Бракованный подарок (СИ)

Сила? Они об иль-тере?
— Здравствуй, милая, — склонилась ко мне Лота, а я растеряно прижимала к груди игрушечного котенка — единственное, что осталось от моего детства и родных. — Ты ведь Дея?
— Да, — тихо ответила я. За пару дней будто разучилась говорить.
— Меня зовут Шарлотта, а это — Мэтью. Мы заберем тебя на учебу в один из лучших колледжей для одаренных. Там ты раскроешь свой потенциал иль-тере. Родители говорили тебе об иль-тере, милая?
— Да.
— Вот и замечательно, — неведомо чему обрадовалась Лота. — Значит, ты понимаешь, что уже сейчас должна учиться, потому что однажды у тебя проснется дар.
А я гадала, сколько Шарлотте лет. Двадцать? Двадцать два? Больше?
— Собирайся, мы подпишем бумаги, и ты поедешь с нами.
— Но меня должна забрать тетя Виви, я её жду.
Сама мысль о том, чтобы ехать куда-то с чужими людьми, пугала.
— Твоя тетя не смогла приехать, — с сочувствием ответила Лота. — У неё трое детей, ей не прокормить еще одну, уж извини.
Тетя бы так со мной не поступила! Я расплакалась, Лота схватила меня за руку и потащила к выходу. Я по-прежнему не понимала, что происходит. Да и как могла понимать? Мне было всего девять, мир раскололся на части, я боялась засыпать, потому что во сне видела белого льва, лишившего меня самых близких людей.
Куда меня везут? Зачем? За панелью управления автомобиля сидел Мэтт, а Лота с кем-то болтала по телефону.
— Да, уже едем, — щебетала она. — Увидим, это трудно предугадать. Девочка, девять лет. Всё, как и договаривались.
Я сильнее вжалась в кресло. Было очень страшно. Так страшно, что зубы стучали. На миг даже показалось, что эти люди — хозяева льва, и они натравили зверя на моих родителей. Я тихо всхлипнула.
— Не реви, — подмигнула Лота. — Вот увидишь, тебе понравится. Все воспитанники живут очень хорошо, быстро выходят замуж и ценятся в обществе. Тем более, такая маленькая девочка не может жить одна, а в колледже ди Хомфри о тебе позаботятся.
Только годы спустя я поняла, как мало знала на тот момент. Мы с родителями будто жили в своем изолированном мире. Мама твердила о моей избранности. Ей казалось, что меня могут похитить, и она не отпускала меня гулять. Папа потакал ей в этом. Из дома я выходила только вместе с родителями, не смотрела телевизор, только слушала музыку. И не знала многих элементарных вещей. Например, что ди — это приставка к фамилиям среднего класса. Ле — к представителям верхушки общества, эо — к потомственным аристократам. А беднякам и вовсе приставки ни к чему.
Вскоре автомобиль остановился перед высоким зданием из серого кирпича. Мне сразу здесь не понравилось. Показалось, что оно проглотит меня, и больше не выпустит.
— Вот, Дея. — Шарлотта продолжала улыбаться, будто улыбка была нарисована на её лице. — Ванесса ди Хомфри — прекрасный директор, у неё в колледже собраны лучшие педагоги. Тебе повезло, сюда не так-то просто попасть.
Повезло? Я так не думала, но выбора не было. Лота ввела меня в большой пустынный холл, а Мэтт остался снаружи. Если это колледж, то где же дети? Лоту не удивляло их отсутствие. Она вела меня вверх по широкой темной лестнице, а я разглядывала портреты в тяжелых рамах. Они будто глазели на меня со стен. Я поежилась, а Лота ускорила шаг. Вообще, первое впечатление от колледжа — как темно! Посреди белого дня на лестнице можно было переломать ноги.
Дальше ждал коридор и массивная деревянная дверь.
— Жди здесь, козочка, — приказала Лота и скрылась за дверью, чтобы минуту спустя поманить меня за собой.
За столом сидела женщина лет сорока в сером платье с белым воротничком под горло. Моя мама такие не носила. Волосы у женщины были серые, но не седые, а будто это был их естественный цвет. На кончике носа замерли очки, балансируя, как канатоходец на ярмарке.
— Вот она, наша Дея, — непонятно чему улыбалась Шарлотта, — а это Ванесса ди Хомфри, директор колледжа. Вы обязательно поладите. Госпожа ди Хомфри, Дея родилась в особенный период, поэтому мы надеемся, что у неё пробудится сила.
 
