Война Жреца. Том II (СИ)

Не лучший этап моей жизни здесь, далеко не лучший.
— Это… Плохо? — уточнил король.
— Это перемены. Я не знаю, к лучшему или к худшему, но ты — только часть себя прошлого. Возможно, под прессом жрецов Единого сгорела худшая твоя часть. Возможно — лучшая. Какая именно — узнаем только со временем.
— Понятно.
— И третье. У тебя не будет сил и времени на управление государством, поэтому смирись с этим уже сейчас.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты же в курсе, что пролежал пластом несколько месяцев? Знаешь, чем это грозит? — я остановился и посмотрел на короля в упор.
Кай отвел взгляд и начал анализировать.
— То, что ты сейчас принимаешь за временную слабость, король, твое теперь обычное состояние. Мышцы атрофированы, связи нарушены. Ближайшие недели ты не сможешь толком ходить. Потом — только с тростью или посохом. И это если Фор смог восстановить ту часть твоего разума, которая отвечает за контроль над телом, — я говорил, будто забивал гвозди, — но тебе придется возвращаться в нормальное состояние. Потому что у тебя есть намного более важная задача, мы все это прочувствовали, пока ты был без сознания.
— Какая? — спросил король.
— Наследник. Сания еще не говорила с тобой, да и я не знаю, что между вами происходит, но сейчас, если ты хочешь сохранить Клерию и сам род Фотенов, ты должен сосредоточиться на собственном здоровье. И наконец-то уделять королеве как женщине столько внимания, сколько вообще возможно, — сказал я.
Последние слова немного смутили Кая. Я говорил о его супруге, правительнице Клерии, как об обычной женщине. За такие речи можно было отправиться и на плаху. За оскорбление монаршей особы.
— Причем неважно, мальчик это будет или девочка, — продолжил я. — Сания уже на престоле как правящая королева, значит, традиции сломлены. Народ примет новую королеву-правительницу без каких-либо проблем.
— А немного ли ты на себя берешь, Тинт? — глаза короля сузились и я почувствовал исходившую от него угрозу. — Расхаживаешь тут, раздаешь команды, будто бы это ты тут король. Может, моя милая жена и позволяла тебе подобное поведение, но я…
Я не дал королю закончить. Просто подошел в упор и, наклонившись над кроватью, заглянул в белесые глаза Кая Фотена.
— Король, мне кажется, вы не понимаете, что происходит, — ледяным голосом начал я, — так давайте я поясню. Я заключил весьма обширный договор с богами, который грозит мне годами усердных трудов, только чтобы они вернули вот эту тушку с яйцами в сознание. Чтобы тушка смогла выполнить взятые на себя обязательства по отречению от престола и наконец-то озаботилась зачатием наследника. Чтобы мои прошлые труды не пропали даром.
Я ткнул короля пальцем в грудь. Кай был готов кликнуть стражу, но я отошел от ложа, опять заложил руки за спину и продолжил:
— У нас тут удивительная ситуация, мой король. Вы живы, только пока я выполняю договор с богами. Не хотите делать то, что будет благом для Клерии и всех окружающих? Отлично! Значит сегодня же вечером я отправлюсь в святилище и сообщу Софу, что я отказываюсь от своих слов.
— Тебя покарают боги! — вырвалось у короля.
— Они уже меня покарали тем, что затащили в этот помойный мир! — прокричал я в ответ. — Я уже наказан, Кай Фотен Первый! Больше, чем ты можешь себе представить! Я иногда смотрю вокруг и думаю, что лучше бы я где-нибудь погиб в случайной стычке, или чтобы твой гребанный палач снес мне голову в подземелье, когда ты пытался меня поработить! Но нет, я выжил! И нравится тебе или нет, я заставлю выжить и тебя, и всю Клерию! Понятно?!
— Так значит…
Мысли в голове Кая носились, как напуганные зайцы, но общую идею я уловил быстро.
— Да! Все, что ты когда-то услышал от моего пьяного тела — именно так! И еще целая телега вещей, о которых ты не имеешь не малейшего представления, а если бы имел — бросился бы грудью на меч!
С одной стороны я мог понять Кая, с другой — он меня раздражал. Так что остаток беседы прошел как-то напряженно. От былой уютности и теплоты, с которой мы когда-то общались в его кабинете, не осталось и следа.
 
