Избранное (СИ)

Он Шуре безотчетно нравился, было в нем что-то такое… домашнее, что ли? Хотя так обычно говорят о бабушках! Но Дайхин оказался именно таким: очень спокойным, очень разумным, мудрым, если на то пошло. Шура не спрашивала, сколько ему лет, и так видно было: уже немало. Если он ровесник Джамдиру, а тому было… она затруднялась определить, но никак не меньше шестидесяти, а может, и больше! В годы Третьего похода он был уже на хорошем счету у Совета Холма, значит, до того сколько-то времени провел в Светлых землях, а изгнали его… Ну, вряд ли ему было сильно больше двадцати! В общем, выходило, что и тот, и другой в родном Шурином мире были бы уже если не дряхлыми развалинами, то людьми почтенного возраста, но только не здесь! Джамдир скакал верхом и выглядел крепким мужчиной средних лет, пусть и седым, а Дайхин… У Дайхина, казалось, возраста не было вовсе. Вот только что он казался немолодым человеком, видны стали морщинки у глаз и у рта, и вроде бы даже седина в светлых волосах, а вот он уже похож на юнца, смеется, показывая ровные белые зубы, и лицо у него молодое… Выдавали только глаза: будто бы всё на свете повидавшие, чуть усталые, в них притаилось понимание и чуточка иронии… И он никогда не пытался как-то воздействовать на Шуру, хотя бы за счет старшинства и опытности, вел себя с нею, как с равной, и иногда казалось, будто бы он не старше Ерхайна, которого, оказывается, когда-то держал на руках…
– Что вы понимаете… – буркнула она.
Дайхин только улыбнулся в ответ, но ничего не сказал.
– Хорошо, – произнес он после паузы. – Я не стану пытаться переубедить тебя. Я вижу, какой у тебя нрав, и понимаю, что это бесполезно. Ты сама решишь за себя, и тут тебе никто не поможет… Верно?
Шура молча кивнула.
– Но могу я хотя бы поговорить с тобой? – спокойно продолжал Дайхин. – Не так часто… да что там, почти никогда не выпадает нам возможность поговорить с человеком из другого мира, и тем более с таким, кто не боялся бы нас и не ненавидел только за то, что мы пользуемся силой этого мира иначе, нежели те, кто называет себя Светлыми…
– А о чем? – удивилась Шура. – О чем со мной говорить? Я не знаю ничего толком и вообще…
– Это тебе лишь кажется, – ответил мужчина. – Позволишь задать тебе вопрос?
– Конечно.
– Откуда у тебя эта вещь? – он указал ей на грудь, и Шура не сразу сообразила, что подвеска из крепости Гор-Гасс, прежде надежно спрятанная под одеждой из травы кьян, теперь отлично видна в вырезе рубашки.
– Она… – Шура сняла с шеи цепочку, протянула украшение Дайхину на ладони. – Вы знаете, что это такое?
– Если в общем – это знак рода Тай Ларти, вассалов Хан Хаарти, – ответил он. – Но ты не ответила, как он попал к тебе.
– Я нашла его случайно, – сказала Шура, недоумевая: если женщина, которую она видела, была Тёмной, то… как она вообще попала в крепость Гор-Гассов?
И она пересказала Дайхину то, что видела той ночью, как нашла подвеску.
– Вы знаете, кто была эта девушка? – спросила она.
– Я догадываюсь, – после паузы ответил он.
– Она из Тёмных?
– Нет, – покачал головой Дайхин, – как раз наоборот. Она из Светлых. И если это действительно та, о ком я думаю, звали ее Шенна, и была она единственной дочерью господина Той-Тан.
– Но как тогда у нее оказалась такая штука? – удивилась Шура.
– Я расскажу, если хочешь, – сказал мужчина и, дождавшись утвердительного кивка, начал неторопливо: – У лэ Тай Ларти было несколько сыновей, и все они были хорошими воинами, но не магами. Потому Тай Ларти и являются вассалами Хан Хаарти, что в их семье не рождаются настоящие маги, разве только люди, способные пользоваться подаренными сюзереном заклятиями. Но это к делу не относится. Случилось так, что младший сын Тай Ларти – звали его Хаон – отправился на охоту и, преследуя зверя, забрался слишком далеко и потерял дорогу. Он полагал, что всё еще находится на землях отца и спокойно ехал, зная, что рано или поздно выберется к жилью. – Он перевел дыхание. – К жилью он не выехал, но зато в лесу у ручья встретил девушку, одетую по-охотничьи, как благородная лэа. Он приветствовал ее, как равную, и спросил у нее дорогу. Но она могла указать ему только путь к родному дому. К Той-Тан. Тогда Хаон назвался и с удивлением увидел, что девушка не испугалась его. Они говорили сколько-то времени, а потом разъехались каждый в свою сторону: Хаон теперь знал, где оказался, и сумел найти дорогу домой.