— Так-так, милочка. — Госпожа ди Хомфри поднялась из-за стола. Оказалось, что она очень высокая. — Слушайте внимательно. Сейчас вас проведут в душевую, и вы хорошенько вымоетесь. Затем вам выдадут учебную форму. Вы должны сами следить за чистотой своих вещей. В нашем колледже есть ряд правил. Учиться прилежно, не портить имущество, не выходить из комнат после девяти и до шести утра, не строить глазки юношам, не разговаривать громко, не шуметь, не разгуливать в фривольном виде. С остальными вы познакомитесь в процессе обучения. А теперь ступайте. Серж!
В дверях появился мужчина. Он был совсем обычным, но почему-то казался отталкивающим. Он смерил меня суровым взглядом и пошел прочь. Я восприняла это как приглашение следовать за ним.
— Даже не поклонилась, — послышалось за спиной. — Учить и учить.
Я не хотела, чтобы меня «учили и учили», но выбора не было. Душевая была пуста. Здесь было несколько открытых кабинок в ряд, и я вошла в самую дальнюю, чтобы быть подальше от Сержа. Он топтался у двери и что-то хмыкал. На полке я нашла мыло, а вот полотенца не было. Однако пока я мылась, послышался еще один голос:
— Юная госпожа, вас ждет полотенце и платье. Я оставила их на стуле.
А Серж? Он ушел? Я выглянула — никого. Быстро вытерлась и оделась в серое платье, похожее на наряд директрисы, а полотенце захватила с собой. Серж нашелся в коридоре. Сумка с моими вещами, оставленная в автомобиле, стояла у его ног. Показалось, что замок приоткрыт. В вещах кто-то рылся? Но я молчала. Кусала губы и молчала.
— За мной, — скомандовал Серж.
Мы снова пошли по ступенькам вверх. Новый коридор с рядом дверей.
— Здесь живут девочки, — доложил мой провожатый. — Ваша комната номер пять. Прошу запомнить — номер пять! Заблудитесь, беда ваша.
И толкнул дверь. Внутри было тихо, и я подумала было, что там никого нет, но разглядела три двухъярусных кровати, а на них — стайку девчонок в серых платьях. Таких же, как то, что теперь красовалось на мне. Их было пятеро. Получается, я последняя, шестая.
— Ваша новая соседка, — безразлично сказал Серж. — Покажите ей всё. И утром проводите на занятия.
Я сделала шаг вперед, и дверь закрылась за спиной. Крепче прижала к себе сумку с вещами. В ней было мое сокровище — котенок Мик.
— Здравствуйте, я — Дея, — представилась, как учили родители.
— Ну, привет, — ответила самая рослая и, наверное, старшая из девочек. — Я Кэтти, и я тут главная. Показывай, что у тебя есть.
— Я не понимаю… — уставилась на них.
Кэтти подскочила и толкнула меня в бок, а другие девочки вырвали из рук сумку и высыпали её содержимое на пол.
— Пустите, — кинулась к ним. — Это не ваше!
— Тут все наше, — ответила Кэтти, подхватывая Мика. — Кот будет мой.
— Отдай! Это подарок мамы!
Я со слезами кинулась на обидчицу, но она с такой легкостью меня отшвырнула, что я упала и ударилась о железную ножку кровати. Стало больно и обидно, а девочки, не обращая на меня внимания, продолжали делить вещи. Полупустая сумка полетела в угол. Я снова подскочила и вцепилась в Мика, Кэтти потянула игрушку на себя. Раздался хруст, и голова оторвалась от туловища, а я взвыла.
— Сама виновата. — Кэтти швырнула игрушку следом за сумкой. — Испортила котенка. Дура.
— Дура, — поддержали её девочки и рассмеялись.
— Спать будешь у двери, над Молли, — приказала Кэтти. — Ложись, сейчас выключат свет, а окон тут, как видишь, нет.
Я сунула сумку в ноги и забралась на верхний ярус кровати. Слезы так и катились по лицу. Даже раздеваться не хотелось. Свет действительно погас пару минут спустя. Я хотела домой. Хотела, чтобы все было как раньше, но понимала, что это невозможно, и теперь мое жилье — это комната со злобными соседками, в которой нет ничего моего. И никогда не будет.
   
ГЛАВА 2
 
Дни в приюте были похожими, как братья-близнецы. Нас будили рано утром, и мы шли в душ. Умывались, чистили зубы и отправлялись на завтрак. Еда была безвкусной, и я все время вспоминала мамины пирожки. Хотелось плакать, но пообещала себе, что больше не буду. Теперь я сама за себя, и слабой быть нельзя. Вот я и храбрилась, насколько хватало сил, но ночами, закусив уголок подушки, все равно ревела.