Генетика любви (СИ)

Проследив, что у детей есть еда и питье — про последнее муж, разумеется, забыл, заказав лишь алкоголь, — я незаметно отошла от шатров. Родственники супруга, не видевшие близнецов уже несколько месяцев, хором уверили, что с удовольствием присмотрят за мальчиками.
Поместье Мэрриш находилось в десяти минутах ходьбы от озера с невероятным коралловым цветом воды, но я бывала здесь редко — обычно быт съедал все мои силы и время. Из-за национального праздника вдоль берега гуляли многочисленные влюблённые парочки, кто-то выбрался на пикник, расстелил цветастые пледы на изумрудной травке. Удивительное дело, близ воды июльская жара отступила, и я наконец-то вдохнула прохладный воздух полной грудью.
Ветер растрепал теперь уже короткие, по меркам местной моды, волосы. Кто-то из приятелей Мориса удивился преображению, но мне было ровным счётом всё равно, что думают совершенно чужие цварги. Комплименты «вы очень красивая» и «эта причёска делает вас ещё моложе» отзывались внутри сосущей горькой тоской, а восхищённые вздохи редких барышень «какой шикарный у вас дом и сад» звучали как тонкое издевательство. Разумеется, муж запретил упоминать, что у нас нет прислуги, но при этом потребовал убрать все три этажа до блеска, ведь «уберись хотя бы раз в год, что мы живём как в свинарнике? На подоконнике вон пыль уже собралась». И неважно, что это был подоконник комнаты, которой ни один из нас не пользовался.
Я прошла по деревянному настилу и достала из кармана кусок круассана. За всей подготовкой праздника я умудрилась позабыть и о завтраке, и об обеде. Пара прекрасных чёрных лебедей тут же заскользили по розовой глади в мою сторону и деловито вытянули шеи, прося кушанье. Немного подумав, я отломила краешек мучного изделия и со вздохом бросила птицам. Одна из них поймала кусок пищи сразу, а вторая промахнулась и лишь со второй попытки вгрызлась в круассан с другого конца.
— Красивая пара.
— Что? — Я вздрогнула и обернулась.
Молодой цварг в однотонной футболке и просторных трикотажных штанах, низко сидящих на выступающих косточках таза, стоял в нескольких метрах позади. Ничего необычного в одежде, просто отлично сидит на мужчине. Впрочем, с такой фигурой любая одежда будет хорошо смотреться на её хозяине: короткие рукава туго обтягивают бицепсы, крой подчёркивает узкую талию и весьма сухое телосложение незнакомца, а вот мышцы груди крепкие, судя по натянувшейся и насквозь промокшей от пота ткани. Дорогие трекинговые кроссовки — это точно, потому что именно этот бренд хотел приобрести Морис, но отказался, решив, что обувь не стоит таких денег, — стильный коммуникатор, тёмные волосы, собранные в низкий хвост, и — гордость любого цварга — крупные витые чёрные рога-резонаторы. Черты лица определённо приятные. «Наверное, отпрыск местной аристократии… Здесь полно шикарных домов в округе», — подумала и поспешно сосредоточилась, приглушая эмоции, ведь на Цварге неприлично громко думать. Вот же! Я считала, что никого поблизости нет, и потому позволила себе расслабиться. Он беззаботно улыбался, как улыбаются только не обременённые проблемами гуманоиды.
«Совсем юный, видимо».
— Эти лебеди — красивая пара, — повторил незнакомец. — Говорят, они однажды выбирают супруга или супругу и живут вместе всю жизнь.
Я прикусила губу. Да уж, вот и знак свыше. Даже какие-то неуклюжие пернатые птички могут быть верными и счастливо при этом жить.
***
Себастьян Касс
Праздник Кораллового Дня проходил до того весело, что он позабыл, когда в последний раз столько смеялся. Братья отца, Стефан и Софос — здоровенные лбы, скоро по восемьдесят лет, казалось бы, стукнет — в очередной раз провернули трюк с переодеванием и заявили, что сдадут кровь на эксперимент, только если Себастьян в течение дня определит, кто из них кто. Касс-младший всё утро чётко обращался к каждому по имени, и им ничего не осталось, как помочь племяннику биоматериалом.
