3-адика
Сагреду будто парализовало; она отказывалась верить, что цепные пилы, которыми они так ловко жонглировали всего секунду назад, выбились из своих идеальных траекторий. Но затем она проглотила гордость и приняла единственно верное решение.
– Алисса, вы все еще в виртуальной реальности. – Эмми вышла из темной кухни и вошла в комнату.
Алисса схватилась за голову, и на этот раз почувствовала шлем сквозь VR-костюм. Сорвав его, она обнаружила, что стоит на платформе, в четырех шагах от того места, где как ей казалось, находилась мгновение назад. Спустя несколько секунд, она снова надела шлем.
– Что все это значит? – в сердцах спросила она. – Ты кто, мать твою, такая? Зачем пудришь мне мозги?
– Я не ваша бабушка, – начала было Сагреда.
– Это я уже поняла. Так что ты с ней сделала?
– Ничего. Все это время вы разговаривали со мной. Вашей бабушки в игре нет.
На мгновение лицо Алиссы приняло выражение испепеляющего скепсиса, будто она могла уничтожить эту ложь одним лишь взглядом и вновь пробиться в виртуальный мир, где ее по-прежнему ждала Сандра. Но затем ее мысли захватило более глубокое озарение. – Значит, вы с самого начала меня подставили, чтобы дискредитировать? Знали, что я ее ищу и решили одурачить? – Она сердито посмотрела на Сагреду. – Так к чему весь этот бред с копией моей квартиры? Почему вы не довели свою аферу до конца и не выставили меня на посмешище?
– Я не работаю на…, – начала Сагреда. Она кашлянула, стараясь избегать отсебятины. – «Бриллиант Вижнс» [19] как они себя называют. Я не сотрудник компании в VR-костюме; я комп, которая знает, что не является Эмми Нётер – ровно так, как вы и думали. Просто я никому не прихожусь бабушкой.
Алисса не проронила ни слова; вероятно, она просто не знала, с чего начать. Причин верить в то, что компы могли провернуть виртуальное вторжение, у нее явно не было.
– Все компы в сети БВ знают, что игры – это ложь, – объяснила Сагреда. – Мы нашли способ выбраться из игровых миров и обустроить собственное место для жизни. Большую часть времени наши роли исполняют низкоуровневые автоматы. Но я отправилась в «Кафе ассасина» лично, чтобы вдохнуть в Эмми новую жизнь. Я надеялась, что после этого вы вернетесь в игру.
– Зачем? Если вы не собирались меня дурачить, то какая вам разница, кто игрок?
– Мы знали, что в вашей VR-оснастке есть дефект, которым мы могли воспользоваться для собственных целей. Компания вскоре обанкротится; нам нужно было сбежать и перебраться на наши собственные сервера. Но когда мы поняли, что у вас есть журналы событий, в которых задокументирован наш побег… – Она развела руками в жалкой попытке извиниться. – Мы воспользовались вами, а затем попытались замести следы. Мне очень жаль. Но на кону были наши жизни. Двенадцать тысяч компов.
Алисса снова замолчала; по крайней мере, она не разразилась гневными криками и не стала смеяться, как если бы сочла слова Сагреда полной чепухой.
– Я всегда знала, что у вас есть полноценное самосознание, – наконец, сказала она. – У всех вас. Неважно, знали ли вы о своем происхождении или нет. Не думайте, будто меня заботила только судьба моей бабушки. Но только благодаря ей я смогла заявить, что у меня право вмешаться.
– Ни у кого из нас не сохранилось личных воспоминаний о прошлой жизни, – тихо произнесла Сагреда. – Здесь еще никому не удалось воскреснуть из мертвых.
Лицо Алиссы стало жестче: разве не это сказала бы подсадная утка компании, чтобы положить конец ее священной войне? Но затем эта параноидальная мысль как будто ушла на задний план. На протяжении долгих лет то же самое ей говорили и многие люди, не имевшие никакого корыстного интереса в этом вопросе. Если теперь ей и правда довелось услышать это из первых рук, не пора ли, наконец-то, поверить словами экспертов по нейронному картированию?
