Вы весь дрожите, Поттер (СИ)
Слизеринцу достается менее приятное занятие — выжать целую колбу пиявочного сока. Но с недавних пор он перестал каждый раз возмущаться своей доле и послушно берется за дело, выполняя его до конца и без магических уловок. Приструненный собственным деканом, он с усмешкой поглядывает на мою омелу, надевает перчатки и зачерпывает из банки горсть склизких пиявок.
В последние дни меня забавляет следить за хорьком, а ему, судя по всему, весело глазеть в мою сторону. Мы уже не мечем воображаемые молнии и даже практически не огрызаемся — просто стали молчать. Молча кивать, встречаясь на отработках, и молча ухмыляться, наблюдая за потугами друг друга. Никогда бы не подумал, что проникнусь снисхождением к собрату по несчастью, по вине которого и нахожусь здесь.
А Снейп хотя бы начал использовать нашу деятельность во благо вместо того, чтобы заставлять бесцельно чистить котлы и парты — ведь их можно сделать стерильными одним взмахом палочки. Должно быть, он и впрямь смягчился после извинений Малфоя. Или мои вчерашние слова его окончательно усмирили? Хочется верить, что на самом деле он не тот бесчувственный монстр, каким казался до этого.
Я приступаю к кропотливой работе и за разными мыслями, лезущими в голову, не замечаю, как емкость почти до краев наполняется белыми шариками. Малфою же и вовсе пора идти восвояси, как всегда на полчаса раньше меня.
Попрощавшись с профессором, Драко проходит мимо и ехидно вскидывает бровь, что, видимо, означает на его языке «Пока». Я закатываю глаза и возвращаюсь к своему занятию.
— Много набрали, Поттер? — строго спрашивает Снейп. — Мне нужна унция.
— О, тут гораздо больше, сэр, — бодро отвечаю я и приподнимаю сосуд, чтобы продемонстрировать результат. Я хорошо постарался. Ему точно будет не к чему придраться.
— Идите сюда с омелой. Да не разбейте, Мерлина ради, эту банку!
Поставив емкость на учительский стол, я с интересом жду, как Снейп оценит мой труд. Притязательно осмотрев ягоды и не увидев среди них ни засохших плодов, ни листьев, — в общем, ничего лишнего — он сурово велит:
— Несите в лабораторию.
Я послушно иду следом за профессором. Оказавшись в его кабинете, невольно поеживаюсь, вспоминая события пятого курса — вот прямо здесь разбился кувшин с тараканами. Он швырнул его в меня от злости, пока я в ужасе сбегал с места преступления.
Заметив думоотвод, закрытый в стеклянном шкафу за семью печатями, я стыдливо отвожу взгляд и прохожу в лабораторию, где в большом котле под крышкой булькает неведомое зелье.
Резко развернувшись ко мне и придирчиво оглядев с ног до головы, Снейп изрекает:
— Оставшиеся тридцать минут вы должны бросать в отвар по пять ягод раз в минуту, в то время как я возьму под контроль его консистенцию и начну добавлять другие составляющие. Миссия ответственная, и если испортите снадобье, вам несдобровать. Справитесь, или лучше отправить вас мыть в классе пол?
Совершено опешив, я застываю с открытым ртом, но поспешно захлопываю его и уверенно киваю:
— Да, сэр. Я справлюсь. Буду очень внимателен.
— Дивно, — кривится он и достает с полок и из ящиков всевозможные ингредиенты.
От страха и волнения у меня взмок лоб и вспотели ладони. Снейп поручил помогать ему! Он впервые что-то доверил мне, причем не какую-то мелочь, а зелье, которое варится, по всей видимости, не один день. И чтобы топор войны оставался зарытым, я просто не имею права облажаться. Придется следить в оба и бросать плоды секунда в секунду, вот только бы утихомирить предательскую дрожь в руках.
— Что вы готовите, профессор? — осторожно интересуюсь я.
Взглянув на меня исподлобья, он отвечает:
— Отвар, тонизирующий силу сердечной мышцы. В Хогвартсе его не проходят, это углубленный курс алхимии.
— Нечто вроде лекарства от инфаркта? — уточняю я, вспомнив, что тетя Петунья часто напоминала дяде Вернону поддерживать сердце в тонусе: врач не раз сообщал Дурслю, что со своим образом жизни тот рискует заработать серьезный недуг. В общем, всячески хотела отвадить моего жирного дядюшку от бекона и картофельных чипсов и старалась привить любовь к вареной моркови и чечевице. Но, разумеется, безуспешно.
