой, не решаясь войти в дом.
— А Борис? — спросила она.
— Борис ушёл.
Она пошла к дому, видимо, подумав, что ее сожитель просто куда-то отлучился. Ничего-ничего, спешить не будем, пусть немного в себя с дороги придет. Правда, тут я вспомнил, что Борькины ключи забрал Герман. А есть ли вторые?
Но у Елены нашлись при себе ключи, и она вошла в дом.
Мы вошли следом за хозяйкой. Чёрный кот попытался проскочить в дом у нас между ногами, но я споткнулся об него и, похоже, наступил ему на что-то. Он обиженно взвыл и метнулся в хату.
— Извините, я не вижу ничего у себя под ногами из-за малого, — сказал я Елене, недовольно взглянувшей на меня.
Она сняла пальто, так и оставшись в платке, прошлась по дому, осмотрелась, ничего криминального не заметила.
— Так, что случилось? — спросила она немного уверенней.
— Что именно вас интересует? — спросил я.
— Где Борис? И почему Эмма с Колей у вас? — с вызовом спросила она, забирая у меня малого.
О! Похоже, начинается.
— А у вас у самой есть какие-нибудь предположения? — спросил я, с любопытством наблюдая за ней. — Что могло случиться?
— Что угодно, — резко ответила она. — Почём я знаю!?
— А вы не опасались оставлять детей одних с Борисом? — спросил я.
— А что Борис?! Человек как человек. Как все! — на повышенных тонах ответила она.
— Хотите сказать, что все к своим дочкам пристают и это нормально?
— Она ему не дочь!
— Поэтому можно приставать? — не отставал от неё я.
— Она сама виновата! — зло прошипела Елена.
Ух ты! У этой женщины разбег от испуганной тётушки до свирепой фурии, — тридцать секунд.
— В чем она виновата? Тем, что девчонкой родилась? — жёстко спросил я, подходя к ней. — Или тем, что ей с матерью не повезло?
— А что это ей с матерью не повезло? — уже чуть не визжала она. — Я что, плохая мать? Посмотрите на него, люди добрые! Он меня учить собрался!
— Молчать! — рявкнул я.
Она заткнулась и уставилась на меня, изумленно хлопая глазами. Ага, похоже только вот так, в стиле своего Кабана, она готова слушать, что мужик скажет. Но орать дальше без необходимости я не собирался. Попробую все же воздействовать на разум.
— Не плохая, а ужасная, — медленно и тихо заговорил я. — Всё зашло слишком далеко из-за вашего попустительства. Вам очень повезло, что Герман сегодня на работе. А то он вообще собирался выгнать вас с пацанами из этого дома по месту прописки к вашей матери. А Эмму к себе забрать.
Елена ошарашенно смотрела на меня.
— Да-да! С этого дня ваше поведение все будут разглядывать под микроскопом. И родственники Эммы по отцу, и общественность. И если вы опять начнёте решать свои проблемы за счёт дочери, последствия будут очень серьёзные для вас. Поверьте! Если у вас есть вопросы, обратитесь к моей бабушке. Она вам всё объяснит. И что здесь произошло, и что вам за это может быть. Почитайте на досуге Уголовный кодекс РСФСР, там все доступно сказано. Если у вас нет, я свой могу на пару дней одолжить.
Елена, послушав меня, боевой пыл полностью утратила. Давно уже заметил, и в двадцать первом веке это работает — стоит только упомянуть Уголовный кодекс, и многие тут же утрачивают прежнюю борзость. Правда, везде кидаться такими фразами не стоит — в частности, перед урками. Для них это слишком личное — можно спровоцировать на агрессию.
— А что здесь произошло? — спросил молчавший до этого Славка.
— Пойдём, — потащил его я к выходу. — Люди с дороги. Пусть отдохнут.
Мы вышли на улицу. Славку трясло. Эта Елена и впрямь та ещё мегера. Кого хочешь на эмоции раскрутит.
— Так что произошло? — повторил свой вопрос мрачный Славка.
 
Он что, подумал о самом плохом?
— Друг, к счастью, ничего произойти не успело! — поспешно воскликнул я. — Борька руки распускал и всё. Мы с Германом ему накатили и из дома выгнали. Ты только не показывай Эмме, что знаешь, а то она стесняется этого.
