Принц льда и крови

Увидев меня, тихо перебирающую белыми полусапожками в тон своей меховой муфты так же, как у Эллина переходящей в шлейф, он радостно улыбнулся мне и облегченно выдохнул.
Приблизившись к королю вплотную, я осознала, что Ирма не случайно выбрала для меня именно такой наряд – идеально сочетающийся с одеждой короля. Юбка моего голубого платья каскадом выглядывала из-под застегнутой наглухо накидки, сливаясь с меховым водопадом.
Эллин пригласил меня взять его под руку, поколебавшись минутку, я нехотя согласилась.
– Тебе очень идет этот наряд, – промурлыкал король мне на ухо, пощекотав кончиком носа мой висок.
– Спасибо, – вежливо откликнулась я, опустив голову. Мне совсем не хотелось портить грядущую прогулку своим острым языком: еще успеется. – Куда мы идем?
– Хочу показать тебе нашу столицу и ее жителей. Ее ледяную красоту и жаркие сердца горожан. Доказать, что фейри не так уж сильно отличаются от людей: наши дети играют на улицах, а взрослые устраивают невероятные ярмарки. Хочу, чтобы ты прочувствовала дух Неблагого Двора.
Продолжая по-светски болтать ни о чем, мы покинули территорию замка. Чтобы не поскользнуться на заснеженной, мощенной кирпичом дорожке, ведущей вниз от ледяной цитадели к городу, я плотнее прижалась боком к Эллину.
Вскоре мы оказались у ледяных распахнутых ворот Араклеона, они словно радушно приглашали гостей внутрь.
Едва мы ступили в город, нас оглушила болтовня прохожих, стук копыт жеребцов и рокот ледяных карет, проезжавших по центральным улицам.
С первого взгляда Араклеон напомнил мне покрытую снегом Венецию, но, приглядевшись повнимательнее, я заметила переплетение стилей викторианской Европы и старого Прованса.
Меня окружали небольшие двухэтажные домики с заснеженными крышами, белыми или бледно-голубыми фасадами, узкие улочки и невероятный колорит горожан.
Мимо нас с визгом пронеслась толпа остроухих детишек – кто-то из них был тепло укутан в меха, а кто-то был вовсе налегке. Зимние фейри с самого рождения совсем не чувствовали холода.
Эллин накрыл прохладной ладонью мою руку, которой я намертво вцепилась в его локоть, повергнутая увиденным в шок.
Мы шли, шурша подолами своих белоснежных накидок, вдоль улиц города, под нашими ногами тихо поскрипывал снег. Я ошарашенно цеплялась взглядом за все подряд: за кучку водных фейри, съезжавших с ледяной горки, за группу уличных музыкантов, за переливавшуюся разноцветными огнями карусель с ледяными лошадками, на которой, громко смеясь, катались дети.
На удивление, нас практически никто не замечал. Наверное, Эллин частенько появлялся в пределах города, поэтому присутствие на улице короля никак не будоражило прохожих. Лишь поравнявшись с Эллином, горожане отвешивали ему низкие поклоны.
Добравшись до центральной площади Араклеона, главным украшением которой служил мраморный фонтан с фигурой оскалившегося в прыжке снежного барса (эмблема Неблагого Двора), Эллин все-таки выпустил мою руку.
Площадь была наполнена мельтешившими туда-сюда фейцами и фейками разных каст и сословий.
Поодаль от фонтана развернулась ярмарка. Все ларьки, стоявшие по периметру площади, были выполнены из бруса светлого дерева, а их крыши украшали ветви сосны и яркие фонарики, свисавшие к прилавкам.
Горожане что-то возбужденно обсуждали, толпясь возле ларьков, битком набитых сладостями, специями, всевозможными тканями и даже драгоценностями.
Рядом со мной шустро проскочила фейка с такими же, как у Габриэля, синими глазами. В руках она держала небольшую красную коробочку, доверху заполненную кедровыми шишками в липком сиропе, а следом за ней спешил широкоплечий зимний феец с цветными баночками, в которых порхали мотыльки.
От буйства запахов и изобилия сладостей у меня предательски заурчал живот.
Эллин, заметив это, легонько подтолкнул меня к самому невзрачному из ларьков. Он не был украшен хвоей или подсвечен магией, но зато именно возле него простиралась самая длинная очередь из детей и взрослых.
