Всплеск силы (СИ)

— Практика, — выдохнула я и улыбнулась. — Меня сюда направили на практику.
Маливика улыбнулась:
— Сами Боги нас свели.
— Не совсем так, — я провела пальцем по шероховатому боку деревянной чаши. — Я выбрала это место по наводке Великой Ложи. Именно сюда Беона Селинера отправляли на последнее задание.
— Не может быть! — она все же разлила напиток себе на подол серого платья. — Расскажи мне все, дочка. Я хочу знать, что произошло с тобой за этот год. И прости… Прости за все.
Она отвела взгляд. А я вновь подавила желание кинуться к ней, упасть в ноги и уверять, что не держу зла ни за что. Ни за то, что письмо было прислано всего раз, и в нём так и не говорилось, куда она уехала. Ни за то, что молчала все эти годы и хранила тайну, которая причиняла ей самой нестерпимую боль. Я не держала на неё зла и поэтому выполнила просьбу.
— Рассказать все? На это уйдёт очень много времени. Я писала тебе письма, но не знала, куда их отправлять. У меня появились друзья и сила, у меня теперь вновь две искры, — она удивлённо выдохнула, но перебивать меня не стала. — Я стала победителем Состязания Стихий, вторая Селинер, вошедшая в этот список. Палата Магии открыла в своём отделении мой счёт, на который будут зачисляться роялти за изобретённое мной заклинание. Ваорлион женился, и в поместье сейчас наладился порядок благодаря Алире, той самой младшей дочери маркиза Кутюн, который подобным жестом отдал долг моему отцу. Я не знаю, что тебе рассказать и с чего начать. За этот год прошло слишком много, и я не хочу ничего упускать.
— Вторая искра, — заговорила Маливика, стоило мне замолчать, — ты вернула себе её. Но как? Награда за Состязание? Или те деньги, что получаешь от Палаты?
— Нет, — я качнула головой, — её мне подарил тот мужчина, который сейчас является моим куратором и приехал сюда вместе со студентами Академии на практику. Он спас меня от смерти.
— И ты ему за это должна…
В её голосе было столько боли, что мне сделалось не по себе.
— Да, мама, я ему должна. Но он не хочет принимать от меня клятву, потому долг лишь на словах.
Возможно, мне показалось, но она облегчённо выдохнула.
— А Нириит? — она задала этот вопрос настолько аккуратно, словно беспокоилась о своей названой младшей сестре.
— Прости, но я не хочу о ней говорить, — я качнула головой, думая о том, что именно из-за неё произошло все то, что случилось.
Если бы я знала это раньше, когда ещё не обрела стабильную силу, когда не могла себя контролировать полностью, то наверняка убила бы её. Убила бы за все то, что она сделала и пыталась сделать. И я совершенно бы не жалела о содеянном. Но не сейчас, когда я уже ступила на тот путь, который хотела пройти до конца. Сейчас у меня нет права на ошибку и на месть. Глупую, ничего не значащую и ничего не меняющую месть. Я не настолько слаба, чтобы опуститься до этого.
— Хорошо. А твои друзья? Расскажешь мне о них?
Она задавала вопрос за вопросом, аккуратно, словно боялась, что я сбегу, хлопну дверью и обвиню её во всём. Свеча медленно плакала воском, превращаясь в огарок и оставляя на подоконнике желтоватую застывшую лужу. Солнце лениво клонилось к западу, это было видно по его косым насыщенным лучам, а мы все говорили. Она спрашивала, а я отвечала.
Много слов было сказано в тот день, многое стало ясно нам обеим. И я очень жалела о том, что все эти годы не знала правды, тогда многого можно было бы избежать.
Когда вопросы коснулись Алеса, я вздрогнула и сухо ответила, что он получил по своим заслугам.
— Стало быть, мы с тобой тогда были правы, — отставила от себя давно опустевшую чашу мама. — И хорошо, что он больше тебя не потревожит. Кого нужно за это благодарить?
— Сагана, — я улыбнулась.
Это имя звучало за сегодня слишком часто. Он фигурировал почти во всех моих ответах и рассказах. Настолько часто, что я стала задумываться, а не лгу ли я себе о своих чувствах к нему. А потом отгоняла от себя эти мысли и возвращалась к маме, которую не видела год. И которую не знала двадцать лет.
