Вы весь дрожите, Поттер (СИ)
Мне становится дурно, от запаха крови скручивает нутро. И я по-прежнему мучительно нуждаюсь в своей палочке, спрятанной где-то в складках мантии Волдеморта.
— Avada Kedavra! — в просторных стенах очередной остервенелый крик Беллатрисы звучит объемнее и громче. Но на этот раз Грозный Глаз не успевает увернуться — получив магический удар в спину от Яксли, он открывает грудь для зеленой вспышки и грузно валится на пол, чтобы отныне никогда не встать.
Рывок Драко, красный всполох — и Яксли тоже падает навзничь.
Шок от смерти Грюма заполняет всего меня и заставляет действовать по наитию.
— Я очень тебя люблю, — говорю я, обернувшись, и целую секунду наслаждаюсь родными чертами Северуса. Возможно, у меня больше не будет такого шанса.
А затем бросаюсь на холодный камень, ползком добираюсь до мертвого тела Грюма и выхватываю из теплых пальцев сжатую в них палочку.
Северус же, страхуя меня, оказывается вовлечен в схватку с Беллатрисой.
— Снейп! — та, устранив со своего пути незнакомого мне аврора, переключает внимание на зельевара. — Я обещала, что ты ответишь за сорванное задание! Вот он, твой час расплаты, мерзкий урод!
— Выбирайте выражения, мадам Лестрейндж, — Снейп отражает посланное в него испепеляющее заклинание. — Everte Statum!
Они осыпают друг друга градом проклятий, мимоходом взрывая близлежащие предметы — фортепиано, вазы, стулья.
— Помоги мне, пожалуйста, — бормочу я палочке Грюма. — Твой хозяин бы этого хотел.
У меня есть единственный шанс добыть свою собственную палочку, пока Волдеморт погружен в изнурительную битву с Дамблдором и, кажется, забыл о ней. Выждав удобный момент, я восклицаю:
— Accio, палочка Гарри Поттера!
Мое драгоценное оружие тут же кочует ко мне в руки, и я готов на коленях возблагодарить всех богов, но вместо этого шепчу короткое «Спасибо» и прячу палочку Грозного Глаза в карман.
— НЕТ! — в ярости взревев от моего маневра, Риддл посылает в Дамблдора огромный огненный шар и принимается за меня. — Avada Kedavra!
— Expelliarmus!
То, что происходит дальше, ожидаемо, но оттого не менее жутко: палочки-сестры по-прежнему не желают сражаться между собой. Два луча — красный и зеленый — сталкиваются, разбрасывая фейерверки искр. Моя ладонь трясется вместе с вибрирующим в ней оружием — рукоять нагрелась так, что коже вот-вот станет больно.
— Ты не помешаешь мне завершить ритуал! — ощетинивается Волдеморт.
— Удерживай связь, Гарри! — слышу я уверенные наставления Дамблдора. — Еще не время отпускать!
И я держусь что есть сил. Нестерпимо хочется узнать, как там Северус, не пострадал ли он. До моих ушей доносится голос его противницы.
— Сначала я убью тебя, а после целую вечность буду пытать твоего вонючего гриффиндорского недоноска, пока Темный Лорд не позволит перерезать ему глотку, — плотоядно изрекает Беллатриса. — Avada Kedavra!
Кровь стынет в жилах, сердце пропускает удар, но не от страха перед чудовищными обещаниями. Эта гадина убила Сириуса, не моргнув глазом. Она может убить и Северуса. Миг, и его не станет.
Он уворачивается. Но сейчас я как никогда отчетливо ощущаю — любого, кто смеет покушаться на его жизнь, я готов стереть с лица земли.
Снейп меня опережает. Резкий взмах, вспышка невербальной магии, и на шее Беллатрисы появляется тонкая алая линия. Она быстро становится шире, и от нее начинают расползаться струйки крови.
— И пальцем его не тронешь.
Натужно хрипя, ведьма роняет палочку и падает на колени. Она пытается зажать кровоточащее горло, из которого доносятся скверные булькающие звуки, затем вновь хватает палочку, трясущейся рукой наводит ее в область шеи, но рана не поддается исцеляющим чарам. Подбежавшая к сестре Нарцисса бросается на пол рядом с ней и пытается оказать хоть какую-то помощь, но Беллатриса грубо отталкивает ее. Нарцисса заслоняла ей обзор: протянув ладони к своему повелителю, верная слуга Волдеморта жаждет напоследок поймать его взгляд, различить в нем проблеск одобрения и гордости, но все его внимание направлено исключительно на меня.
