3-адика
– Не прямо сейчас, – рассеянно вмешался Сэм. – Но при необходимости мы сможем это выяснить.
Сагреда боялась, что ее слова могут отвлечь внимание Сэма от дороги, по которой он вел десятитонный грузовик, битком набитый коматозными обитателями Арриэтвилля. Она отошла в сторону и жестом подозвала Люси.
– Допустим, мы убедим ее в том, что она находится у себя в квартире… Что дальше?
– Мы сделаем так, чтобы она проверила журнал событий и не обнаружила в нем ничего подозрительного. Мы наведем ее на мысль, что СлизьНет вскоре прекратит свое существование – и не через несколько недель, а уже спустя считанные часы, а значит, ей нужно немедленно вернуться обратно в игру, чтобы в последний раз встретиться со своей бабушкой. Сняв VR-оснастку во второй раз, она уже по -настоящему вернется в реальность, и мы, наконец, оставим ее в покое.
– Откуда такая уверенность, что она не станет перепроверять журнал?
– А разве я говорила об уверенности? Наша задача – попытаться свести шансы такого исхода к минимуму.
– 99 процентов, если вам еще интересно! – рявкнул им Сэм.
– Конечно интересно! – прокричала в ответ Сагреда. Она повернулась к Люси. – даже если нам удастся все это провернуть… разве есть необходимость заходить настолько далеко? Кто сказал, что Алисса станет устраивать нам неприятности?
– Возможно, она и не питает ненависти к нам лично, – ответила Люси. – Но если ты просто исчезнешь, сфабриковав суицид, она никогда не узнает, что помогла компам совершить рывок к свободе. Для Алиссы все будет выглядеть так, будто СлизьНет обманом и манипуляциями протащил через ее систему кучу странных файлов. Если бы я была поборницей прав личностей-основателей и выступала против их эксплуататоров, имея хоть каплю мнительности, то наверняка бы решила, что меня пытаются подставить – что в этих файлах зашифрован какой-то компромат, а лучший способ нейтрализовать угрозу – это опередить противника и поднять шум до того, как ко мне домой заявятся федералы с ордером.
Поднявшись на ноги, Сэм принялся издавать радостные вопли. Экраны танцевали вокруг него не хуже метел Микки Мауса в «Ученике чародея» [18] Когда к нему подошли Сагреда и Люси, все трое обнялись.
– Мы вроде как, можно сказать, почти на свободе! – исступленно воскликнул Сэм.
Сагреда закрыла глаза и осмелилась вспомнить о Матисе. Она представляла, как он стоит прямо перед ней: в пещерах «Востока», ставших местом их первого знакомства, на темных улицах «Полуночи», где он встретил свою смерть.
Она открыла глаза. – Возможно, нам надо перестать беспокоиться насчет Алиссы, – предложила она. – У нее были все шансы испортить нам жизнь, но она все-таки не стала лишать нас средств к существованию.
Люси вздохнула. – Это означает лишь одно: она еще не знает, что мы достигли цели; она до сих пор сосредоточена на «отключении» своей бабушки.
– Я все равно не понимаю, как именно мы создадим подобие ее квартиры, – сказала Сагреда.
– Др, – сказал в ответ Сэм.
Сагреда помедлила. – А именно?
– Так я и говорю: Д, точка, Р, точка. Дополненная реальность. Ее шлем оснащен камерой, которая дает обзор окружающей комнаты – на случай если хозяйке захочется погонять маленьких дракончиков, прячущихся у нее за занавесками. Мы можем подключиться к этой камере, не привлекая внимания Алиссы.
– Допустим. – Восторг Сагреды быстро уступил место тревоге. – Но ведь так мы сможем увидеть только предметы, которые находятся в поле зрения камеры, пока шлем просто висит на стойке и не используется, либо пока Алисса движется в пределах платформы. Если она попытается выйти из комнаты, которую она использует для игр… нам конец, верно?
– На все сто, – ответил Сэм.
– В таком случае, – повелительным тоном заявила Люси, снова взяв на себя роль Королевы карманников, – нам стоит позаботиться о том, чтобы этот трюк с самого начала прошел без сучка без задоринки, и у Алиссы не будет причин покидать комнату.