— И всё? — с облегчением выдохнул Славка.
— И всё, — подтвердил я.
— Ну Кабан!.. Ну сука… Попадись только… — бормотал Славка до самого моего дома. Мысли про карьеру у него напрочь из головы вылетели.
А я думал, что лучше бы не попался. А то ясно, кому хуже будет при их встрече: где здоровенный Кабан, и где Славка. Нет, таких жлобов по-другому надо учить.
Мы вдвоём со Славкой пошли к нам. Эмма с братом, действительно, оказались у нас. Женщины сидели за столом и с тревогой смотрели на нас.
— Ну, что она? — первой не выдержала Эмма.
Они, оказывается, видели в окно, как мы сопровождали Елену с ребёнком и с нетерпением ждали нашего появления.
— Блажит как сумасшедшая, — честно ответил я.
— Ой… — простонала Эмма, вжимаясь в стул.
— Схожу-ка я к ней, — строго сказала бабушка вставая.
— Подожди, ба, — остановил её я. — Она с дороги, измученная, нервы на взводе. Я ей все новости выложил, пусть она их, пока, обдумывает. А лучше, ночь с ними переспит. Утро вечера мудренее.
— А я? — жалобно спросила Эмма.
— Ты с Колей здесь, пожалуй, останешься. Пусть мать успокоится, — решил я. — Да, ба? — спохватившись, спросил я мнения бабушки, вспомнив, что мне ещё не по возрасту принимать самостоятельные решения.
Бабушка пожала плечами и развела руками, строго глядя на меня. Я так и не понял, что это значит. Но мое предложение приняли. Никто никуда не пошел.
Мы со Славкой сели за стол. Нас накормили. Я и забыл, что ещё не ужинал. Налил себе и Славке чаю. Мы сидели все вместе за столом. Настроение было не очень — Славка все еще был обуян дурными мыслями по поводу сожителя Эмминой матери.
— Я пойду, всё-таки, схожу к Ленке, — вдруг сказала бабушка.
— Давай, я с тобой схожу, — подхватился я. Не отпускать же ее одну к этой женщине, что дочку чуть в постель к сожителю не подложила.
— Ну пошли, — согласилась она.
Славка было тоже дернулся, но я кивнул головой в стороны Эммы, и он осел на стуле.
Мы оделись и вышли на улицу.
— Если она вдруг драться начнёт, ты не вмешивайся, — предупредила меня бабушка. — Я сама разберусь.
Ага, сейчас! Если она с кулаками на бабушку полезет, я в стороне точно стоять не буду. Но говорить ничего не стал — на месте разберемся.
Мы зашли в их дом символически постучавшись. Бабушка решительно вошла первая, я за ней. Как оказалось, можно было и не стучаться, всё равно никто бы не услышал.
Елена, лёжа на кровати за перегородкой, громко рыдала, а рядом с ней тихо плакал испуганный малыш.
Решимости у меня сразу поубавилось, на женские слёзы у меня всегда была аллергия. Это страшное и эффективное оружие против нормального мужика. Бабушка подошла к рыдающей хозяйке и тронула её за плечо.
— Лена, — позвала она. Та не реагировала. — Лена! — тряхнула её бабушка за плечо. — Прекрати истерику! Ребёнка напугала.
Лена подняла голову, посмотрела на неё полными слёз глазами, и с ещё большей силой заревела. Даже не заревела, а завыла.
Ой, как тут всё запущено-то!
— Возьми Никиту, отнеси к нам, — велела мне бабушка.
— А что потом? Вернуться?
— Не надо. Я тут сама справлюсь. — она гладила Елену по спине, а та рыдала и рыдала.
Я подхватил малого на руки. Елена сняла с него только шубку и шапку. Я как принёс малого, так он и был в валенках. Да уж! Схватил со стола детскую цигейковую шапку, посадил малого на стол, надел ему шапку поверх платка и перекинул резинку шапки вокруг головы. Прикольная система, у меня тоже была такая шапка в детстве. Шубка лежала тут же, я не стал её на малого надевать, завернул его в шубку и понёс к нам. Что тут идти-то? Два дома всего.