 
Шура слушала, как будто ей рассказывали сказку. Да и тон соответствовал: Дайхин говорил неторопливо и размеренно, будто легенду вспоминал.
– Они встречались тайно еще несколько раз, там, в лесу, а потом Хаон понял, что так продолжаться больше не может, и пошел к отцу с повинной. Лэ Тай Ларти сперва разгневался, затем задумался, а там и отрядил гонцов к соседу…
– Погодите, – перебила Шура. – Я думала, Светлых тут вовсе нет!
– Есть, – усмехнулся Дайхин, – равно как Тёмные живут в южных землях. Их немного, и они не так ревностно преданы своему делу, как южане. В конце концов, мы ближайшие соседи! Итак, господин Той-Тан получил послание от соседа и сперва был до крайности возмущен. Долго велись переговоры, но, наконец, родители позволили Шенне и Хаону сочетаться браком. Как нетрудно понять, шаг это был беспрецедентный, – заметил он. – Я не упомню случая, чтобы мужчина из Тёмных женился на девушке Светлых, однако, как я уже сказал, мы слишком давно живем бок о бок. Кроме того, господин Той-Тан не мог рассчитывать более удачно выдать дочь замуж: земли Светлых слишком далеко, никто и не слыхал о Шенне! И уж точно он не отказался укрепить добрые отношения с сильным соседом…
Дайхин вздохнул.
– Хаон отправился за Шенной в земли Той-Тан, представился ее отцу и получил благословение. Он был юношей сильным и красивым, и неглупым к тому же, как все его братья. Он вручил Шенне знак своего рода, и они тронулись в обратный путь. Только… – Он сделал паузу. – Только в Тай Ларти они не приехали. Их ждали долго, день за днем, потом отправились на поиски, но нашли только мертвые тела. Там был Хаон и вся его свита, а вот Шенну не нашли…
– Так что же с ней случилось? – тихо спросила Шура, уже догадываясь об ответе.
– А этого никто не знает, – ответил Дайхин. – Возможно, обратись лэ Тай Ларти сразу за помощью к своему сюзерену, тот смог бы вопросить Вещь, и девушка отыскалась бы. Но увы, он был ослеплен горем, он обвинил господина Той-Тан в том, что тот приказал своим людям убить Хаона, не желая отдавать Тёмным дочь, а Шенну спрятал в укромном месте. Господин Той-Тан, в свою очередь заявил, что это Тёмные не желали брака, а с лэ Тай Ларти станется пожертвовать младшим сыном, у него их много! – Он помолчал. – К тому времени, как вмешался лэ Хан Хаарти, война уже кипела на этих землях. Погибли почти все из рода Тай Ларти, а земли Той-Тан и по сию пору стоят пустыми. Не стоит винить их, глаза им застило горе и ярость…
– Ромео и Джульетта наоборот, – вслух подумала Шура, и пришлось еще объяснять, что она имела в виду. – А потом девушку не искали?
– Некому было, – покачал головой Дайхин. – Родственников у нее не осталось, да они и не обратились бы к нам, а лэ Хан Хаарти не было до нее дела. Всё, что я рассказал тебе, я знаю лишь понаслышке. Но, видимо, ты можешь продолжить эту повесть?
– Могу, – кивнула она и рассказала о том, что узнала в крепости Гор-Гасс.
Должно быть, это и была одна из тех крупных ссор, спровоцированных Фейдом между Тёмными – как он полагал. Он и предположить не мог, что здесь живут и Светлые, а встреть он их, может, и не счел бы достойными этого звания! И он уничтожил маленький отряд Хаона, а девушку увез с собой, решив, наверно – она достаточно знатна, чтобы дать жизнь его наследнику. Так и вышло, только Шенна не захотела жить после этого. Надо думать, до этого события за ней следили неустанно, а когда родился Фиро, она сделалась не нужна. И тогда она свела счеты с жизнью, раз сбежать не было возможности, да и смысла – не было больше на свете ни Хаона Тай Ларти, ни родных. Только и осталось, что лунная подвеска, знак погибшего рода…