Настоящий я

– Вчера все было хорошо. Что же случилось с тобой за ночь? – нахмурившись, спросила мама и коснулась лба моего тела. – Давай-ка съездим к врачу.
Я села на край своей кровати и недовольно отметила: «Не переживай, все не так серьезно».
– Все не так серьезно, я немного отдохну, и мне сразу полегчает, – ответило мое тело.
Сури начала кашлять. Тело повинуется душе – такова природа человека. Я потянулась к девушке, лежащей в постели без сил.
– Ладно, тогда схожу в аптеку. На обратном пути захвачу кашу, чтобы ты быстрее поправлялась. До этого ты никогда не пропускала занятия в школе. Нет-нет, лежи, я уже предупредила твоего классного руководителя. Отдыхай и поправляйся! – с этими словами мама вышла из комнаты.
Сури тяжело задышала. Конечно, я не хотела заходить так далеко. Мне не удалось вернуться в свое тело, зато оно умудрилась заболеть. Придется пропустить школьные занятия, а ведь я с первого класса и по сей день была на всех уроках. Конечно, в прогуле одного дня нет ничего ужасного, просто не хотелось отходить от привычного мне порядка. Можно ли считать такой день потерянным? Возможно, я пропущу что-то важное в школе, но простуженный ребенок с хлюпающим носом и рюкзаком наперевес – довольно жалкое зрелище. Так что перерыв – это не так уж плохо, тем более из-за болезни. Я почувствовала себя глупо из-за того, что раньше была настолько упрямой.
– Теперь успокоилась? – спросил Проводник Душ, сверля меня взглядом.
Вместо ответа я пожала плечами. Не знаю, могла ли я чувствовать себя спокойно после того, как заставила свою плоть заболеть… С другой стороны, мне действительно стало легче от мысли, что учитель не получит списанное из интернета сочинение. Я должна была все сделать честно. Оценку можно исправить, а вот репутацию – нет.
– Повторю еще раз: ничто не может быть идеально. Чтобы что-то получить, надо что-то отдать, – ответила я ему, поднялась с места и пошла навстречу.
– Здорово придумано, Хан Сури.
– Почему это «придумано»? Я составила целый план.
Проводник неодобрительно покачал головой.
Я затеяла нарочно простудить свое тело и для этого попросила помощи у Проводника. Когда мы были в школе, одноклассники чувствовали его леденящее присутствие, а учитель даже подумал, что в кабинете сломалось отопление, – настолько становилось холодно. Моя просьба его удивила, но отказывать он не стал. Все прошло так, как я задумала: когда Проводник встал рядом с Сури, ее начало знобить.
– Это точно необходимо? Может быть, уже хватит? – волновался он. Я чувствовала, как ему неловко.
– Нет, мое тело очень закаленное, поэтому надо продолжать. Если оно заболеет, то пропустит уроки, чтобы не заразить других.
– М-да, какая душа, такое и тело. Осталось только выяснить, кто из вас главный паразит.
От Проводника исходил настоящий холод. Я смотрела на свое дрожащее тело, и сердце сжималось все сильнее. Мне пришлось прибегнуть к такому изощренному методу, потому что иначе Хан Сури было не остановить.
– Теперь довольна? Чтобы не сдавать списанную работу, ты готова навредить даже собственной физической форме.
Вместо ответа я вздохнула. Став душой, я оказалась в нелепой ситуации: никто, кроме меня, не мог навредить моему телу. Вот такое мрачное положение.
– Иного выбора не было. Если бы меня поймали на обмане, моей репутации пришел бы конец. Учитель мог решить, что и раньше я всегда списывала.
Проводник Душ вздохнул, сложил руки на груди и спросил:
– Так именно поэтому ты пошла на такое? Из-за своего образа? То есть ты не считаешь, что тело поступило неправильно?
– Считаю. Красть чужие тексты нельзя, даже моему телу. Если бы об этом узнали, проблем стало бы еще больше.
Конечно, я не могла допустить обмана. Это было несправедливо по отношению к моим одноклассникам, которые честно выполнили работу. Но, по правде говоря, не меньше этого я боялась испортить репутацию Хан Сури.
– То есть ради этого ты сделала все, чтобы твое тело и пальцем пошевелить не могло?
– А что мне оставалось? Думаете, меня саму такой план устраивает? – ответила я, резко взглянув на Проводника Душ.