— Не понимаю, как ты это делаешь? — пробурчал Стефан, возвращая руку после забора крови. — Нас же даже родители путают… А ты как будто всегда точно знаешь.
 
Себастьян усмехнулся, промолчав. Несмотря на возраст, дяди действительно любили выглядеть одинаково: стриглись у одного и того же мастера, блокировали в ментальном фоне яркие бета-колебания и порой неосознанно копировали жесты друг друга. Касс-младший подметил, что оба брата носят тапочки, которые им подарила Вивьен пару лет назад. Но у Стефана они были синими, а Софос свой подарок заляпал в гаражах, ремонтируя флаер, и частые стирки сделали их скорее серыми. Благодаря этой малозаметной детали племянник всегда знал, кто из дядей перед ним.
— Так он же профессор астробиологии и межгалактической генетики, — хохотнул Софос, у которого кровь уже взяли. — У него в глаз имплантирован микроскоп, ну?
Себастьян улыбнулся шутке.
— Боюсь, существуй такой в природе, я всё равно бы не смог это определить на взгляд.
— Ла-а-адно, — протянул Софос, опуская закатанный рукав. — Как твоё свидание прошло?
— Никак.
— В смысле — никак?! У тебя в этот приезд было три свидания! Я точно знаю. Неужели все три цваргини сморщили носы?
— Ну вот так. — Себастьян смущённо пожал плечами. — Никто не хочет переселяться на Юнисию. Всем нравится жизнь здесь — в центре Федерации.
— Так, может, и не надо? — вмешался в разговор Стефан. — То, что на Юнисии осели твои родители, не означает, что и ты должен жить там. Северу как… — Дядя запнулся, проглотив слово «отказник», — цваргу с травмой резонаторов, конечно, там жить проще, но ведь ты в любой момент можешь вернуться на родину.
Себастьян колебался, не представляя, что на это ответить. Правда заключалась в том, что ему бесконечно нравились Юнисия и простота, с которой там можно общаться с кем угодно. Благодаря интернациональности в этом Мире отсутствовал особый свод правил поведения, а культурой являлась некая общая, вполне логичная смесь приемлемого от представителей всех рас ФОМа[1].
Побыв на Цварге всего неделю, Себастьян уже успел несколько раз сесть в лужу из-за местных мудрёных правил этикета. Три дня назад Касс-младший и вовсе подхватил под локоть пожилую цваргиню в торговом центре — в итоге разразился страшный скандал. А он всего-то и хотел, что помочь ей убраться с траектории движения автоматического моечного комбайна. Откуда ему было знать, что техника остановится сама, а женщина воспримет прикосновение чуть ли не как сексуальное домогательство? Себастьян до сих пор краснел до основания рогов, вспоминая, как несколько часов ему пришлось провести в отделении Системной Полиции, объясняя ситуацию.
— Мне нравится читать лекции по астробиологии студентам, — сказал он в итоге примирительно. — Я как гражданский консультант при Академии Космофлота могу пользоваться просторной современной лабораторией и другими возможностями.
— Наука-наука-наука, ты совсем как твой отец, — фыркнул Софос. — В следующий раз тогда выбирай анкеты цваргинь помоложе. Чем гуманоид младше, тем он больше склонен к путешествиям и смене места жительства.
«Куда уже моложе, чем Джун? Ей и так только-только двадцать один год исполнился… Да и следующего раза не будет. Надоело тратить время впустую».
— Да, конечно.
Себастьян аккуратно сложил все пакеты с кровью в переносную морозильную камеру, после чего выпрямился, размял затёкшую шею, подхватил медицинский чемоданчик в руки и направился к истребителю. Транспорт он по привычке бросил на одном из многочисленных парковочных мест в поместье Кассов.
— Эй, а ты куда? Уже улетаешь, что ли? Неужели с бабушкой и дедушкой не попрощаешься? — догнал в спину встревоженный окрик.
— Попрощаюсь, разумеется. Сейчас положу всё в багажный отсек, чтобы не забыть; побегаю в горах до ужина, а там уже стартану в ночь на Юнисию.
— Ты бегаешь в такую жару?! — изумились Стефан и Софос хором.
— Даже не состоящие на военной службе консультанты Академии Космофлота обязаны держать хорошую форму, — усмехнулся Себастьян.