Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

На XVI съезде ВКП(б) (26 июня — 13 июля 1930 года) были отмечены «тревожные факты недовыполнения качественных показателей хозяйственного плана». Это не помешало Сталину выдвинуть лозунг: «Пятилетку в четыре года!» По инициативе вождя съезд принял решение пересмотреть первоначально утвержденные планы, существенно увеличив их. Это коснулось и нефтяной промышленности. В резолюции было сказано: «Съезд признает необходимым в ближайшее же время добиться полной ликвидации топливного дефицита в стране. Съезд поручает ЦК провести мероприятия, направленные к решительному увеличению добычи всех видов топлива». В частности, намечалось повысить производство нефти «на 37,8 % против 26,5 % по пятилетнему плану и на 74 % выше довоенного размера добычи». Годовые объемы при этом планировалось поднять с 11,6 миллиона тонн в 1928 году до 40 миллионов в 1932-м.
Сомнения делегатов по поводу реальности «невиданных доселе большевистских темпов перестройки технической базы промышленности» поспешил развеять генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин: «Могут сказать, что, меняя так основательно наметки пятилетнего плана, ЦК нарушает принцип планирования и роняет авторитет планирующих органов. Но так могут говорить только безнадежные бюрократы. Для нас, большевиков, пятилетний план есть лишь план, принятый в порядке первого приближения, который надо уточнять, изменять и совершенствовать на основании опыта мест, на основании опыта исполнения плана».
Но и этот фантастический рубеж — 40 миллионов тонн годовой нефтедобычи — не оказался последним. Через три месяца, 15 ноября 1930 года, ЦК ВКП(б) принимает постановление «О положении в нефтяной промышленности», где «предлагает ВСНХ довести добычу нефти в 1933 г. до 45–46 млн т с тем, чтобы не менее 40–41 млн т было получено со старых и новых площадей Закавказья и Северного Кавказа».
«У пытливого читателя, — пишет историк А. Матвейчук, — может возникнуть резонный вопрос: каким же образом партийно-политическое руководство СССР (при отсутствии необходимых капитальных вложений) планировало обеспечить к концу пятилетки невероятный показатель годовой нефтедобычи в 46 млн т? Изучение материалов 20—30-х годов XX в. показывает, что для реализации этой цели уже на первом этапе активно использовалась политика “кнута и пряника”. В ряду “пряников” находился орден Трудового Красного Знамени, учрежденный совместным постановлением ЦИК и Совнаркома СССР от 7 сентября 1928 г. и вручаемый “за большие трудовые заслуги перед Советским государством”. Кроме того, постановлением Президиума ЦИК СССР от 6 апреля 1930 г. был учрежден орден Ленина, высшая награда страны Советов. Не были забыты и средства материального стимулирования ударной работы. Так, 11 сентября 1929 г. Совет народных комиссаров СССР принял постановление “О премировании за успехи, достигнутые в порядке социалистического соревнования рабочих и служащих”, а через месяц, 13 октября, вышло еще одно постановление — “О премировании на предприятиях государственной промышленности”».
Что же касается «кнута», в этой роли выступали органы ОГПУ, которые приняли к исполнению прямое указание И. В. Сталина: «Люди, болтающие о темпах развития нашей промышленности, являются врагами социализма, агентами наших классовых врагов». Так была обеспечена база для проведения показательных судебных процессов над «нефтяниками-вредителями», теми, кто выражал сомнения в осуществимости «судьбоносных планов партии и народа».
В постановлении ЦК ВКП(б) от 15 ноября 1930 года «О положении нефтяной промышленности» в первом же абзаце содержалось следующее утверждение: «…в течение длительного периода часть руководящих кадров специалистов нефтяной промышленности вели вредительскую работу».
Ко дню выхода постановления в застенках Лубянки уже больше года томились старший директор Директората нефтяной промышленности ВСНХ СССР Иван Стрижов, его ближайшие сотрудники, а также большая группа инженерно-технических работников «Нефтесиндиката» и треста «Гроз-нефть». Вместе с арестованными ранее по делам «Геолкома» и «Промпартии» — помощником директора Геологического комитета Николаем Тихоновичем, старшим геологом Николаем Ледневым и председателем Топливной секции Госплана СССР Виктором Ларичевым — общее число подследственных составило 50 человек.