 
Мне ничего в нем не нравилось: он видел все насквозь, но притворялся, что ничего не понимает, давил на слабые места и за злобной улыбкой скрывал истинные намерения. Через несколько дней он отправит меня в иной мир. Как такое возможно? Я встретила свое главное испытание всего в восемнадцать лет. Проводник молчал, поэтому я добавила:
– Вот и меня не устраивает. Я, душа, истязаю свое же тело.
– А раньше тебя это устраивало? – произнес он, наклонив голову, но не дождался ответа и продолжил: – Раньше, когда твои душа и тело были едины.
– А, тогда… ну… даже не знаю…
Он молча смотрел на меня. Его фиолетовые глаза, напоминавшие хрустальные бусины, пронзали меня насквозь. Мне стало страшно.
– Как думаешь, твое тело могло сделать больно душе?
Слова Проводника будто пробудили меня. На мгновение все вокруг замерло. Как только шум исчез, мои мысли и чувства застыли. Навредило ли мое тело душе? Я попыталась это отрицать, но губы почему-то не пошевелились. Я гордилась тем, что всегда холила и любила себя больше, чем кого-либо другого, старалась получить все только лучшее. Да, мне приходилось нелегко, и этот путь занял много времени, но взамен я добилась желаемого. Но навредить своей душе…
– Я никогда не…
– Ну нет так нет, – перебил меня Проводник и посмотрел на спящую Хан Сури. – Думаю, мне лучше отойти от твоего тела. Ему становится все хуже. Все равно в школу оно сегодня точно не пойдет. Что думаешь?
Я молчала.
– В смысле, хочешь сказать, что этого недостаточно? Твое тело тогда совсем сляжет с простудой.
– Слушайте, прекратите уже! – не выдержала я.
Алые губы Проводника расплылись в озорной улыбке.
Считается, что только дети открыто выражают свое недовольство. Даже когда между мной и моими сверстниками разгорался конфликт, я всегда сохраняла спокойствие. Нет, я только притворялась, хотя внутри меня все кипело, а с языка вот-вот готово было сорваться ругательство. Я думала, что так выйду из положения победительницей.
После моего отделения от плоти я поняла одну вещь: когда злишься, можно кричать и ругаться. Захотелось снять с себя маску и изо всех сил ударить противного Проводника Душ по губам.
– Так мне с тобой что, нянчиться придется?
Я посмотрела ему в глаза и, сжав кулаки, ответила:
– Мне прекрасно известно, что если я не могу коснуться тела, то за меня это может сделать кто-то другой.
– Тогда тебе не о чем беспокоиться.
Проводник поднял руки и указал на стену.
– Тебя ведь тоже не радует вид больной Хан Сури? Может, пойти подышать свежим воздухом? – равнодушно произнес он, а затем добавил: – Но если не хочешь, оставайся тут.
Проводник пошел к стене. Я больше не могла смотреть на свою немощную плоть, поэтому решила, что будет лучше присоединиться к нему. Только злонравный Проводник знает, как мне вернуться в тело.
– Идемте вместе, – ответила я и прошла за ним сквозь стену.
Первым, кого я увидела, был Рю, а точнее, его душа. Как и в первую нашу встречу, он оставался невозмутим. Сначала я думала, что мы сможем подружиться: как-никак оба – живые люди. Но я сильно ошибалась. Уж лучше разговаривать со стеной, чем с ним.
Проводник верно отметил – Рю совсем не волновала судьба собственного тела. Почему-то мы нашли его в библиотеке. Со стороны казалось, что он окаменел. Когда мы приблизились, Рю вздрогнул от неожиданности и растерялся. Целый день он следовал за собой, но так и не нашел способа вернуться.
– Что вы здесь делаете? – спросил Рю, пытаясь скрыть смущение.
Хм, вопрос хороший. Пока у меня нет ответа. В какой-то книге я однажды прочитала: для того чтобы решить проблему, отойдите от нее на шаг. Выходит, я здесь, чтобы охладить разум. Но точно не для развлечения – на это у меня не осталось времени.
Я огляделась: как и полагается, в библиотеке меня окружали стеллажи, заставленные книгами. На стене висела картина с морским пейзажем, на подоконниках стояли горшки с цветами. В библиотеке росла такая же пальма, как у нас дома. Мама очень любила это растение и говорила, что оно очищает воздух. Она обычно добавляла, что воздух – самая важная вещь, пусть он и невидим. В те моменты я не слушала ее и думала, что существует нечто поважнее этого невидимого воздуха.