Вы весь дрожите, Поттер (СИ)

Конечно, мое состояние не могла не заметить Гермиона. И если остальных хоть как-то можно убедить, что моя апатия — результат недосыпа и усталости от отработок и домашних заданий, то проницательную подругу не проведешь. Она понимает: со мной что-то происходит, но у меня сердце в пятки уходит в моменты, когда я воображаю, как она отреагирует на мою историю. Да, милая Гермиона спокойно приняла новость о том, что я гей. Но так ли непоколебима она будет, узнав, что я спал с нашим учителем?
Подруга не оставляет попыток меня растормошить, но собственные догадки словно пугают ее, и она не углубляется в расспросы. Герми всегда была тактичной, она деликатна и сейчас всякий раз, когда я лгу, что у меня просто болит шрам и я скучаю по крестному. Жалеет, утешает, подбадривает, но смотрит с недоверием.
Я свихнусь, точно свихнусь, если ей не расскажу. Она всегда защищала Снейпа, отстаивала его перед нами с Роном, пока мы подозревали того в самых страшных гнусностях. Но так ли мягка она будет к нему на сей раз? Подруге ничего не стоит отомстить взрослому состоявшемуся магу, разозли он ее. Вспомнить хотя бы Риту Скитер, которую она быстро поставила на место после всех унизительных статей, наклепанных журналисткой два года назад. Если Гермиона сделает вывод, что Снейп попросту воспользовался мной, а затем безразлично оставил в разрозненных чувствах, в ней может проснуться мстительная фурия, и тогда все полетит в тартарары.
К несчастью, Гермиона — не единственная, кто начал что-то понимать. Недавно на Травологии, пересаживая ядовитую тентакулу, мы с Малфоем случайно оказались бок-о-бок, и он, убедившись, что его слышу я один, спросил:
— Это же ты на прошлой неделе налетел на меня в подземельях ночью?
Я пришел от его догадки в такой ужас, что едва ли смог как следует спрятать свои эмоции, промямлив:
— Не понимаю, о чем ты.
— Очень хорошо понимаешь, — прищурился Драко. — Ты был в мантии-невидимке. Той, в которой я однажды видел тебя в Хогсмиде. На третьем курсе у Воющей хижины, помнишь? Я не идиот. Неплохая тогда выдалась отработка, а, Поттер?
— Заткнись, — вспыхнув, как маков цвет, я уже не делал попыток отнекиваться. Главным было, чтобы остальные ничего не услышали.
Затыкаться Малфой не стал, но голос понизил:
— Спокойно, Поттер. Никто не в курсе. Он ТАК смотрит на тебя, что я был бы недоумком, если бы не смог сложить два и два. Да и ты на него пялишься, как кретин, за завтраком, обедом и ужином, будто хочешь сожрать вовсе не отбивную, а его самого.
— Ты ничего не знаешь, — я резко бросил лопатку в пустой горшок, и многие обернулись. — Понятия не имеешь!
— О, я знаю многое, — осклабился Малфой. — Думаешь, я не заметил, как Снейп по одному твоему капризу разжег в классе камин, чтобы согреть задницу Поттера? Признай, я оказал тебе услугу в начале сентября. Не назначь он отработки, кто знает, кто знает...
— Это шантаж? — не выдержал я. — Сейчас будешь что-то требовать за молчание?
— Дурень, мне нужно только одно — чтобы ты ничего не испортил! Если для тебя мой декан — любовничек, то для меня он был и остается покровителем, главной защитой в этом замке. Продолжишь раздевать его глазами — остальные тоже догадаются. Подорвешь репутацию Снейпа — и Министерство легко уличит его в связи со студентом. Достаточно одной капли Веритасерума. Старикашка под шквалом писем будет вынужден попросить его покинуть Хогвартс. А дальше о судьбе своего милого друга можешь и без моих подсказок догадаться.
В ту же секунду до меня наконец дошли мотивы поступков Снейпа. Он ведь бывший Пожиратель, у представителей закона к нему и так доверия серединка на половинку. А если зельевара еще и уличат в связи со студентом, во что превратится его жизнь? Предположим, великодушный Дамблдор не выгонит его, как в прошлом году не выгнал Трелони. Но тот сам не вынесет всеобщего осуждения и уедет из замка. Тогда его найдут слуги Волдеморта и убьют... Или хуже — для начала отыграются за все предательства и многолетний шпионаж. Конечно, он захотел разорвать нашу связь, покуда не стало слишком поздно. Профессор должен быть максимально осторожен, но ради меня решился на такое, а я... А я...
