Драконов не кормить (СИ)

Посчитал ли это предательством, вычеркнул ли из сердца драконов – первых своих детей, рождённых от камня, да и есть ли сердце у горной гряды?
А быть может, это Такарон и надоумил старейших драконов дать гномам Слово, чтобы закончить войну, чтобы спасти хотя бы оставшиеся пять семейств, хотя бы несколько десятков драконов из тысяч.
Не мог же Такарон просто обрушить себя на города гномов ради спасения драконов, в конце концов, гномы – тоже дети Такарона.
В солнечном мире старейшие драконы пяти оставшихся родов дали эльфам новое Слово – не понимая, что этим обрекают себя и своих потомков на почти безусловное подчинение эльфам и жизнь в тюрьме Донкернас.
Эльфы называли её изыскарием Донкернасского домена. Эльфы считали, что облагодетельствовали драконов, сделав их жизни осмысленными, подчинёнными науке и улучшению быта в Эльфиладоне. А если драконы брыкались – так это, по мнению эльфов, означало, что они драконы лишь условно разумны, а потому нуждаются в контроле и управлении.
И вот уже двести лет эльфы контролировали драконов и направляли их, изучали и использовали, а заодно богатели и усиливали влияние Донкернаса благодаря им.
Найти подземные воды, чтобы понять, где можно разбить новое поселение? Слышашие воду драконы сделают это легко, ну или не очень легко, если водные жилы под землёй окажутся вредными, однако драконы помогут.
Снизить преступность в своём домене? Многие буяны крепко задумаются о жизни после парочки показательных казней, когда дракон будет медленно выпаривать воду из тела разбойника. И плевать, что дракон не хочет этого делать.
Отравить воду в колодцах вражеских поселений или замков? Всё что вам требуется – это несколько подневольных ядовитых драконов и пара дней. А может быть, нужно выделить и извлечь яды из питья или еды, заботливо подсунутых каким-нибудь недотёпистым отравителем? О, просто водите за собой ядовитого дракона в человеческом облике. Правда, есть вероятность, что он позволит вас отравить и попытается сбежать, но кто говорил, что с драконами легко?
Организовать ледяные хранилища для продуктов, чтобы поселения в вашем домене запаслись едой впрок в тучное время? Может быть, пойти ещё немного дальше и продавать эти продукты другим доменам в голодные годы? А может быть, это будут те самые продукты, которые у других же доменов и скупили подчистую, вызвав голод?
Погрузить в сон эльфа, страдающего от боли, чтобы лекарь спокойно мог его обследовать, зашить рану, собрать по кусочкам разломанную кость? Хворые эльфы и люди даже не понимают, как сильно они бы помогли развитию медицины, если бы просто сидели спокойно и молча, ёрпыль им в захухру.
Сковать льдом реку, слишком бурную, чтобы можно было перебраться на другой берег иным способом, и никогда не замерзающую естественным путём? Очень любопытная возможность, когда на другой стороне – выход к месторождениям чего-нибудь полезного, до чего не смогут добраться другие эльфы или люди.
А ещё драконы умеют летать – значит, можно доставлять грузы в труднодоступные места, к примеру. Или, быть может, это значит, что ты первым окажешься там, где происходит что-нибудь важное, или куда сбежал кто-нибудь недальновидный. Правда, драконы слишком строптивы и пакостливы, чтобы постоянно использовать их в качестве грузовых и ездовых животных, потому грузы, бывает, оказываются испорченными, а наездники – изрядно потрёпанными, но ведь вам говорили, что с драконами не обязательно будет легко?
Зато можно проводить сколько угодно экспериментов с ядовитыми змеями, животными, растениями.
Можно наладить лечение сном – или пытки кошмарами. Или пытки льдом. Или…
Много, много чего можно сделать и многому научиться, если в твоём распоряжении – несколько десятков драконов пяти видов, которые только в редчайших случаях могут отказаться тебе помогать и ни в каких случаях не могут уйти в другое место. Или хотя бы безнаказанно оторвать тебе ногу.
За двести лет другие эльфы и люди из соседних земель, все эти существа, живущие кратко, привыкли считать, что Донкернас всегда был силён, важен и голосист.
 