 
Что арестованных специалистов-нефтяников не пощадят, стало ясно из доклада «Вредительство в энергетике», сделанного председателем Главэнерго Наркомтяжпрома Г. М. Кржижановским в ноябре 1930 года. «Вероятно, особо разительными успехами по линии вредительства могут похвастаться вредители-нефтяники, — отмечалось в докладе. — Еще в совсем недавние времена мы считали наше нефтяное хозяйство особо передовым, представляя его себе каким-то положительным оазисом по сдвигам технической реконструкции… Тем не менее оказывается, что здесь-то и было самое поганое, вредительское гнездо, представлявшее мощную организацию от своего верховного научно-технического совета до низовых производственных ячеек включительно».
Дальше все шло по нарастающей.
25 ноября 1930 года в газете «Известия» появилась статья академика И. М. Губкина под названием «Сорвать строительство нефтяной промышленности вредителям не удалось».
Затем в декабрьском номере журнала «За нефтяную пятилетку» была помещена передовая статья Георгия Ломова, руководителя объединения «Союзнефть», под заголовком «Вредительство в нефтяной промышленности», в которой была дана суровая оценка «вредительской работе части руководящих кадров».
Аналогичное дело о вредительстве в нефтяной промышленности органы ОГПУ фабриковали и в Закавказье. 15 августа 1930 года начальник секретно-оперативной части ЗакГПУ Лаврентий Берия представил председателю ЗакГПУ Станиславу Реденсу для утверждения дело «О контрреволюционной шпионской организации в Азербайджанской нефтяной промышленности», которую якобы возглавлял технический директор «Азнефти», инженер-технолог Фатулла Рустамбеков.
18 марта 1931 года коллегия ОГПУ СССР вынесла приговор всем обвиняемым по делу «О контрреволюционной шпионско-вредительской организации в нефтяной промышленности СССР». За срыв показателей на Северном Кавказе были репрессированы сотрудники треста «Грознефть». Приговоры получили 76 человек. В том числе один из основателей нефтяной промышленности еще в царской России Иван Стрижов. Он был приговорен к расстрелу, но в последний момент Сталин его «помиловал» — отправил на десять лет в лагеря. Смертный приговор был приведен в исполнение в отношении семи человек, остальным высшая мера «пролетарского возмездия» была заменена на десятилетний срок. Подобные меры «пролетарского правосудия», отмечает А. Матвейчук в своем исследовании, коллегия Закавказского ГПУ применила в Тифлисе в отношении всех обвинявшихся специалистов «Азнефти».
О том, что грандиозные планы нефтедобычи нереальны, поскольку не обеспечены финансовыми ресурсами, руководители отрасли докладывали «наверх». Председатель правления «Союзнефти» Георгий Ломов 18 декабря 1930 года на пленуме ЦК ВКП(б) говорил: «Сама сумма капитальных затрат в нефтяную промышленность совершенно недостаточна. В прошлом году при сумме всех затрат в 3 600 млн, фактически истраченных на капитальное строительство, нефтяная промышленность имела 347 млн рублей капиталовложений. В этом году она имеет 330 млн при 5,5 млрд затрат! Уже эти цифры сигнализируют, что в этой области мы что-то сильно осаживаем назад».
После пленума Георгий Ломов с тем же вопросом — увеличить капиталовложения в отрасль — обращался к председателю ВСНХ Григорию Орджоникидзе. Получил «ценный» совет: устранить последствия «вредительства», изыскать резервы и взять на вооружение передовой опыт американской нефтяной промышленности.
Ломов, однако, не успокаивается. В первом номере журнала «Нефтяное хозяйство» за 1931 год он публикует статью «Нефтяная промышленность перед расширенными заданиями». Статья начинается ритуальной реляцией об успехах отрасли: «Вопреки вредительской работе, которую проводила часть руководящих кадров нефтяной промышленности, последняя благодаря энтузиазму и активности рабочих масс и честных специалистов достигла больших успехов по выполнению заданий второго года пятилетки». Но дальше… Можно удивляться отваге, с какою председатель правления «Союз-нефти» констатирует, что Центральный комитет ВКП(б) поставил перед отраслью невыполнимую задачу: всего за несколько лет совершить «большой рывок» и в завершающий год пятилетки выйти на рубеж годовой добычи нефти в 46 миллионов тонн. Автор перечисляет основные производственные показатели 1930 года, которые свидетельствуют о непростом положении дел: «Добыча нефти в целом за год составила 17,2 млн т, что равно 99,8 % программы и больше предыдущего года на 26,6 %».