Оборотни клана Морруа

Николас вышел вперед и твердо сказал:
– Я еду с вами, тебе потребуется помощь.
– Нет! – резко отказал Рэнулф.
Я почувствовала прилив еще чьей-то нужды и крикнула:
– Да!
Оба счастливчика недоуменно посмотрели на меня, и я пояснила:
– Ник должен ехать, лорд Рэнулф, я чувствую, его нужда и ваша связаны, не знаю как, но мне это очевидно. Он поедет с вами.
Подойдя к Николасу, печально посмотрела на него, опасаясь потерять друга, и повинилась:
– Прости меня, Ник! Я сразу не сказала тогда, на острове, но… просто она еще нечеткая. Думала, Изабель тебе сама расскажет.
Он сгреб меня в охапку и, зарывшись в мои волосы, взволнованно пробормотал:
– Мне жаль, что это не ты. Но я счастлив, что не придется ждать, как, например, главе Морруа.
– Опять этот Морруа? – Я отстранилась от Ника, потирая грудь.
– О! Тьерри Морруа побил все рекорды неудачников – прожил тысячу двести лет, но так и не встретил свою половину. У него такой тяжелый нрав, что даже в своем клане его боятся до дрожи в коленках. Ну что, у нас есть два дня собраться в дорогу? Скоро светает, давайте отдохнем и завтра на свежую голову подумаем, что делать дальше.
Ошарашенные Изабель и Коннор молча покинули кабинет главы. Я поцеловала на прощание обоих Макгрантов и вприпрыжку понеслась к себе под счастливый хохот провожавшего меня Николаса. Уже засыпая, я ощутила, насколько сейчас счастлива. Болото печали и страданий после смерти моих родных, в котором я так долго находилась, сменилось твердой почвой.
* * *
Спускаясь на завтрак, я услышала настойчивые голоса глав дружественных кланов. И хоть подслушивать нехорошо, да еще вчера Рэнулф прекрасно слышал своих родных за дверью, я замерла на ступенях. Хорошо слышался раздраженный голос Рэнулфа и вкрадчивый Хавьера:
– …я хорошо тебя знаю, неужели ты поверил этой девочке? Ведь она элементарно может ошибаться, а ты будешь выглядеть дураком в глазах всех веров, погнавшись за призрачной надеждой и таскаясь с ней по всему свету.
– Нет, Отерро, тебе меня не понять, потому что ты скоро вернешься домой и сможешь обнять свою Люсию. Тебе не понять, каково это – приехать домой и пропускать сквозь пальцы прах своей любимой. Ты не сможешь понять, каково это – хоронить полуистлевшие тела своих дочерей. И сознавать, что пока ты игрался в глупые мужские игры, кто-то жестоко издевался и убивал тех, кого ты любишь больше жизни и кого так подвел, не защитив и практически бросив на растерзание монстрам в человеческом обличье. Тебе не понять, каково это – век за веком проживать каждый день и помнить, чувствовать, как внутри умирают жалкие клочья души. И наконец, приходит светлая невинная душа и дарит то, что ты слишком долго ждал и никогда не надеялся получить вновь. Надежду! Надежду все исправить и начать все заново. Ради призрачной надежды я не только Канаду – всю планету проползу.
– Но, Рэнулф…
– Мне абсолютно плевать, как я буду при этом выглядеть. И еще, я хочу тебе напомнить, если ты забыл, Хавьер, что все двадцать две полукровки обладали даром, из-за которого многих погубили. Почему ты уверен, что ее дар не может заключаться в том, чтобы находить пары. Ты вдумайся, как это многим из нас облегчит существование. Как только мы найдем Мэйдию, Милана станет сенсацией. Существом для поклонения. К ней записываться начнут на годы вперед, чтобы она страждущим помогла. Скольких она сможет осчастливить, изменив нынешнее пресное существование, подарив смысл жизни. Подумай об этом!
Хавьер взревел:
– Ты прав! Прости, я не смогу понять, что ты пережил, но ведь я тоже многих хоронил и терял. Но и ты пойми, ты – последний из моих друзей, и я дорожу тобой. Два месяца ходят слухи, что весь клан Морруа поднят на уши, они ищут кого-то, ищут уже два месяца. Ночью мне доложили, что Жак с десятью лучшими бойцами клана появился в Эдинбурге. Я не верю в случайности, Макгрант. Тот факт, что ваш клан в данный момент напоминает растревоженный муравейник, который находится на осадном положении, и то, что ты неожиданно решил удочерить девочку и держишь меня здесь как свидетеля, говорит о многом. Я уверен, что Морруа охотятся за ней. Если Милана с ними практически не пересекалась и вряд ли успела перейти дорогу, вывод напрашивается сам собой: она пара кого-то из них. За ней гоняется по всему миру сам Жак – значит, преследует либо свои интересы, либо главы. Сам знаешь, чем это вам грозит. Я надеюсь, ты еще не забыл, кто такие Морруа? И помнишь, что лучших убийц и бойцов нет ни в одном другом клане. Тьерри лично готовит лучших из них, и сейчас они на вашей территории. Я не думаю, что ее дар, будь он трижды замечательный, стоит жизни твоих людей.
 