А в моей голове тем временем бьется шальная мысль: Северус перерезал ей горло, потому что она обещала сделать то же самое со мной.
Услышав плач Нарциссы, Риддл понимает — с Беллой покончено. Обезумев от гнева из-за потери своей преданной последовательницы, он отдает уверенный приказ:
— Нагайна, убей.
Я успеваю лишь встретиться с Северусом глазами: в одну секунду огромная змея совершает бросок, на лету раскрывает пасть и впивается зельевару в правую ключицу. Я кричу. Потом слышу хруст костей и цепенею от ужаса — лицо Снейпа искажается от адской боли. Если он переживет этот укус, то его добьет яд.
— Спасите его! — ору я что есть мочи, даже не зная, к кому конкретно взываю. — Спасите его!!!
Сжав зубы, Северус поднимает палочку и стремительным движением рассекает чешуйчатую броню. Но этого мало. Нагайна делает второй рывок и вонзает клыки в его шею.
Злые слезы застилают мои глаза: я абсолютно зверею от увиденного. Будто издалека слышу свой испуганный, сумасшедший вскрик.
Простая мысль пронзает сознание: Северус умрет. Я еще не понимаю этого до конца и не верю, что повернуть время вспять с недавних пор невозможно. Только испытываю ужасную усталость и дикую ненависть.
Как же мне опостылело все происходящее. Раз для спокойной жизни нужно убить проклятого монстра, я сейчас же покончу с ним навсегда, сотру в порошок, порву на кусочки. Что это, состояние аффекта? Да наплевать — я уничтожу и его, и вообще всех, если потребуется. В случае смерти Северуса мне терять точно нечего.
Весь мой гнев и вся моя боль сосредотачиваются в заклинании, которое я выкрикиваю, лихо направляя палочку в потолок и разрывая связь с ее близнецом. А уже в следующий миг целюсь Волдеморту в грудь.
— Avada Kedavra!
Зеленая вспышка попадает куда надо, но в первые мгновения я сомневаюсь, что все получилось — за прошедшие годы Том Риддл стал казаться мне неуязвимым и воистину бессмертным.
Несколько секунд он ровно стоит на ногах, а я пребываю в уверенности, что у меня не вышло. Но вдруг осознаю все по его отсутствующему взгляду — змеиные зрачки, устремленные на меня, больше не шевелятся. Наконец его колени подкашиваются и он тяжело грохается оземь лицом вниз.
Ненадолго вопли и раскатистые звуки заклятий затихают — по залу проносится ошеломленный ропот. А потом бой возобновляется — единственно потому, что Пожирателям некуда деваться: либо победа над Орденом, либо арест, а впоследствии — поцелуй дементора.
Я ничего не чувствую, глядя на отвратительного мертвеца, бывшего когда-то могущественным темным волшебником. Он лишил меня семьи, причинил чудовищные мучения ни в чем не повинным людям, убивал, разрушал, держал в страхе, подчинял волю. Чуть не угробил меня. Но при виде его трупа я не ощущаю ни торжества, ни трепета, ни ужаса. Словно в замедленной съемке я наблюдаю за тем, как Дамблдор разрубает пополам Нагайну… И наваждение проходит. Северус. Она убила Северуса.
Я срываюсь с места и подскакиваю к неподвижному профессору, лежащему на полу.
— Пожалуйста, пожалуйста, не нужно за меня умирать, — ломающимся от рыданий голосом умоляю я.
Но, теряя все больше крови и становясь все бледнее, Северус почти переступил грань.
— Я хочу быть с тобой до самой смерти! До смерти в глубокой старости! Ты слышишь? Прошу, не оставляй меня! У нас же так много впереди!..
Я плачу, зажимая его страшные раны на шее и груди, и меня уже ни капли не волнует, что окружающие все поймут. Надо немедленно уносить его отсюда.
— Гермиона! Гермиона! Очнись же, милая!
До моих ушей доносится жалобное бормотание Драко. Встрепенувшись, я вижу, как слизеринец склонился над моей подругой, неподвижно лежащей на полу. Сердце падает.
Под смущенными взглядами родителей Малфой, бережно придерживая голову возлюбленной, прижимается лбом к ее лбу и что-то нежно и отчаянно шепчет ей. Гермиона, тихо застонав, медленно оживает в его руках. Душа, едва не покинувшая мое тело от испуга, возвращается на свое место.