Я стираю свою тень - 4 (СИ)

— Фу, не напоминай мне обо мне. Я таким сюсей-масюсей был, что блевать тянет.
— Это же здорово, меняться, оставаясь собой. Если ты комплексуешь без синтетических дополнений, то ты являешься не собой, а приложением к механизмам.
— С ними спокойней. Физическая сила, острый ум и мгновенная реакция позволяют мне не думать о том, что будет, если я вдруг попаду в неприятную ситуацию, в которой будет иметь значение умение драться. Я же как не был задирой, так им и не стал. Зато мой уверенный взгляд отбивает у всякой шпаны желание дерзить. Вон вчера подрезал нечаянно одного на Приоре, он тормознул и собрался всей компанией, что сидела в его машине, проучить меня. Я вышел, посмотрел на них, как на будущих жертв, они сели назад в машину и уехали. Здорово же?
— Ты мне не рассказывал?
— А чего рассказывать. Тебе нельзя сейчас волноваться.
— Мой могучий герой!
Айрис подошла ко мне, одной рукой обняла по-хозяйски, второй сняла с головы шапку и поцеловала в голову. Проходившая мимо нас пожилая женщина с сумками закатила под лоб глаза. Ей показались наши игры неуместными.
— Народ пугаешь своей непосредственностью, — я вырвался из плотных объятий супруги и водрузил шапку на место.
— Сами виноваты, радоваться не умеют. — Айрис взяла в варежки пригоршню снега и приложила к лицу. — Как это здорово! Знаешь, Гордей, — она облизала тающий снег, стекающий к губам, — у меня есть огромное желание стать министром культуры твоей страны. Надо прекращать это уныние. Беременной бабе неоткуда почерпнуть радости, одна тоска по всем каналам.
— Нашей страны, — поправил я ее. — Идея хорошая, но ты представь какой гадюшник в этом министерстве. Богема не может жить без склок.
— А я бы устроила им там такую дисциплину, Джанбоб аплодировал бы стоя. Тьфу-тьфу-тьфу, не к добру вспомнила.
— Ты совсем стала местной, суеверной.
— Станешь тут, когда в каждом сериале люди по приметам живут, а не по уму.
— И какие новшества ты бы ввела, чтобы развеселить народ? — поинтересовался я.
— Я бы сделала информационную передачу, в которой были два ведущих. Один рассказывал бы плохие новости, а второй хорошие. И к концу выпуска у плохого появлялись бы мешки под глазами, отечный вид, хриплый голос, засаленные волосы, а у второго все становилось бы только лучше, румянец на щеках, горящие глаза. Первого уносили бы врачи, а второй заканчивал выпуск в маске, очках и на лыжах. Класс?
— Здорово и справедливо, но очень новаторски. Народ не сразу бы принял. Хорошие новости, это когда убили не тебя, а соседа. А плохие, когда у соседа всё лучше, чем у тебя.
— М-да, местные тонкости мировосприятия мне не совсем по нраву.
— Тебе пришлось бы устраивать железную дисциплину во всей стране и заставлять народ радоваться по команде. А мы с тобой даже ребенка еще не воспитали, куда уж нам до министерства.
— Э-хе-хе. — Айрис слепила снежок и запулила им в спину одного из парней, кучкующихся у табачного ларька.
Разумеется, она попала. Резко отвернулась и сделала вид, что это не она. Я из любопытства дождался реакции. Естественно, «жертва» решил, что это я. Четверо парней, по виду всем в районе двадцати или чуть за, решительно направились в нашу сторону.
— Ты хотела веселья, сейчас его получишь, — Пробубнил я.
— Я видела по телеку, Далай Лама так делал.
Айрис обернулась и широко улыбаясь, посмотрела на приближающуюся ватагу. Она надеялась обезоружить их улыбкой, но парни решили, что это насмешка. У одного в руках показался пистолет, либо пневматика, либо травмат.
— Ребята, это я бросила снежок. Простите, что попала. Хотела просто пошутить, — попыталась она загасить конфликт.
— Не переводи стрелки корова, это твой ё…рь бросил, мы видели. Иди сюда, утырок!
Начался «танец» вожака. Выпятив вперед грудь и расставив в сторону пальцы, он пытался вызвать во мне чувство страха, но только рассмешил. Я не сдержался и рассмеялся. Вожака мое поведение обескуражило и обидело. Он выхватил из рук товарища пистолет и направился ко мне.
