Перекресток одиночества 4 (СИ)
Он посадил сначала одно тыквенное семечко в собранной и выторгованной почве. Затем второе. Удивительное дело, но свет креста оказался животворящим и вскоре появились первые ростки. Поползли лозы, распустились удивительно крупные цветы… Паша часами сидел на обрывке одеяла перед своим крохотным садиком, любуясь этой красотой и радостно читая известные ему стихи, псалмы, а потом и молясь, порой входя в раж и начиная отбивать поклон за поклоном, доходя в этом деле до многих сотен.
В этом месте улыбающийся седой рассказчик сделал паузу, чтобы мы смогли проникнуться торжественностью момента. Я понимающе улыбнулся в ответ и слегка кивнул. Этого хватило, чтобы история продолжилась. А мне не пришлось лгать — ведь спроси меня кто, понял ли я что случилось с Пашей Аквариумистом, то я бы ответил, что он либо сошел с ума, либо как делал все, чтобы этого не случилось. Когда разум не выдерживает сокрушительной мрачности и безысходности бытия, ему требуется хоть какая-то отдушина…
Следующие годы Паша собирал почву, растения и даже насекомых. Не все приживалось. Не все выживало. Но его невероятный сад рос, а стоящие среди растений банки тоже были полны различной жизни. Паша усердно молился и трудился непрестанно. По его описаниям, к концу своего сорокалетнего бдения, он превратил весь крест в огромный благоуханный цветущий сад…
— Ну а затем по отбытию своего срока он был отпущен на волю и чудесным образом оказался… прямо у дверей заброшенной Пальмиры — радостно заявил рассказчик и что-то пробормотал про неисповедимость путей, силу непоколебимой веры и самой жизни, после чего широко развел руками и добавил — Так родилась Пальмира цветущая! Малый райский уголок! Так вот… а потом…
Потом Паша Аквариумист еще больше трех десятков лет неустанно трудился в сем заброшенном уголке, упорно работая над его превращением в большой плодоносящий сад с полными рыбой прудами. В этом деле ему помогал еще один бывший сиделец, быстро проникаясь философией Паши. Рука об руку они трудились не только над выращиванием сада, но и над созданием полезных нравоучений для тех, кто все еще летал в крестах и нуждался в подобных наставлениях для собственного выживания. Не сразу им удалось разобраться в чужеземном радио, но им все же удалось и это принесло огромную пользу для всех сидельцев. Пальмира принесла великую пользу! А когда нужда в наставлениях исчезла, малое убежище замолкло, давая право голоса уже появившимся другим растущим на этой ледяной земле Убежищам…
— Стоп! — не выдержал я, усаживаясь прямо и стряхивая дрему — Я не допонял…
— Чего именно… — старик сделал паузу, но так и не произнес почти ожидаемого «сын мой».
— Жил Паша жил… сорок лет в кресту прожил… — медленно проговорил я.
— Все верно. Так и было. И что тут непонятного?
— И потом вдруг очутился у дверей будущей Пальмиры?
— Так и есть.
— Вместе со своим разросшимся садом? С кучей стеклянных банок полных тропических рыбок, не переносящих холодную воду…
— Конечно нет — солнечно улыбнулся старик — Как бы он все унес в своих руках?
— Вот и я про это спрашиваю — кивнул я — И как вон вообще отыскал вход в будущее убежище? Стальные двери были открыты?
— У тебя много вопросов…
— Только касательно непонятных мест в ярком повествовании — я заставил себя улыбнуться и… махнул рукой — Но это неважно. Продолжайте. А я пройдусь по огороду — не возражаете?
— Ходи, где хочешь и смотри куда хочешь — ответил улыбкой старче и повернулся к продолжающим сидеть на лавке моим спутникам — Так вот…
— Стоп! — это не выдержала Милена — Я технарь. И мыслю по технарски. Можно меньше сказочного и побольше приземленного, и точного? Охотник прав в своих вопросах. Каким таким образом Паша не только оказался прямо у ворот будущей Пальмиры, но и сумел сохранить все вот это — она указала на старый сад и огород.
— Прекрати — тихо сказал я и, посмотрев на покашливающего в задумчивости рассказчика, пояснил — Он не расскажет. Видно же. Не расскажет и все тут.