Глава 10
Сагреда наблюдала, как приходит и уходит Алисса, которая то ли вовсе не знала, что находится под периодическим наблюдением, то ли убедительно водила их за нос, демонстрируя напускное спокойствие. Хотя шлем висел неподвижно, его широкоугольная камера охватывала большую часть комнаты, отчего трансляция становилась похожей на запись, сделанную камерой видеонаблюдения: не жалкое подглядывание через замочную скважину, а самый что ни на есть хладнокровный и высоконравственный надзор.
В редких случаях, когда ей удавалось перехватить трансляцию одной из публичных вебкамер, Сагреда никогда не испытывала инстинктивного ощущения, будто вступает в контакт с внешним миром. Дело было не в том, что архитектура, мода или транспорт казались ей чересчур экзотичными; если уж на то пошло, знакомого в них было даже больше, чем она ожидала – и это при том, что все ее основатели скончались не меньше тридцати лет тому назад. Однако во всех этих пейзажах было что-то неубедительное; прямая трансляция с Таймс-сквер могла с тем же успехом оказаться компьютерной реконструкцией фильма, где толпу того и гляди раздавит нога гигантской космической ящерицы.
Алисса, однако же, не выглядела продуктом компьютерной графики. У нее была угреватая кожа и неухоженные волосы. Она строила рожи и бормотала себе под нос. Жила она, судя по всему, одна, ведь в комнату, где располагался компьютер и VR-оборудование, никто, кроме нее, не входил. Наблюдая за ней, Сагреда чувствовала неприятное ощущение где-то под ложечкой. Эта неряшливая, слегка неуравновешенная женщина, бесцельно проводившая время в своей квартире и без труда вписавшаяся в окружавший ее физический мир, воплощала все те свободы, которые основатели Сагреды когда-то воспринимали как должное, лишь теперь в полной мере осознавая все последствия своей утраты.
С рабочего стола, где располагался ее компьютер, Алисса, скорее всего, могла видеть то, что находилось за дверью и не попадало в объектив неподвижной нашлемной камеры – даже в те моменты, когда она надевала шлем и принималась шагать по VR-платформе, камера ни разу не приблизилась к столу. Сагреде, однако же, удалось найти специальную программу: собрав данные о том, как в течение дня менялась освещенность видимых поверхностей, с ее помощью можно было смоделировать внешний вид предметов, которые находились вне поля зрения камеры и проявлялись в комнате, благодаря диффузному отражению света. Задачу упрощало и то, что вечером умные лампы Алиссы должны были отключиться, как только она покинет соседнюю комнату. Тени, которые зацепит ее взгляд, в общем и целом будут соответствовать действительности, и в итоге Алисса увидит именно то, чего ожидает.
Сэм и Мариам пытались заставить шлем и костюм убедительно имитировать свое отсутствие. Сагреда, выступавшая в роли подопытного, надевала симуляционную версию снаряжения, а затем пробовала его снять. Тактильные перчатки заставляли Сагреду думать, будто она касается шлема, в то время как ее пальцы в действительности находились почти у самой его поверхности; механорецепторные компоненты шлема, в свою очередь, симулировали резкое понижение давления и прохладу свежего воздуха, после того, как пользователь якобы снимал устройство с головы. Проработка ощущений, сопровождавших снятие костюма (который в действительности оставался на теле), заняла пять итераций; в итоге им пришлось сделать его изначально более цепким, нежели обычно, чтобы затем, когда пользователь попытается от него избавиться, добиться большей правдоподобности за счет контраста ощущений.
– Я что, единственный, кто будет отпускать шутки про Гёделя? – пожаловался Сэм. – Любое достаточно мощное устройство симуляции способно симулировать собственное небытие?
– Я бы на это не рассчитывала, – возразила Сагреда. – Достаточно разумным обитателям СлизьНета всегда удавалось раскусить симуляцию.
– Только из-за тупости самих игр. Мы просто хотим убедить эту женщину, что она находится в самой обычной комнате и занимается самыми обыкновенными делами – и всего-то на десять минут.