Сама невинность
Но мисс Хэвершем было не удержать. Она обежала его и встала перед ним, преградив дорогу к двери.
– Вас заинтересует, поверьте.
Ее голос был полон отчаянья, и Мик сдался. Возможно, она должна рассказать историю целиком, иначе ей не заплатят.
– Ох, ну хорошо, – сказал он, посмеиваясь. – Кто будет жертвой убийства, которое ты видела мысленно и которое еще не случилось?
Она положила ладонь на его руку и взглянула на него с чувством, похожим на сострадание.
– Вы.
Глава 2
Он ей не поверил. Для того, чтобы в тот момент прочесть мысли инспектора Данбара, не требовался особый дар, и Софи прекрасно знала, о чём он подумал. Он посчитал, что всё это шутка. Не отвечая, Мик прошел мимо.
– Только не приближайтесь к садам Королевы Виктории на набережной! – крикнула она ему вдогонку, пока он пересекал вестибюль. – Особенно ночью!
Он рассмеялся, и эхо его голоса показало, насколько серьезно он отнесся к своей неминуемой гибели.
Чего еще она могла ожидать? Софи строго отчитала себя, понимая, что сама всё испортила болтовней о мистере Арчере и уличных воришках. И тот факт, что она была глубоко потрясена встречей с тем человеком, которого она видела в своих видениях, не оправдывал её. Теперь он умрет, и это будет её вина.
Софи выбежала на улицу и огляделась вокруг в надежде увидеть Мика, но его нигде не было. Он исчез. Она закрыла глаза и попыталась почувствовать, в каком направлении он пошёл, но безуспешно. Открыв глаза, девушка раздраженно посмотрела на небо, задаваясь вопросом, почему её сверхъестественные способности никогда не приходят ей на помощь тогда, когда ей необходимо действовать. Но она и правда не могла «включать» свой дар по команде.
Сейчас ей не оставалось ничего иного, кроме как отправиться домой. Софи дошла до угла и встала в очередь на омнибус. Всю дорогу до дома она смотрела в никуда; она чувствовала себя разочарованной и уставшей и переживала за Майкла Данбара.
Весь сегодняшний день она спорила сама с собой: должна ли она предпринять что-нибудь по поводу сна, который увидела прошлой ночью. Раньше у неё никогда не было видений убийств, и её первым порывом было кинуться прямиком в Скотленд-ярд, но в её сне не было бесспорных фактов, которые она могла бы сообщить полиции. А затем, после обеда, когда по поручению своей тёти она отправилась на Пиккадили, Софи испытала такой сильный приступ ужаса, что чуть не упала в обморок – прямо в здании «Фортнум&Мейсон» [12]. Она, практически, всегда теряла сознание, если видения посещали её, когда она бодрствовала.
В тот момент Софи решила, что должна сообщить полиции всё, что она знает; она сразу же направилась в Скотленд-ярд – только для того, чтобы быть высмеянной тем самым человеком, чью смерть она предвидела.
До того, как она встретила инспектора, для неё он был всего лишь увиденным во сне незнакомцем, истекающим кровью. Теперь же он перестал быть всего лишь незнакомцем, перестал быть образом из сна. Для неё он стал реальным. Этот реальный человек должен был умереть, и ей предстояло найти способ предотвратить его гибель.
Омнибус остановился на Беркли-сквер [13]. Софи вышла из омнибуса и пошла домой, вспоминая лицо инспектора Данбара.
Привлекательный мужчина, подумала Софи. Она была уверена, что его худощавое лицо, небесно-голубые глаза и густые чёрные волосы делали его завидным женихом и мечтой горничных и продавщиц. О да, это был интересный, хорошо сложённый мужчина. Инспектор был выше, чем большинство широкоплечих и мускулистых парней, и производил впечатление неуязвимого – одним словом, такой человек мог заставить женщину почувствовать себя в безопасности, защищённой. Софи содрогнулась от приступа острой тоски. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя в безопасности, чувствовала себя защищённой.