– Пойдем, попробуешь мои любимые угощения, – проследив за моим вопросительным взглядом, Эллин добавил: – Все араклеонцы знают, что сладости у Эрни – пальчики оближешь, ему не нужна вся эта мишура.
 
– Ты, что же, всех своих подданных поименно знаешь? – удивленно моргнула я, позволяя королю тащить меня вслед за собой.
– Ну, практически, – чуть скривив губы, проговорил Эллин. – Знаю всех, чье ремесло полезно для короны.
– И чем же так полезны сладости?
– Вот сама сейчас мне и скажешь, – весело подмигнув, Эллин повел меня через толпу, аккуратно пробираясь между горожанами.
Завидев короля, фейри низко ему кланялись, расступаясь в разные стороны. Так они прокладывали нам дорожку к прилавку с ароматными вкусностями.
– Ваше Величество, – тактично склонил голову поджарый торговец Эрни. Он принадлежал к касте зимних фейри, его выдавала бледная кожа и бледно-голубые глаза. На вид ему было не больше двадцати пяти: старение у фейри останавливалось именно в этом возрасте, делая их тела неподвластными времени – но в глазах торговца сквозила вековая мудрость.
Проницательный взгляд Эрни остановился на мне, осторожно выглядывавшей из-за плеча Эллина. Казалось, его небесные глаза видели меня насквозь. Мне стало не по себе, поежившись, я на всякий случай проверила ментальные оковы магии. Они были крепки как никогда.
Внезапно губы Эрни растянулись в широкой улыбке, будто я прошла какую-то мнимую проверку.
– Вижу, вы сегодня в сопровождении прекрасной дамы, – торговец склонился в мою сторону, символически прижав руку к груди. Расслабившись, я вышла вперед, тоже ему поклонившись.
– Это мисс Эркенст, – дипломатично представил меня Эллин, опершись одной рукой о прилавок. – Она – гостья нашего Двора, и я очень хочу, чтобы ей здесь понравилось. Так что, Эрни, неси сюда свои лучшие ежевичные пряники и, пожалуйста, заверни пару штук для моей сестры. Если Бриэль узнает, что я был у тебя и оставил ее без сладостей, прародители… – Эллин театрально поднял голову к хмурому небу. – Она лишит вас короля.
Добродушно хохотнув, Эрни нагнулся под прилавок и достал маленькую розовую коробочку. Расправив ее, он принялся складывать внутрь затейливые фиолетовые пряники, по форме напоминавшие мелких животных. Когда коробочка была доверху набита ежиками, птичками и зайчиками, торговец залил их тягучим прозрачным сиропом и, поставив коробку, пододвинул ее к королю.
Эллин едва заметно взмахнул рукой, подарок для Бриэль растворился в воздухе, оставив на его месте внушительную горстку серебряных и золотых монет.
Торговец низко поклонился королю, чуть ли не припав к прилавку лбом.
Нам достались пряничный зайчик и мишка на ледяных палочках, с них каплями стекал сироп. Я еле удержалась, больно прикусив язык, чтобы не облизать лапку медведя, пока Эллин оттаскивал меня в сторону от ларька Эрни, который тут же окружили араклеонцы.
Оказавшись рядом с фонтаном, король забрал у меня мишку, легонько коснувшись моей руки ледяными пальцами. Присев на мраморный бортик, он развернул меня к себе лицом.
– Ну и чего ты ждешь? Откусывай кролику ушко, – подначивал меня блондин, щелкая зубами прямо перед моим носом.
– И за что ты бедных кроликов невзлюбил? Неужели завидуешь их либидо?
Эллин, не сдержавшись, прыснул от смеха, привлекая к нам удивленные взгляды горожан.
– Скорее, это кролики завидуют мне.
Я хмыкнула, пропустив его хвастливое замечание мимо ушей.
Проверив пряничного зверушку на наличие чар, я слизнула кончиком языка сироп с ежевичного зайчика, прикрыв глаза. Шумно выдохнув, я вдруг заметила, как напрягся Эллин.
– Какая вкуснятина, – мурлыкнула я, откусив фиолетовый пряник.
Король отломил верхнюю часть мишки и отправил себе в рот, опустив внезапно потемневший взгляд на свои ноги.
– С самого детства обожаю эти сладости, – тихо промямлил он, видимо погружаясь в воспоминания. – Мама водила нас к Эрни каждые выходные, и мы с Бриэль до отвала объедались пряниками, а потом нас всю ночь тошнило от переедания сахарной пудры и сиропа.