— Парень, не дури. Приношу свои извинения за инцидент, — теперь уже я попытался загасить конфликт.
 
— Поздно, кровью придется смывать. — Он направил в меня оружие и выстрелил.
Я успел отскочить от первой пули, но от второй из-за скользкой опоры под ногами, не получилось. Пуля больно ударила меня в грудь. Я даже вскрикнул и чуть не потерял равновесие. Дальше произошло то, чего хулиганы не ожидали. Беременная девушка со скоростью гепарда, метнулась к вожаку. Он, отвлеченный на меня, даже не заметил ее приближения. Айрис вырвала из его рук пистолет, одновременно ударом ноги отправив парня в сугроб. На глазах у его товарищей сломала пистолет пополам. От ее любезности и веселья не осталось следа. Взгляд горел яростью.
— Ваша машина? — Айрис кивнула в сторону ржавой «девятки».
Один из парней робко кивнул. Моя супруга метнула в ее сторону обломки пистолета, пробившие дверки машины насквозь.
— Всем радоваться! — выкрикнула она.
Она подошла ко мне и состроила жалобную мину.
— Прости, Гордеюшка. Больно? — Она полезла ко мне, чтобы расстегнуть куртку.
В месте попадания пули осталась дырка. Я расстегнул куртку сам и обнаружил на коже огромный синяк с гематомой под ключицей с левой стороны.
— Резиновая, — решил я. — Это был травматический пистолет.
— Сейчас придем домой и сразу в капсулу. Ой, какая я дура, а?
— Не, ну в какой-то момент мне тоже было весело. — Мне стало немного жалко Айрис. Она становилась такой ранимой, когда ее искренние добрые чувства натыкались на стену непонимания землян. — Но воспитателем в детский сад я бы тебя не пустил.
Товарищи подняли из снега вожака и поспешно ретировались. Мы продолжили путь в сторону дома.
— А вдруг я не смогу воспитать ребенка? Это же такая ответственность. Столько нюансов нужно учитывать, чтобы правильно воспитать. Вырастет, как я в свои худшие годы.
— Или как я до нашего знакомства.
— Что делать, Гордей? — Айрис посмотрела на меня так, будто решила в этот момент поставить вопрос об уместности рождения ребенка.
— Ничего. Я где-то читал, что надо воспитывать себя, а не ребенка, потому что он неосознанно перенимает опыт родителей. Справимся, если ты не будешь искать веселья во всем. Скоро в нашем городе каждая собака будет знать, что связываться с нами себе дороже. А это будет привлекать к нам ненужное внимание.
— Я поняла, Гордей. С этого момента больше никаких импровизаций. Всё буду спрашивать у тебя.
— Но-но, полегче. Ты меня быстро утомишь или я решу, что без моего совета ты и в туалет самостоятельно сходить не сможешь. Просто пойми, что мы, жители этой планеты, в большинстве своем превентивно негативны. Для радости нужен повод, а для уныния нет.
— Ты же не такой?
— Только благодаря тебе. Пришлось, знаете ли, напрячься, чтобы не упустить такую красавицу.
— Ладно, спасибо. Вот и пришли.
Снега во дворе навалило порядком. Дворник чистил парковку, а моя машина мешала.
— Иди домой, а я перееду, — предупредил я Айрис. — Пока дядька не нацарапал на машине что-нибудь обидное.
— Давай, я поставлю кофе.
Она убежала в подъезд, а я прошел к машине.
— Сейчас перееду, — предупредил я дворника.
— Давай, а то я тут уже час лишний трусь, жду, пока стоянку освободят. Мария Александровна не засчитает смену, если я не вычищу полностью. Такая вредная баба.
Я забрался в машину и завел ее. Дизель зимой грелся плохо. Пока не поедешь, не нагреется. Ждать не стал, переехал на чистое место. Увидел в колодце подстаканника бутылочку коньяка из отеля, подаренную нам Кианой и Троем и решил сделать дворнику презент, компенсировав неудобства.
— Держите, презент от фирмы. — Я протянул ему бутылочку.
— Что это? — Он уставился на бутылку. — Сувенир?
— Это стограммовая бутылка хорошего коньяка. Из отеля.
— Ты чё, решил, раз я дворник, значит обязательно алкаш? — он уставился на меня недобрым взглядом.