Больше наедине я с монархом не оставался, но, видимо, мой посыл до него дошел. В последующие недели с Каем активно работали целители, которые занялись восстановлением мышц короля. Не отходила от мужа и Сания, которая переложила все государственные дела на верного и исполнительного графа де Шонц-Вилена. Вообще, мы на двоих с мужем Вилы как-то незаметно стали серыми кардиналами Клерии. Граф рулил страной через армию клерков и специальные отделы канцелярии Его Величества, я же капал на мозги самому Арману.
Через две недели после того, как король пришел в сознание, на родину убыл Арван с Айрин. Арх и его жена справедливо рассудили, что цель их визита была достигнута, да и дел на родине хватало. Теперь я не очень много общался с архом, так как понимал, что потерял для него всякую политическую ценность. Нет, конечно, при мне еще остался мой посох, мне до сих пор покровительствовал Соф, Сидир и Калита, но вот то, как меня «разжаловали» боги… Кроме того, в качестве демонстрации того, что я отошел от военных дел, я расплел красные косы, оставив на манер гражданских лиц Ламхитана только синюю их часть, которая символизировала на югах занятие наукой. Поэтому мой переезд в Ламхитан даже не обсуждался, но вот совместную работу на ниве технологий и производства мы продолжим.
Перед отплытием кораблей, зафрахтованных архом, я подготовил полноценный макет кузнечного молота и нового токарного станка с шатуном, в размере примерно один к десяти. Заказ пришлось размещать у королевского столяра и ювелира, работа была проделана обширная, а уплачено за нее — еще больше.
Я решил, что механизмы будут собраны именно в миниатюре. Первое — оба макета помещались в простой сундук. Из этого проистекало второе — их было сложнее повредить, потерять и они не привлекали внимание. То есть Арван сможет втихую собрать у себя дома верных людей и инженеров и воспроизвести основные узлы уже в полном размере так, чтобы об этом не прознали посторонние. А потом уже изобретение будет защищено каким-нибудь указом его отца-правителя, или любым другим доступным образом. Это уже была задача самого арха и я был уверен, что он с ней справится.
К моему удивлению, Айрин забрала с собой и Эдит. Как верно заметила вдова, тут у ее пасынка слишком много дел и забот, а сидеть на шее у брата, барона Амера Тиббота, женщина не желала. Так что жена графа Бренарда решилась на долгое и утомительное путешествие морем, чтобы впоследствии не остаться в одиночестве.
Орвист принял решение мачехи отлично. В целом, с Эдит было связано слишком много тревог, а вот если матушка убудет на юг, к дочери и внукам, то граф де Гранж сможет развернуться в полную мощь. Я стал свидетелем их прощания и напутственные слова старой женщины меня крайне позабавили, с учетом того, что Риса уже не таясь практически жила в графских покоях:
— Орвист, обещай мне, что женишься до сорока! — Эдит подобрав юбки, шагнула по доскам причала и погладила рослого пасынка по небритой щеке. — Ты же помнишь наш уговор?
— Конечно помню, маменька, конечно помню.
Орвист изо всех сил старался не подавать виду, что женщина у него уже появилась, но со свадьбой все будет крайне непросто, так что сейчас прикидывался болванчиком, который со всем соглашается.
— И прошу богами, не позволь Тинту убить тебя и себя в какой-нибудь очередной авантюре! Для счетовода и ученого он слишком легко находит проблемы!
В словах вдовы Бренарда слышалась смешинка, но глаза женщины были холодными и печальными. В этот момент она посмотрела через плечо Орвиста, прямо на меня.
 
Как же я не люблю такие моменты! Не зря я побоялся явиться ей на глаза, как только прибыл в Клерию, и сразу отправился в столицу, ограничившись простой запиской.
После мы попрощались с архом и сестрой Орвиста и вся флотилия, приняв на борт пассажиров, убыла на юг.
Когда мачты кораблей скрылись за горизонтом, мы с Орвистом, в сопровождении нескольких гвардейцев, двинулись обратно во дворец. Это было требование Сании, хотя не знаю, чем могли помочь два бойца в ситуации, если найдется сила, способная справиться одновременно со мной и де Гранжем. Только если поймать грудью вместо нас арбалетный болт.