Жена (не) подарок (СИ)

— Еще раз простите, — пролепетала я.
— Девушка, — склонил он голову набок, — я с радостью вас прощу. Если накормите меня ужином.
Я недоуменно захлопала ресницами.
Да блин, я ж всего пару попкорнинок у него стащила! Вот же свинота!
— Я плачу, разумеется, — добавил он. — Меня Олегом зовут, кстати.
И уже через десять минут девочки пошли по домам, а я с Олегом — в кафе тут же, в здании кинотеатра.
Мы весело болтали весь вечер, а потом Ремезов как галантный кавалер проводил меня до общаги. И уже утром меня вызвала вниз вахтерша.
— Пушкова, это тебе, — махнула она пухлой рукой на огроменную корзину с белыми розами, забурчала: — Ишь ты, нашли детехтива! Это сюрприз Миле безфамильной, видите ли. Ищи-свищи такую, расспрашуй да дознавайся по косвенным признакам.
— Спасибо, Тамара Валентиновна! — приложила я руки к сердцу. — Вы самая лучшая, самая догадливая!
— Ну дак, — подбоченилась вахтерша.
А я схватила букетище и понесла в свою комнату.
С тех пор и закрутилось.
Я вынырнула из воспоминаний и обвела корзину взглядом.
Только тут до меня внезапно дошло: как Олег мог прислать сюда розы? Я ведь не говорила ему, где живу!
И побледнела. Достала из кармана джинсов телефон.
Да, Ремезов как-то давно ставил программу слежения — на всякий случай. Однако я ее удалила.
Видимо, не до конца. Или он поставил скрытую программу. С него станется.
«А-а-а!» — прокричала я про себя, вскочила с лавочки и хлопнула себя по лбу.
Это что же получается? Если все-таки следил за мной через телефон, то мог узнать, что я была в клубе. То-то так активизировался, бедняга!
Что ж, тогда его ждет знатный сюрприз. Я в программном обеспечению не шарю, зато знаю того, кто шарит.
«Больше ты, милый, следить за мной не сможешь».
  
Глава 12
 
— Ну что, ты права насчет слежки, Мил. Однако заморочился чувак, — протянул старый приятель, Гришка Дроздов, и указательным пальцем поправил на носу стильные очки в черной оправе. — Такую программу слежения не найти в свободном доступе.
Я позвонила Дроздову, электронщику-программисту до мозга костей, тем же утром, когда получила букет. Друг сразу согласился помочь — сложные задачки его не пугали. Посетовал только, что не в городе, и пригласил приехать к нему вечером в воскресенье.
В общем, практически два дня я ходила с миной замедленного действия в кармане. Боялась выходить из дома, боялась общаться по своему телефону, просила нянин.
— Мила, сколько случаев, когда крадут красивых девушек и продают каким-нибудь богатеям-арабам. Или просто крадут, чтобы... чтобы... даже вслух произносить не хочется! — еще в первый год нашей совместной жизни обеспокоился Олег. — Я как представлю, что тебя увозят от меня, дурно становится. Давай поставим на телефон программу слежения? Мне так спокойнее будет. Ну что, малышка, ты не против?
А малышка тогда таяла от любви к мужу, словно губка впитывала его внимание. Впервые в жизни кто-то так о ней волновался! Да и скрывать было нечего, вот и согласилась.
Оказалось, что программ на моем телефоне было две. Та, что на виду, и о которой  я знала. Ее и удалила. И скрытая, о которой не подозревала.
Но что, если Олег пошел дальше? Вдруг в мобильном не только слежка, но и, к примеру, прослушка? Меня аж в жар бросило: ведь не раз с Алей трепалась о планах. Неужели Ремезов все слышал?
«Если слышал, то не только планы...» — мысленно застонала я. Все мои слезы, все переживания... Я же душу перед Алей выворачивала! Неужели подслушивал? Возникло ощущение, будто я голая стою на площади, и на меня пялятся, пялятся... Фу. Я передернула плечами.
Скорее бы Гриша разобрался и сказал точно. Я сидела у него дома уже битый час и ждала вердикта, а друг самозабвенно ковырялся в моем телефоне.
Мы познакомились с ним благодаря Кристине. Григорий учился на электронщика и настойчиво ухлестывал за ней. Но... где он, худощавый студент без копейки в кармане, и где Кристина? Она совсем не любезно отшила Дроздова на первом же свидании.
 
