Грани обмана (СИ)
Она выглядела более современной и обустроенной, чем та, у порта, на которую я прибыла вчера, и скорее походила на крытый вокзал, только без путей. Дорожки для пешеходов располагались по диагонали, позволяя парковаться одновременно нескольким повозкам, а после не разворачиваться, а сразу ехать дальше. Здесь же имелся буфет для тех, кто забыл запастись едой, удобные лавочки, да и сама публика выглядела приличнее.
Похоже, именно сюда обычно прибывали те самые туристы, обеспечивающие курорт доходами. Вот им и устроили прием от порога по высшему разряду. А порт — он для рабочей силы.
Три щебечущие подружки у чайной привлекли мое внимание. Девушки с опаской поглядывали то внутрь заведения, где за столиками со вкусом завтракали две пожилые пары, то по сторонам. В другой ситуации я бы решила, что они как минимум планируют ограбление, но дело обстояло куда проще. Девочки не решались зайти без мужчины или старшей дамы.
— Милые, что же вы стоите у порога? За мной! — бодро скомандовала я, проходя мимо них и цокая острым краем зонтика по мостовой. Слегка втянуть челюсть, выпячивая мякоть под подбородком, изобразить брезгливость, опустив уголки рта вниз — и вот я уже не юная восторженная дева, а тетка средних лет. Благо платье как раз идеально подходило для роли строгой гувернантки или компаньонки.
Если у меня не получается найти себе попутчицу в возрасте, может, удастся самой стать такой попутчицей?
Глава 17
Девицы на мое счастье соображали быстро. Впорхнули следом, устроились за столиком и бодро принялись заказывать сладости. Я сидела спиной к стене, лицом к залу и внимательно оглядывала посетителей. Со стороны — вылитая суровая дуэнья, бдящая за воспитанницами.
Поначалу импровизированные подопечные поглядывали на меня с опаской, хоть и воспользовались негласным предложением сотрудничества. Но постепенно оттаяли и разговорились.
Мартина Финн, Гиселла Гунворт и Стефани Лерк недавно окончили обучение в пансионе, похожем на тот, где я обреталась в Тормоте. Только местный был чуть крупнее и престижнее.
Они магички, но, как скромно призналась Стеф, слишком слабые чтобы удостоиться чести запечатывания.
Так и сказала — удостоиться чести. Меня аж ознобом по спине пробрало от воспоминаний о всей прелести процесса. Вот что пропаганда с людьми делает! Ну да не мне их жизни учить, бедняжки устраиваются как могут.
К тому же и с таким незначительным даром им обещали подобрать выгодных женихов.
Все три, к моей удаче, собирались в столицу к свахе, взявшейся устроить их судьбу. Дама уважаемая, ее настоятельно рекомендовала их матушкам одна заезжая местрис. Сама в шелках и драгоценностях, с импозантным, не слишком старым и довольно привлекательным мужем, которого отыскала ей та самая сваха.
Лучшую рекламу придумать сложно!
Разумеется, упускать подобный шанс ни в коем случае не желала ни одна из родительниц. Устроить дочь в столице, поближе к кормушке и денежным должностям для зятя и внуков — об этом мечтает каждая зажиточная семья в провинции. Семейства Финн, Гунворт и Лерк не стали исключением. Тут же принялись планировать отъезд.
Вчера в пансионе отгремел выпускной бал, и вот незадача: местрис Лерк-старшая, долженствующая сопровождать девиц в поездке, простудилась в легком платье. Судя по тяжелейшему кашлю и жару, заболела она надолго.
Девицы пребывали в растерянности, ибо места в дилижансе уже выкуплены, вещи собраны, всем знакомым объявлено о торжественном отбытии… а тут такая незадача. Как бы выгодных женихов не увели из-под носа! Сваха ждать не будет, местрис из столицы говорила, что у той запись на год вперед!
— Пожалуй, я могла бы вам помочь… — задумчиво протянула я, кося одним глазом в сторону дев. — Моя поездка в столицу запланирована на следующую неделю, но если для вас это так важно, я могла бы ее перенести…
Те переглянулись и наперебой принялись меня зазывать в гости, чтобы представить родителям. Их дилижанс отправлялся вечером, и к этому моменту необходимо успеть получить одобрение всех трех семей. Все же отправить незамужних красавиц в такое долгое путешествие — немалый риск.