 
Какой же я эгоистичный, тупой придурок, не видящий ничего дальше своего носа!
— Даже не знаю, Поттер, как можно быть настолько бесхитростным! Ходишь с бегущей строкой на лбу: «У нас со Снейпом кое-что было!»
— На себя посмотри, Малфой! Сам-то хорош, — огрызнулся я, вспомнив о том, какими странными стали их с Гермионой отношения. — Конспиратор из тебя никудышный. Забрал у Филча кота и назвал его Смарти! Серьезно? Всезнайка? Не мог придумать имя, которое не выдало бы тебя с головой?
— А может, мне хотелось, чтобы она поняла, — спокойно ответил Драко, и в тот момент я разглядел в нем то, что никогда не видел раньше: некий стержень, внутреннюю силу. И это внушило к нему незнакомое доселе чувство уважения.
В их дела я решил не вмешиваться без надобности. Гермиона ведь не настаивает на том, чтобы я ей все рассказал. Она тоже имеет право хранить свой секрет столько, сколько потребуется. А меня пусть пока добивает своя собственная драма.
*
В субботу утром Рон, соскочив с кровати, сразу принимается заманивать меня на квиддичное поле:
— Гарри, пойдем полетаем? У нас сегодня тренировка. Твоя «Молния» уже пылью покрылась! Сегодня никаких отработок, ну-ка собирайся! А вот и твоя форма.
Я ловлю на лету наколенники, перчатки, спортивный костюм и красно-золотую мантию.
Рон так увлекает меня своими прогнозами предстоящей игры, что я и сам не замечаю, как подхватываю метлу и воодушевленно устремляюсь за ним на стадион. Позднее к нам присоединяются Дин и Симус — новые гриффиндорские загонщики.
Матч против Слизерина состоится только в конце февраля, до него еще как до луны, но наш главный противник на днях одержал победу над Рейвенкло и опережает все команды на двести очков. Не могу не признать: Малфой, завершивший отработки и вернувшийся в команду на место ловца, был великолепен и поймал снитч мастерски. И хотя одноклассники преисполнены к нему ненависти, после игры яду в них значительно поубавилось, так что Драко вновь ходит по замку задрав нос. Правда, без своих громил он кажется просто высокомерным одиночкой, но это, в общем-то, его не портит.
Гриффиндор сохраняет второе место в турнирной таблице: у нас останутся шансы выиграть Кубок школы лишь в том случае, если мы победим Слизерин в грядущем матче. Если же мы проиграем, дальнейшие победы весной уже не спасут положение, о чем Рон неустанно твердит. И постоянно науськивает Джинни против Малфоя, ведь именно ей предстоит побороться с Драко за снитч.
— Давай, Джиневра, шевелись! — кричит он сестре, заставляя ее тренироваться до десятого пота. — Слоупер настучит ему по репе бладжером, а ты в это время обязана глядеть в оба! Увидишь снитч — тут же спикируй! Клянусь, позволишь хорьку выиграть — и я сигану с Астрономической башни!
— Не ори на нее! — угрожающе предостерегает Дин. — Джинни и так трудится на пределе возможностей! Смотри, вся побледнела от усталости!
Младшая Уизли и правда выглядит осунувшейся, словно потеряла привычную бодрость духа. Устав и запыхавшись, через пару часов она уходит в замок в сопровождении Дина. Остальные тоже закругляются, но мы с Роном летаем над полем еще около часа, исполняя в воздухе крутые виражи и сложные маневры.
В холл замка после тренировки мы вбегаем разгоряченные, со смехом и задорными мальчишескими возгласами, будто нам снова по двенадцать.
— Классно полетели, скажи, Гарри? — взмыленный, раскрасневшийся Рон довольно хлопает меня по плечу.
— Не то слово! — впервые за долгое время я ощущаю прилив эндорфина и чувствую душевный подъем, от которого за спиной прорезаются невидимые крылья: тело кажется невесомым, а все насущные проблемы — легко решаемыми.
Глядя на Рона, я вдруг замечаю, что он резко меняется в лице, пятится к стенке и ускоряет шаг.