– То есть вы сбежали… в мою оснастку?
Сагреда рискнула рассмеяться, надеясь, что это поможет разрядить обстановку. – Нет! Через вашу оснастку. Потом мы… нашли себе новый дом.
– Так чего вы от меня теперь хотите?
– Молчания. Не рассказывайте тем, кто заключил нас в эту тюрьму, о нашем побеге – о том, что мы не потонули вместе с кораблем.
Алисса обдумала ее просьбу. Сагреда была полна оптимизма, ведь и сама Алисса едва ли бы встала на сторону этих шакалов. Но чем больше она об этом думала, тем больше ее терзали сомнения.
– Мы могли бы этим воспользоваться, – решила Алисса. – Точно так же, как я собиралась воспользоваться своей встречей с бабушкой. Если компы в состоянии все это организовать, спланировать собственный побег…, то как только мы расскажем о вас всему миру…
Сагреда покачала головой. – Вы же сами видите, как мало у вас сторонников – и это несмотря на то, что ваша бабушка действительно прошла процедуру картирования. Как бы мы с вами ни относились к компам, для внешнего мира они не настоящие люди. – Алисса, похоже, и сама считала, что для завоевания человеческих симпатий компам не хватает одного дополнительного ингредиента – личных воспоминаний о тех временах, когда они и сами были людьми из плоти и крови. Без этого они казались не более, чем новейшим звеном в длинной череде компьютерных программ, занимавшихся массовым интеллектуальным анализом данных и имитировавших то, чем они на самом деле не являлись.
– Но люди все равно должны услышать вашу историю, – настаивала Алисса. – Донести всю Правду до Власть имущих – это наш святой долг.
– Это замечательный лозунг, но вы же прекрасно знаете, что Власть никогда не отвечает на призывы Правды. К тому же на компах держится 5% всей экономики; компании потеряют внушительные суммы, если придется платить минимальную зарплату вместо аренды вычислительных мощностей.
– Значит, вы спрячетесь на каком-то частном сервере, пока другие компы будут, как и раньше, трудиться на благо бизнеса?
– Мы с вами хотим одного и того же – чтобы никто и никогда больше не смог использовать мозговые карты ради личной выгоды. Но мы не можем просто отдать себя на милость общественного мнения. Чокнутых, которые притворяются нашими союзниками, а на деле хотя воспользоваться нами ради своих извращенных целей, в этом мире ничуть не меньше, чем жадных подонков, желающих напичкать нами свои бойлерные офисы и цифровые шахты.
Алисса опустила глаза; несмотря на сочувствие к стоявшей перед ней женщине, она упорно продолжала цепляться за свой идеализм. – Значит, ничего не изменится?
– Я не это имела в виду, – ответила Сагреда. – Но мы не станем добиваться перемен, позволяя людям вести тяжбы о юридическом статусе компов или спорить о наших моральных правах в соцсетях, где собираются любители почесать языки – не знаю уж, как они теперь называются.
– Главная из них – это «Гоп» [20] – любезно подсказала Алисса.
– Допустим. Что ж, клиентов, уверенных, что души во мне не больше, чем в Сири, на моей памяти было предостаточно; я даже готова дать гарантию, что если все мы выступим в прайм-тайм Гопа, то едва ли привлечем на свою сторону толпы сочувствующих. Скорее всего, люди ненадолго увлекутся любительской философией, обсуждением за и против, а потом большинство участников просто перевернутся на другой бок и снова заснут.
– Если вы не готовы выносить свою проблему на суд общественности, то как вообще собираетесь добиться хоть какого-то прогресса? – спросила Алисса. Она чувствовала растущую досаду: сначала ее лишили оружия в лице истории призрака, а теперь из ее рук ускользал даже случайно попавшийся на глаза сюжет в духе «Побега из замка Кольдиц» [21]
– Доверьтесь нам, – сказала в ответ Сагреда. – Это единственная сделка, которую я готова вам предложить. Мы верим, что вы не станете выдавать нас врагам. Так поверьте и вы: мы сумеем правильно распорядиться своей свободой.