Первой попавшейся тетке с улицы не доверишь столь ответственную миссию!
Поломавшись ради приличия, я милостиво согласилась познакомиться с досточтимыми семьями юных магичек, и уже через полчаса мы сидели в гостиной Гунвортов. Гиселла нервничала и комкала в руках кружевной платочек. Сумочку она уже общипала, лишив нужных и ненужных торчащих ниток, и теперь постепенно приводила в негодность клочок батиста.
Рядом с домом располагалась лавка древностей, которая и принадлежала семье уже не первое поколение. Я мельком пожалела, что не имею возможности задержаться и как следует покопаться в старинной красоте. Вдруг там нашлось бы что-нибудь полезное!
Мейстер Гунворт оказался солидным господином в летах, с не менее солидным брюшком. Он критически оглядел меня с ног до головы, оценил приличное, аккуратно выглядящее, но далеко не новое платье, чистые манжеты и безупречный книксен. Его супруга тоже поглядывала на меня, немного ревниво и дотошно, но, судя по смягчившемуся лицу, огрехов воспитания и яркой привлекательности не обнаружила.
Я очень старалась.
— Откуда вы? — перешел к делу хозяин дома, не размениваясь на сантименты и беседу о погоде. Сразу видно: бизнесмен. — Какие у вас рекомендации? Кто ваши родители?
— Матушки и батюшки давно нет на этом свете, — вздохнула я, прикладывая к сухим глазам уголок платочка.
Вообще эти незаменимые квадратные тряпочки, чаще всего красиво вышитые или украшенные кружевом, имела при себе любая приличная девушка. Да и мужчины тоже не брезговали. За неимением сухих и влажных салфеток для местных это единственный доступный вариант экстренной чистки чего бы то ни было. Включая лицо.
— Сама я вдова, — продолжала вдохновенно вешать лапшу достойному семьянину. А что делать? Скажи я правду, мигом сдадут дознавателю! — Приехала на море поправить здоровье, но услышав историю ваших дочерей, поняла что не смогу спокойно спать, пока не помогу бедняжкам! Видите ли, я занимаюсь благотворительностью…
Рассказывать о добрых делах, совершенных мною для обездоленных, я могла бесконечно. Беседы кумушек Тормота до сих пор звучали в ушах! Речь лилась ровным потоком, и я с удовлетворением заметила, как мейстер Гунворт принялся украдкой позевывать и сонно моргать.
Видя состояние мужа, местрис взяла дело в свои руки. Она-то как раз слушала внимательно, вникая во все детали и перипетии сложных отношений между моими выдуманными соседями, пострадавшими от пожара, и их родственниками, не пожелавшими приютить семью в сложной ситуации. Я же якобы выделила на пять человек комнату и позволила за нее не платить, пока идут тяжбы с застройщиком, не предусмотревшим безопасный очаг в кухне.
— Вижу, у вас доброе сердце, — наконец перебила она мой вдохновенный спич. Мейстер Гунворт вздрогнул и встрепенулся, приходя в себя. — Пожалуй, мы готовы доверить вам самое дорогое, что у нас есть — нашу драгоценную дочь! Но дело в том, что мы не можем себе позволить лишние расходы. Платья, бал, подготовка — сами понимаете.
Супруг открыл было рот, чтобы возразить, но наткнулся на суровый взгляд местрис и закрыл его обратно.
Мне стало предельно ясно, кто на самом деле хозяин в доме.
Вслух я сказала совершенно другое:
— Разумеется, я понимаю. Расходы по смене билета я возьму на себя. Не переживайте, у меня не было цели вас стеснить. В принципе, мне не к спеху, вы можете проверить мои слова, послать записку в отель или письмо в столицу…
Мой небрежный тон говорил о том, что это пустая трата времени, но внутри я вся подобралась. Если им действительно взбредет в голову проверять, где я остановилась, придется раскошелиться на взятку администратору.
Да еще и не факт, что меня там уже не поджидают подручные Клыка, горящие желанием разобраться с наглой самозванкой.