На самом деле двести лет назад Донкернас являлся ничего не значащей территорией, у которой только и было, что несколько хиреющих городов, пара десятков вечно голодающих деревень, огромный ветшающий замок и чудесные холмы Айялы к северу от него да небольшая плантация деревьев мельроки, плоды которого используют как афродизиак.
За последние двести лет Донкернасом стали называть только замок и прилегающие к нему холмы, поскольку именно там поселили драконов – залог силы и процветания домена. А что домен – это не только замок, так об этом даже донкернасским эльфам уже требовалось напоминать специально.
– Долинные жители всё время поют, – продолжает Рратан, и Илидор за своим валуном улыбается. – Они поют, когда пасут коров, когда собирают хрустящие розовые яблоки в своих садах, когда вымешивают тесто для пряных пирогов. Когда собираются по вечерам на длинных лавках у домов, и женщины вышивают яркие одежды, а мужчины что-нибудь мастерят, детишки играют в прыгалки и камешки. И они поют песни, провожая день и готовясь встречать следующий.
Илидор тоже любит петь. В последнее время он всё чаще что-нибудь напевает – то себе под нос, сидя на валуне и покачивая ногой или валяясь в развилке дерева бубинга, а то и во весь голос, когда в облике дракона летает над холмами Айялы. Пожалуй, Илидору было бы хорошо там, в людских долинных селениях Декстрина.
– Мне нравится жизнь в долинах, – с едва уловимой грустью говорит Рратан. – От неё веет умиротворением и воодушевлением. Я бы хотел узнать её лучше, но разве они дадут на это время?.. А город Декстрин ещё интересней долин, хотя в городе мало кто поёт песни, и пахнет там вовсе не мёдом и не молоком. Но он яркий и шумный, от этого немного кружится голова после просторов и тишины долин, однако это приятное головокружение. Декстрин сбивает с толку, но туда хочется возвращаться. Дома там невысокие, серокаменные, и все – с двускатными черепичными крышами, а под крышами живут ласточки и воробьи. На рынки привозят диковины со всей округи, говорят, туда приходят даже гномы из Такарона…
Другие драконы в один голос ахают.
– И ты видел там гномов из Такарона? – Вронаан поднимает голову, ряска уходит из водоёмов его глаз, и в глубине вихрятся чёрные омуты, бездонные, жадные. – Видел диковины из такаронских недр? Ты должен был почувствовать их так, как если бы… Если бы…
Старейший из ядовитых драконов не договаривает, досадливо взрыкивает и мотает головой. Он не знает, как описать чувство близости Такарона дракону, который вылупился из яйца вдали от гор, породивших его вид.
– Я думаю, что нет, – ответил Рратан после недолгой паузы. – Никогда не ощущал ничего особенного в тех вещицах, которые продавали гномы в Декстрине. Я думаю, это были вершинники, из тех, которые навсегда уходят из гномского города Гимбла и теряют связь с камнем. Но Декстрин не становится от этого хуже! В харчевнях играют на лютнях и дудках, пекут хлеб с луком и делают к нему соус из кислых ягод…
Рратан ещё что-то говорит, но Илидор уже не слушает. Он задумчиво напевает себе под нос, разглядывает пушистое облако и прикидывает: как бы исхитриться попасть в Декстрин?
Людское поселение, крупный город, где бывают торговцы со всех краёв. Определённо, Илидор должен хорошенько изучить это место и ма-аленькая сложность лишь в том, что не Илидор решает, куда он отправится в следующий раз, а провозить драконов через города эльфы избегают по целому ряду причин.
 
Хотя все эти причины можно сократить до пары фраз: дракон может быть опасен для города, город может быть опасен для дракона.
С людскими городами проще, поскольку они намного меньше эльфских. К примеру, в Артене, столице домена Донкернас, живёт около пятнадцати тысяч эльфов, а в том же Декстрине – никак не более шести. Причём Артена – далеко не самая большая из эльфских столиц, а Декстрин – один из трёх крупнейших человеческих городов. Они могли бы считаться столицами, будь у людей эти самые столицы, но у людей нет ни столиц, ни общего названия для земель – как у эльфов есть Эльфиладон, у людей нет общего короля. Каждый кусок их земли – Уррек на юге от Донкернаса, Чекуан на юго-западе и Декстрин на юго-востоке – каждый кусок поделен на небольшие владения, которыми правит какой-нибудь человек, который сегодня оказался сильнее других. Если бы не всем известная человеческая лень – они бы постоянно воевали за свои ошмётки земли, как это делали эльфы в давние времена, но воевать людям нравится значительно меньше, чем торговать, пить пиво и сплетничать.