Девушка постаралась выбросить из головы эти мысли, пока её стремление почувствовать себя в безопасности не укоренилось в ней. Пока она не начала страдать из-за этого. Ни один мужчина не сможет избавить её от ночных кошмаров, из-за которых она боялась спать и боялась темноты. Ни один мужчина не сможет избавить её от видений, которые могли настигнуть её в любое время и в любом месте. На земле не было такого мужчины, который мог бы заставить её почувствовать себя защищенной. Это было не под силу даже Майклу Данбару.
Софи вспомнила жёсткую, бескомпромиссную линию его рта и то, как холодно и оценивающе он разглядывал её, пока она, запинаясь, рассказывала свою историю. Должно быть, ледяной пронзительный взгляд инспектора оказывал магическое воздействие на преступников, без сомнения, под его тяжестью они теряли присутствие духа и сразу же во всём сознавались.
Мик Данбар также был весьма самонадеян. Она могла с точностью до секунды определить тот момент, когда он решил, что всё происходящее – розыгрыш, именно тогда он вальяжно откинулся на спинку стула, а уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке. Он относился к тем людям, кто верит только в твёрдые, неопровержимые факты, полагается только на свои инстинкты и не доверяет чужим – и кто никогда не сможет поверить ей.
В предвидении будущего для Софи самым тяжёлым было то чувство безнадёжности, которое она испытывала, когда люди ей не верили, и те болезненные ощущения в желудке, появляющиеся, когда она видела надвигающуюся трагедию и не имела никакой возможности предотвратить её. Это была ноша, которую она несла так давно, что не могла вспомнить, когда именно всё началось, и с течением времени ноша не становилась легче.
Только тётя Вайолет понимала и принимала её такой, какая она есть. Именно поэтому сейчас Софи жила с тётушкой. Вайолет никогда не задавалась вопросом, откуда Софи знает определённые вещи, как она узнает о событиях будущего и каким образом иногда ей удается читать чужие мысли. Кроме того, тётушка увлекалась спиритизмом [14], считала себя перевоплощением Клеопатры и испытывала страсть к чужим драгоценностям, что, конечно, было достаточно неудобно.
Софи повернула на Милл-стрит, тихую улицу, застроенную кирпичными особняками в стиле короля Георга. Здесь она жила. Эти большие дома, окружённые красивыми садами и когда-то считавшиеся вершиной роскоши, сейчас превратились в тяжкую ношу.
Тетушка Вайолет превратила свой дом на Милл-стрит в меблированные комнаты. И хотя сдавать жилье в наём не считалось подходящим занятием для женщины из высшего общества, после смерти мужа для тёти Софи это была единственная возможность. Сейчас особняк был бледным подобием того модного дома, каким он был раньше. Бледно-розовые обои выцвели, хрустальные люстры были покрыты пылью, а ковры на лестницах были протёрты, практически, до дыр, но, несмотря на это, жить в Мэйфере считалось модным. Вайолет, совсем не имевшая денег, но при этом слишком гордая, чтобы жить за счёт подачек родственников, считала, что её дом с семью спальнями – её единственная надежда. Она предложила Софи переехать к ней из Йоркшира [15] и помогать ей управляться с домом и жильцами. Для Софи это предложение стало ответом на собственные молитвы.
Однако сейчас Софи была близка к тому, чтобы пожалеть о том, что она оставила Йоркшир. Открывая кованую железную калитку перед домом тётушки Вайолет, Софи вспоминала свой сон. Она так и видела перед собой рубашку инспектора, бывшую когда-то белой, а сейчас пропитавшуюся кровью. И она прекрасно помнила, как выглядел он сам всего несколько минут назад, когда сидел за тем столом напротив неё – она видела его, но не видела его ауру, не видела света и жизни вокруг него.
Софи с такой силой захлопнула за собой калитку, что задрожала железная ограда, и направилась к дому. Вся эта ситуация была абсурдна. Ради Бога, Майкл Данбар работал в полиции! И если он не сможет защитить самого себя от какого-то безумца с ножом, как можно ждать этого от неё?