Вы весь дрожите, Поттер (СИ)

— Мне действительно ничего не остается, как надавить на болевые точки мистера Поттера. Родителей у него нет, Блэк тоже на том свете, но так удачно сложилось, что наш Избранный отдал свое сердце Пожирателю в отставке… Шантажом это назовешь с натяжкой. Видите ли, мистер Снейп, угрожать вашему благополучию нам куда сподручнее, чем терроризировать ни в чем не повинных Уизли и Грейнджер.
— Не посвятите меня в свой гениальный план?
Взмахнув своей львиной гривой и вперившись в потолок, он невозмутимо, едва ли не мечтательно отвечает:
— Если Поттер не согласится сотрудничать с министерством... Уже на следующий день на первой полосе «Ежедневного пророка» будет красоваться ваше изображение в тюремной робе, мистер Снейп. Мы торжественно оповестим магический мир, что поймали в Лютном переулке опасного преступника с маской Пожирателя. Это сломает вашу жизнь, уважаемый профессор. Вероятно, почти сразу после ареста вас казнят ваши бывшие преступные коллеги. Дементоры нам больше не подчиняются, и пока вы будете сидеть под стражей не в Азкабане, а в аврорате, Пожиратели непременно с вами поквитаются. Они найдут способ, вы ведь знаете не понаслышке. Думается мне, мистер Поттер этого не допустит.
— Я имею право на одну сову, не так ли?
— Чтобы связаться с Дамблдором? Как же, — усмехается Скримджер. — Бруствер! Зайдите.
В помещение входит высокий темнокожий волшебник, всем своим видом внушающий уверенность. Я чувствую колоссальное облегчение, поскольку Кингсли тоже член Ордена и пользуется доверием Дамблдора.
— Министр, — произносит он густым басом, ожидая указаний Скримджера.
— Передаю его вам, Бруствер. Проведите вторичный допрос по делу — нам нужны мельчайшие детали. Разрешаю использовать Веритасерум. И сделайте анализ вещества. Отчет мне на стол через час.
— Да, сэр, — кивает Кингсли, и за Скримджером закрывается дверь.
— Почему не арестовали Горбина? — спрашиваю я, глядя четко перед собой.
Бруствер вздыхает и садится на стул напротив.
— Горбина? Знаешь, сколько он отстегивает министерству? Его покрывают годами.
— Сыворотка правды на меня не подействует, Кингсли, — предупреждаю я, понизив голос. — Как и многие другие зелья и заклинания, требующие вмешательства в мои рассудок и чувства. Я под воздействием мощного блокатора собственного изготовления.
— Предусмотрительно, — слабо улыбается Бруствер. — Но я и не собирался поить тебя Веритасерумом. Объясни, зачем тебе кровь сирены, и я попробую помочь. Если потребуется, привлеку Орден.
«Я хотел сделать будущее своего любовника не таким мучительным, он и без того вдоволь настрадался. Я намереваюсь избавить его от шрамов и целовать каждый миллиметр его гладкой кожи, ощущая, как она покрывается мурашками под моими губами. И даже если мне не видать свободы, если меня действительно ждет расправа, если нам больше не суждено встретиться… Я должен знать, что он вернул свой прежний облик и не страдает от насмешек. Что сотня жутких отметин отныне не мешает ему наслаждаться молодостью и любить жизнь».
— Без нее невозможно вылечить Поттера от последствий проклятия. Необходимо отправить Дамблдору сову. Конверт с письмом и пробиркой. Прямо сейчас, Кингсли, — вполголоса говорю я. — Назревает нечто… скверное. Будьте наготове и оповестите Орден — пусть охраняют Поттера в Хогвартсе. Метка горела — сегодня Он созывал своих слуг. А я оказался здесь совсем не случайно — возможно, Он подстроил, чтобы я был подальше от замка.
Нахмурившись, Кингсли понимающе склоняет голову.
— Будет сделано. Пишите письмо, Северус. Пяти минут вам хватит?
Я киваю и принимаю от него наколдованные пергамент, перо и чернила.
«Альбус,
Я нахожусь под стражей в министерстве — мне предстоит судебное слушание.
Услышьте меня, это чрезвычайно важно: Поттер ни в коем случае не должен покидать Хогвартс. Кингсли направляет в школу Орден. В ближайшие сутки будьте начеку.