— Благодаря волшебной медицине и безупречному составу аптечных средств у магов не бывает инфарктов, — отрезает Снейп. — Но если сердце барахлит, снадобье нормализует его работу. Это спецзаказ для больницы святого Мунго, поэтому сосредоточьтесь, Поттер.
Отмерив унцию ягод, он протягивает мне ковш:
— Берите пять штук и по моей команде опускайте в котел. Затем отмеряйте минуту и опускайте снова. И так, пока тара не опустеет. Вперед.
Я бросаю омелу в отвар, и чайного цвета жидкость становится капельку светлее.
Задача совсем не сложная, но осознание того, что я без права на ошибку ассистирую Снейпу с его персональным зельем, заставляет мои и без того взлохмаченные волосы встать дыбом.
Обтерев потные ладони об джинсы, я беру новую порцию и, следя за стрелкой на часах, ровно через шестьдесят секунд опять добавляю ягоды. Снейп тем временем смешивает настойку боярышника с каким-то серебристым порошком и выливает полученную смесь после меня.
Я так опасаюсь отвлечь профессора, что следующие полчаса ощущаю себя гвардейцем почетного королевского караула — стою, не двигаясь, беззвучно наблюдаю за всем происходящим и ожидаю момента, когда уже можно будет шелохнуться.
Работа зельевара меня завораживает и до мурашек восхищает: его движения отточены до мелочей и напоминают импровизированный сольный танец. Снейп необычайно ловко управляется с ножом, черпаком, щипцами и с грацией пантеры снует от шкафа к столу, от стола к весам, от весов к горелке и так далее. Едва в его руках мелькнут очередные водоросли или непонятная скорлупа, глазом не моргнешь, как они оказываются в котле — размолотые или нарезанные, нагретые или охлажденные до определенной температуры и использованные в строго отмеренном количестве. Так что мое монотонное действие теперь кажется очень жалким. Хотя одновременно меня распирают гордость и самодовольство: вряд ли милому Драко хоть однажды доверили столь важное задание, как самому настоящему магическому лаборанту.
Спустя двадцать пять минут Снейп наконец останавливается и, помешав снадобье, ставшее молочно-белым, уменьшает огонь и накрывает его крышкой.
— На сегодня все.
— Завтра вы продолжите? — робко узнаю я, покидая лабораторию.
Снейп удаляется следом за мной, и мы оказываемся в его кабинете.
— Не только завтра — я закончу в понедельник.
— Значит, я смогу посмотреть на результат?
Мне и правда крайне любопытно, что выйдет в итоге, ведь процесс был весьма захватывающим. Судя по настороженной реакции Снейпа, я прошелся по острому лезвию. Вопросительно подняв бровь, он язвит:
— С чего такой внезапный интерес к моему предмету, Поттер? Это даже подозрительно.
Вспыхнув, я пытаюсь защититься:
— Сэр, вы вовсе не обязаны... Я просто увлекся приготовлением сложного зелья, отсутствующего в школьной программе. Вряд ли мне выпадет шанс где-то еще увидеть подобное.
Похоже, моя реплика привела профессора в небольшое замешательство. Повернув ко мне свое худощавое лицо и недобро усмехнувшись, он переспрашивает:
— Вы просто... увлеклись? Вы здоровы, Поттер?
— Простите, я не совсем понимаю, — нахмуриваюсь я.
— Всегда считали мух на моих уроках, витая где-то в облаках, надо думать, мысленно носились на метле над квиддичным полем. И вдруг мистические перемены. Звезда Гриффиндора, для которого терпеть и ждать — смерти подобно, снизошел до скучной, размеренной церемонии зельеделия?
Я буквально задыхаюсь от возмущения:
— Что вы вообще... Звезда? Я никакая не звезда! И ни разу не витал в облаках!
— В самом деле? — ядовито осведомляется Снейп, но, едва я хочу возразить, поднимает ладонь в останавливающем жесте. — Полно распинаться, Поттер. Идите.
— До свидания, профессор, — громче, чем следовало бы, откликаюсь я и выхожу из кабинета. В ответ мне, конечно же, не доносится ни звука.