Его прервал уверенный и твердый голос Рэнулфа, от которого мне стало чуть легче дышать:
– Отерро, я знал Тьерри еще двенадцатилетним мальчишкой. Он никогда не забудет, кто в свое время помог ему выжить. Я всегда был на его стороне и поддержал его притязания на титул главы кланов. Я больше чем уверен: в открытую войну со мной он вступать не будет. Особенно после официального признания Миланы моей дочерью. Она сама сможет выбрать себе пару, и наш клан не будет ответственен за ее выбор. Достойная женщина станет свободной, но под нашей защитой и по закону кланов. Морруа уже ничего не сможет сделать. Нам надо продержаться всего двое суток, до совета.
Они резко замолчали, когда я встала перед ними. Рэнульф и Отерро испытующе посмотрели на меня. Я вытерла слезы и, развернувшись, пошла к себе. Ясно: счастье помахало мне ручкой. Упала на кровать и, свернувшись клубочком, опять заплакала. Нет в жизни счастья. Сначала плакала и печалилась, что слишком свободна и совсем одна, а теперь, что не свободна и чересчур не одна. Через полчаса ко мне пришла Изабель, легла со мной рядом и проворчала в потолок:
– Ох уж эти мужчины! Сначала наворотят дел, а женщины потом расхлебывай. Милана, дорогая, не переживай за нас, ладно? Мы бы в совершенно безнадежное дело не ввязывались. Тем более ради безразличного нам человека. Ты же понимаешь? Не волнуйся, вместе мы со всем справимся. Особенно сейчас, когда, благодаря тебе, глава наконец проснулся и снова хочет жить. Ник надежду обрел. И вообще, давай завтра шопинг устроим, нервы подлечим и к совету надо что-нибудь подобрать сногсшибательное. Люблю я Конни нарядами шокировать, он так весело ревнует, закачаешься! Мужчин предупредим, чтобы они нам охрану подготовили заранее, а то потом вообще никуда не пустят.
Я повернулась к ней и спросила:
– Изабель, скажи, а этот Тьерри, какой он?
Самая лучшая в мире подруга, помолчав, с тяжелым вздохом поведала:
– Я видела его раз десять, не больше, но этого хватило. Тьерри очень высокий, крупнее многих, у него обезображено лицо. Скорее всего, следы от серебра, я так думаю. Свекор молчит и правды не говорит, хотя прекрасно знает, откуда шрамы. Глава Морруа чудовищно сильный, недаром уже в четыреста отвоевал свой трон, но он еще и умный, зараза, потому что больше семисот лет правит и никто его свалить не может. Я не помню, когда последний самоубийца ему бросал вызов. От него такая темная аура исходит, даже если не хочешь, голову склонишь и позорно шею подставишь, преклоняясь перед ним. Он жестокий, как дьявол, и холодный, как айсберг. Никого не любит и дорожит только тремя верами своего ближнего круга: Жаком, Полем и Рене. Жак – его правая рука и абсолютно неуправляемый тип. Короче, все Морруа – это темные лошадки, которым не стоит переходить дорожку. Одно я точно знаю: Тьерри блюдет свою честь, как ни один другой вер – никогда не предаст и отплатит за добро. Он обязан жизнью Рэнулфу, но я уверена, найдет способ обойти все подводные рифы, чтобы добраться до того, что ему нужно. Лучше нам быть начеку.
 
Я слушала, затаив дыхание, как страшную сказку. Но на душе странным образом после этого разговора стало легко.
 
Глава 7
 
Шопинг – это здорово!!! Особенно с Изабель. Мы скупили половину магазина нижнего белья, затем выбрали себе по несколько пар обуви, а потом пошли искать себе платья для совета. Выбирать с Изабель одежду оказалось занятно. Для нее не существует стереотипов, авторитетов и слово мода отсутствует в ее словаре. Но при этом она великолепно, стильно и модно выглядит. Совершенная женщина, которую многие провожают восторженными взглядами, нарываясь на суровые взгляды ее секьюрити.