А мы с Алькой продолжили с ним общаться. Периодически встречались до сих пор. Он жил с родителями и младшей сестрой, и несмотря на то, что они сделали в квартире ремонт, в его комнате все осталось практически по-прежнему, разве что обои и ламинат сменились.
Спартанская обстановка резко контрастировала с большим рабочим столом. Чего тут только не было! Какие-то микросхемы, платы, паяльник, непонятные тюбики, приборы, коробки и коробочки. Причем мне казалось, что эта куча мала навалена как попало, но Гришка четкими движениями выуживал из этой свалки то, что нужно.
— Ты все?
— Еще кой-чего проверяю, погоди, — забормотал он, качнул каштановой шевелюрой и снова склонился над столом.
Я вздохнула. Это, похоже, надолго. А я надеялась еще и поработать сегодня.
Няня принесла от подруг кучу вещей. Что-то подштопать, что-то подшить, что-то оверложить. Ничего особенного, но я была ей безмерно благодарна: в моем положении любая копеечка ценна. Паспорт-то еще чуть ли не неделю ждать, а без него как на работу устроишься?
— Во дела, — озадаченно почесал затылок Гришка. Его лицо вытянулось от удивления. — Мила, ты точно не террористка? Ну, или богатая наследница на худой конец?
Я усмехнулась. Ага, в основном. Но смешок тут же сменился тревогой.
— Ты же не просто так спрашиваешь, да, Гриш?
Тот кивнул и тяжело вздохнул.
— Ничего странного не замечала? Батарея грелась и быстро садилась, к примеру? Или шумы посторонние при разговоре?
Я побледнела.
— Замечала... — еле слышно пролепетала в ответ.
И правда, иногда были какие-то шумы, но я лишь смеялась: мол, большой брат следит за всеми.
— Так и думал. Извини, Мил, — развел руками Гриша и окинул меня сочувствующе-обеспокоенным взглядом, — но твой муж — чокнутый ревнивец: он мало того, что следил, так еще и прослушивал. И уже давно. Я удалил все программы, но не советую давать ему в руки телефон.
Какое-то время я так и сидела на стуле в полном оцепенении. В горле — ком, а на глазах  — слезы. Разве устраивают глобальную слежку за теми, кого любят?
Домой ехала в прострации. Сидела в маршрутке и мрачно размышляла.
«Мой муж — псих. Гребаный псих. Но почему он выбрал именно меня? Без рода, без племени, без приданого...»
И вдруг меня словно током ударило, и по всему телу побежали колючие мурашки.
Может, в этом и дело — что я одна? За меня некому вступиться, мне негде спрятаться. Я в его полной власти.
И что лежало в основе заботы Олега: искренняя любовь или желание полностью подчинить?
Я отматывала пленку наших взаимоотношений назад и замечала то, что отказывалась видеть раньше: тотальный контроль. А ведь начиналось все вполне невинно.
— Мила, тебе не холодно?
— Пушинка, ты поела?
— Мила, шарф не забудь, там пронизывающий ветер.
Дальше — больше.
— Мила, я заберу тебя после пар, не хочу, чтобы ты в переполненном трамвае ехала.
— Любимая, а ты где сейчас? В кафе с подругами? А я как раз мимо еду. Можешь выйти? У меня для тебя сюрприз!
И многое, многое другое. Ему нужно было всегда знать, где я, с кем я, что делаю. Правда, подавал он это все под приторно сладким соусом. Мне раньше и в голову не приходило посмотреть на это с другой стороны: такие «проезды мимо» могли быть четко продуманы, чтобы проверить, не вру ли я, точно ли с девчонками.
Я ведь радовалась: ну какой внимательный мужчина мне достался! Все мои желания угадывал, с полуслова понимал, помогал и окружал заботой. А что, если ошибалась? Не заботой окружал, а маниакально желал держать все под полным контролем?
Выходка с телефоном доказывала, что Ремезов не совсем нормален. Или совсем не нормален — это как посмотреть.
Спустя несколько секунд тревога окончательно разлилась по телу, а от следующей мысли лоб и вовсе покрылся холодным потом. В уме Олегу не откажешь. Получается, он знал, что выдаст себя букетом. Что я начну копать и могу обнаружить прослушку. Тогда почему позволил это сделать? Ответа не было.