Прошу вас выполнить одну просьбу. В моей лаборатории вы найдете котел со снадобьем, куда нужно добавить четыре чайные ложки крови из пробирки (прилагаю в конверте), довести зелье до кипения и сразу снять с огня. Немедленно дайте Гарри выпить его — пока не остыло и не свернулось. Будет достаточно пары глотков. Шрамы исчезнут.
 
Простите за все, Альбус. И знайте — я пошел на это ради мальчика».
— Я заберу материал для исследования, — нарочито громко говорит Кингсли, дабы его услышали авроры, приставленные меня охранять. — Надо убедиться, что это и вправду кровь дракона, как вы утверждаете. Для нашей общей безопасности вы временно остаетесь под конвоем.
Он прячет конверт с посланием, и мы выходим за дверь, где я вновь оказываюсь в компании стражников.
====== До самой смерти ======
Come on fallen star
I refuse to let you die
‘Cause it’s wrong
And I’ve been waiting far too long
For you to be mine
«Centrefolds» by Placebo
Заставляя всех в ужасе расступиться, в зал вползает огромная зеленовато-коричневая змея и, самозабвенно обвивая кольцами своего повелителя, устраивается на его плечах. Тот, поглаживая ее по блестящей чешуе, вплотную приближается к Снейпу, и присутствующие замирают в томительном ожидании. А я тем временем с болью оглядываю бесстрастного зельевара, отказываясь верить, что любимые черты были просто маской злодея и мстителя.
— Все это замечательно, Северус, — милостиво изрекает Волдеморт. — Есть лишь одно «но». У Беллатрисы отличная память на предателей, и она дословно запомнила, что тебе, мой друг, «наскучило служить тому, кто в страхе отсиживается в укрытии и ждет, когда ему принесут готовенькое». Как славно ты охарактеризовал мой план! И как неплохо он сработал, верно? Expelliarmus! Incarcerous!
Палочка Снейпа мгновенно перекочевывает в ладонь Волдеморта, а самого профессора, накрепко связанного, хватают Крэбб и Гойл старшие.
— Благодари Поттера за его душевные порывы, иначе я бы уже четвертовал тебя, — Риддл наконец переходит на серьезный тон. — Но ты еще можешь пригодиться. Давайте начинать.
Теперь Волдеморт направляет все внимание на меня, и его интонации становятся почти учтивыми.
— Палочка неспроста осталась при тебе, Гарри. Видишь ли, для проведения ритуала необходимо, чтобы ты добровольно отдал ее мне как символ порабощения воли и триумфа над противником. Итак, ты отдашь мне свое оружие по собственному желанию, Гарри Поттер?
— Очевидно, ты примешься угрожать мне расправой, если я этого не сделаю? — усмехаюсь я, крепче сжимая дорогой сердцу предмет.
— Боюсь, с твоей непостижимой самоотверженностью это не столь продуктивно, — Волдеморт обнажает по-змеиному острые зубы. — Так что расправой я буду угрожать не тебе.
Он направляет волшебную палочку в лицо Гермионе, не способной вырваться из цепкой хватки Яксли. Та, зажмурившись, трясет головой.
— Не отдавай, Гарри. Не отдавай!
— Заткнись, паршивая дрянь! — Яксли отвешивает ей пощечину.
— Тебе конец, — сквозь зубы цедит ему рассвирепевший Драко, удерживаемый другими Пожирателями. — Ты за это ответишь.
Я вижу, как содрогается тело Гермионы, как подкашиваются ее ноги — дают о себе знать пыточные заклинания, которые моей несчастной подруге пришлось вытерпеть, прежде чем я явился. Разве могу я допустить, чтобы она снова испытала хотя бы крохи тех мук, что ей уже довелось вынести?
Я протягиваю Волдеморту свою бесценную палочку из остролиста, провожая ее взглядом в последний путь. Когда в высшей степени довольный Риддл принимает ее из моей руки, я мысленно прощаюсь с ней навсегда.
— Вот видишь, Гарри, — любезно изрекает мой враг. — Любую волю можно купить. Свою ты продал за безопасность подруги. Благородный простачок, коим легко вертеть так и сяк, поскольку его намерения написаны на лбу… Чего не скажешь о другом юноше, подававшем большие надежды, — теперь он обращается к Драко. — Стоит ли ласка магглорожденной гриффиндорки потери репутации всей семьи? А ведь в тебе течет кровь амбициозных Малфоев и влиятельных Блэков, ты мог добиться больших высот и во многом превзойти отца!