— Но…
— Прекрати — попросил я — У каждого из нас есть шкаф с пыльными скелетами и закопанными тайнами. Правды все равно не узнаем. Да и не затем мы здесь. Так что меня больше интересует другое — вы нам плодов дадите? — я уставился на старика, в то же время указывая рукой на грядки — Вот всего этого. Хотя бы понемногу каждого вида.
Прижав руки к груди, Митомир поклонился:
— Дадим с радостью. Добром за добро всегда готовы отплатить мы.
Молча кивнув, я отвернулся и пошел к огороду.
Пальмира может и не лгала. Но Пальмира многого недоговаривала. Очень многого…
Появилось сильное желание выполнить здесь все взятые на себя обязательства, после чего нагрузить вездеход и как можно быстрее укатить отсюда. Сзади послышался уже знакомый частый стук и я обернулся. Меня догоняла явно не пожелавшая дослушать историю Милена на костылях. Доковыляв до меня, она повисла на костылях и, не сводя глаз с огромной и действительно сказочно выглядящей царственной тыквы, пробормотала:
— Ты ведь понимаешь, что если все так и было как описал Паша в своих дневниках, то скорей всего его телепортировали прямиком к вратам.
— Я бы поставил на то, что его вместе со всем содержимым креста доставили прямиком вот сюда — я притопнул ногой, ударив подошвой по свободному от почвы чистому кирпичному полу — И возможно уже в прогретое заброшенное помещение. Но это исходя из логики — раз уж помогаешь полусумасшедшему старику, то помогай до конца. К чему эти полумеры с высадкой в снег и на мороз? Реши я помочь — закинул бы прямо сюда. Отсюда и появились в их рассказе такие слова как «чудесным образом»…
— Но ты ведь понимаешь, что его помощником могли быть только…
— Кто-то из тюремщиков — кивнул я — Это первое, что приходит на ум.
— ЧерТур? — прошептала Милена.
— Запросто — хмыкнул я — Но в любом случае кто-то из хозяев этой планеты и с доступом к специальной технике. Одно дело, скажем, колбаску по случаю занести и на краю стола оставить и совсем другое — телепортировать отбывшего свое старика вместе со всем скарбом по точным координатам там внизу. Тут налицо большой замысел и четкое исполнение.
— Но почему Паше помогли?
— Прекрати — попросил я — Все это может быть большой выдумкой. Настоящими сказками. На самом деле история могла быть совсем иной, но как ты ее запишешь — так ее и будут знать потомки. Потом они тоже внесут правки — и вот тебе чудесная история о великой Пальмире.
— Дотянуться бы коготками до тех дневников пашиных…
— Так тебе и дали — рассмеялся я — Уверен, что на нашем пути встретится как минимум несколько надежно запертых стальных дверей и туда нам ходу не дадут. Мы здесь только по одной причине — у них безвыходная ситуация технического толка. И возможно проблемы с луковианцами…
— Так почему ты про них не расспросил?
— Расспрошу — кивнул я и перевел взгляд на вещающего седобородого и завороженно слушающих его стариков из моей команды — Сначала ему надо выговориться. Ведь не каждый день у них тут новые лица…
— Тут ты прав. Его прямо переполняет. Может он годами репетировал свою речь?
— Наверняка. И пока он не опустошит свои словесные запасы, разговаривать с ним бесполезно. Так что? Пройдемся по чужим грядкам?
— Да погоди ты с грядками, Охотник! А тебя не пугает это…
— Что «это»?
— Не притворяйся! — она придвинулась ко мне ближе и шипяще сердито зашептала — Я про чертовых тюремщиков! А что если они сейчас сюда явятся — а мы тут как тут! Стариков может и не тронут наших. А вот нас с тобой живо обратно на галеры рычажные определят! Мы ведь с тобой эти…
— Еще молодые, сильные и даже не тупые? — фыркнул я.
— Вот сейчас вообще не смешно! Я туда обратно не хочу… — помедлив, она крепко сжала мой локоть и призналась — Страшно…
— Никто не придет — проворчал я — Может они и помогали в самом начале. Может быть. Но сейчас уже не помогают. Иначе Пальмира не стала бы просить у нас запчасти и специалиста для ремонта. Ты их единственный шанс на спасение, Милена. Ты незаменима…