 
— Надо будет и мне его поблагодарить, — в который раз проговорила матушка. — Познакомь нас обязательно.
— Хорошо, — в который раз пообещала я ей. — А теперь скажи, что делаешь в этом месте ты? Почему уехала, ничего не объяснив?
Она уже три раза уходила от этого вопроса, но сейчас я просто не оставляла ей выбора.
— Тут я могу не скрывать свою истинную сущность, — Маливика сейчас говорила о магии, которой не пользовалась больше двадцати лет, а может, даже и тридцати.
— Матушка, но ведь вы жили без неё столько времени, — я перешла на официальный тон и коварно усмехнулась, — что-то ведь побудило вас сорваться с тех мест, что вы считали домом, и вернуться на родину.
— Ох, Шерил, и где ты научилась так вести беседу? — вздохнула она, поправляя выбившиеся из причёски локоны, а я, к своему ужасу, заметила в таких ярких и блестящих чёрных волосах ниточки серебра.
— Саган, — я смогла лишь произнести имя чародея, не в силах отвести взгляд.
В Академии Двух Богов нам говорили, что чародеи могут жить дольше, выглядеть моложе, тратить на это свою магию. Но мама даже не пыталась, или же были другие причины…
— Ответь мне, — попросила я, замечая, что она поймала мой взгляд.
— Шерил, — Маливика спрятала поседевшую прядь и вздохнула, — за несколько дней до моего отъезда гонец принёс письмо из дома. Писал мне мой отец, хотя, скорее всего, он просто попросил кого-то. В Восточном Хастоу видели женщину, которая бросила меня ещё ребёнком.
— Ты сейчас говоришь о моей бабушке? — я выдохнула, вспоминая все то, что было известно о ней из единственного, пришедшего в академию, письма. — Она ведь пропала незадолго до того страшного происшествия, после которого вы приняли в свою семью Нириит.
— Да, всё было именно так, — мама подняла на меня яркие зелёные глаза, в которых отражалась такая усталость, что я в который раз за этот разговор подавила в себе желание оборвать её на полуслове и обнять. — Но дело не только в этом. Она выглядела точно так же, как в день своего исчезновения. Не постарела ни на минуту. Её видело несколько человек. По их словам, она прошла по главной улице, словно покинула дом и направилась в сторону леса. Я не хотела впутывать тебя в это. Думала, что разберусь со всем и напишу в письме, где нахожусь. Но потом началась эта беда со зверьём, и я решила обезопасить тебя.
— Ты приехала её найти?
Мама покачала головой:
— Это была не она. Я это чувствую. Твоя бабка никогда бы не вернулась в те места, которые когда-то покинула. Так было всегда. Она искала своё место и не находила его.
— Тогда… — я непонимающе нахмурилась. — Тогда кого видели жители Восточного Хастоу?
— Полуденный морок или иллюзию, — мама отвела взгляд. — Или предвестника скорой смерти. Года жизни, отмерянные Богами, твоему деду уже давно истекли. Но он и по сей день поддерживает порядок в этом селении. И я бы хотела, чтобы он увидел тебя перед тем, как… — её голос дрогнул.
— Мама, — в этот раз я оказалась рядом, не стала себя сдерживать. Прижав её к себе, погладила родительницу по волосам, которые уже никогда не будут полностью чёрными. — Все будет хорошо. Мы приехали сюда, чтобы разобраться с проблемой. Нам потребуется твоя помощь, ведь ты видела и знаешь, что тут происходит. А твой отец… Я с радостью познакомлюсь с ним.
— Я вряд ли чем смогу вам помочь, — а потом она ахнула и отстранилась. — Шерил, звери ведь стали выходить из чащи и бродить по селению практически сразу после того, как люди увидели морок Инлис. Неужели это как-то связано?
— Инлис? Так звали твою матушку?
Маливика кивнула и встала, отодвинув поскрипывающий стул к стене:
— Но об этом мы ещё успеем поговорить. Пойдём, я хочу представить тебя твоему деду.
Я пропустила маму к двери и последовала вслед за ней. Деревянный пол поскрипывал и выплёвывал в воздух пыль и труху каждый раз, как на доски наступали. К концу нашего пути у меня уже нестерпимо чесался нос и, наверное, покраснели глаза.