Избранное (СИ)
Дом был завален всякой всячиной, но поди разбери, что из этого ценное, а что всего лишь безделушки. Тем более что подделками мистер Уоррен тоже не брезговал.
Учитывая запрет привлекать кого-либо к вывозу сокровищ, наследники не знали, что бы такое прихватить – компактное и дорогое.
Я покачал головой. Хитер был Генри Уоррен, жаль, что не довелось свести знакомство…
Кое-кто из гостей, кажется, вообразил, будто находится в музее. Во всяком случае, Лили упросила Дэниела (который оказался студентом-искусствоведом и более-менее разбирался в живописи) провести для нее экскурсию по картинной галерее. За ними увязалась и Фиона, пробормотав что-то об истории семьи.
Громкое название «галерея» носил длинный коридор, по стенам которого были безо всякой системы развешены десятки картин, а закрытые столики буквально ломились от миниатюр и всякого художественного барахла.
Старший Бейнс к чаю не спустился, продолжая рыскать по дому, а вот Дэниел сидел с такой таинственной улыбкой, что Тоби потормошил его:
– Братец, что это ты такой загадочный? Неужели ты сегодня лидируешь в нашей поисковой партии?
– Возможно, – кивнул тот. Из-за длинных рук и ног он казался сущим подростком, о чем явно знал и отчаянно старался казаться старше, с каковой целью отрастил усы. Надо ли говорить, что смотрелся он при этом на редкость забавно? (Даже я не отращиваю усы, хотя намного старше Дэниела, но по иной причине – я рыжий, и выглядит это кошмарно.) – Если я прав, и это подлинник Оулдриджа, то я, можно сказать, обеспечил себе безбедное существование.
И он продемонстрировал небольшую гравюру. Что на ней изображено, я толком не разобрал: то ли кто-то кого-то пытал, то ли предавался любовным утехам. Так или иначе, толпа зрителей наличествовала. Словом, это был образчик той разновидности изобразительного искусства, о которой принято говорить либо хорошо, либо ничего. В первом случае вы прослывете знатоком искусств (особенно если углядите в нагромождении фигур некий особый смысл или, прости господи, аллегорию), а во втором – сойдете за умного.
– О, у нас сегодня день художника! – засмеялся Дэйв. – Я тоже обнаружил кое-что любопытное… Представляете, шарим мы с Бэйби в библиотеке. Ну, как во всех этих романах: в библиотеке непременно должна найтись книжка, потянув за которую, вы откроете потайную секцию или вовсе попадете в другую комнату.
Тоби при упоминании Бэйби заметно помрачнел. Кхм, кажется, между этой парочкой пробежала не кошка, а целый бенгальский тигр. Хотя Дэйв больше походил на ирландского сеттера, чем на кого-то из семейства кошачьих.
– Так вот, я беру книги одну за другой, но ничего не происходит, – со вкусом продолжал Дэйв, прихлебывая чай. Надо отдать ему должное, артистизма у него было хоть отбавляй. – Бэйби их на всякий случай перелистывает. Ну мало ли, между страницами спрятана карта, записка с шифром или даже купюра, а может, редкая марка завалилась или письмо от знаменитости… Но опять-таки – ни-че-го! И тут я хватаюсь за Библию… – он сделал выразительную паузу, чтобы все могли оценить драматизм момента, – благоговейно пытаюсь снять ее с полки, но у меня не получается. Дергаю сильнее и… вуаля! Открывается тайник!
– Мы, такие, переглядываемся, – дополнила Бэйби, – и сталкиваемся лбами. Потому что жутко интересно, что там внутри.
– Родными будете, – хмыкнул Джон, обычно хранивший молчание.
– Суеверие, – отмахнулся Дэйв. – А внутри лежала книжка с картинками. Вот эта.
Он показал небольшой потрепанный томик.
– Должен сказать, дядя был большой затейник, – добавил он.
– Ой, да, – согласилась Бэйби.
– О, сюнга! – почему-то обрадовался Дэниел. – Интересно, каким веком она датируется?
Дэйв хмыкнул.
– И это все, что тебя интересует?
– Позволь посмотреть, – попросил Тоби, заглянул в книжку и вдруг залился краской. – Гм… Главное, девушкам не показывай.
– Почему это? – возмутилась Хелен. – Что там может быть такого?
– Да ладно, – усмехнулась Бэйби. – Я вот видела, и ничего.
– Ты? – с непонятной интонацией произнес Тоби, и она нахмурилась.
– А правда, – неожиданно поддержала Лили, – нам тоже любопытно!
И девушки окружили Дэйва, даже Фиона с Эстер присоединились. Он явно наслаждался всеобщим вниманием и с искушенным видом комментировал рисунки.
– Кузина Майя, а ты не составишь нам компанию? – полюбопытствовал Дэйв, листая страницы и поглядывая на розовеющих девиц и смущенных юношей.
– Нет, благодарю, – невозмутимо ответила она, попивая чай. – Что, спрашивается, есть в этой вашей сюнга, чего нет в «Камасутре»?
Я фыркнул от неожиданности: откуда бы приличной барышне знать о подобных… гм… произведениях?
– Очень продвинутая молодая леди, – сделал ей комплимент Дэйв. – Бэйби, хоть и американка, и то сказала, что подобного не видела!
– Сомнительная похвала, – проворчал Тоби, но девушка словно не услышала.
– Мистер Маккинби, такие миниатюры можно увидеть на любом барельефе любого храма страны, в которой я выросла, – сказала Майя и, чуть вытянув шею, тоже заглянула в книжку. – Хотя ниппонцы тоже большие затейники, не могу отрицать очевидного… Дадите полистать сборник на сон грядущий, когда все ознакомятся с этой редкостью?
– С удовольствием, – откашлявшись, ответил он.
Неизвестно, куда завел бы их этот разговор, но Фиона вдруг наивно спросила:
– А это что?
– Нефритовый жезл, – быстро ответил Дэниел, отодвигая сестру подальше.
– А это?
– Пещера наслаждений. Фиона, тебе еще рано смотреть такие картинки!
– Какие картинки? – громыхнул старший мистер Бейнс. Пол под его шагами сотрясался, будто явилась статуя Командора.
Он посмотрел через плечо Дэйва и медленно начал багроветь. Видимо, на глаза ему попалась вовсе уж непристойная гравюра с двумя-тремя самураями и томной барышней в кимоно, каковая барышня пребывает в совершенно невероятной позиции относительно кавалеров. Да-да, я тоже видел такие картинки.
– Чтобы мои дочери!.. Разглядывали картинки с язычниками?! Да еще и содомитами?! – взревел Бейнс.
Ну, ему не повезло сильнее, чем я полагал. Очевидно, он увидел картинку с… гм… нетрадиционной парой. Ниппонцы, насколько мне известно, относятся к этому совершенно спокойно, да и наша лондонская богема, мягко говоря, не гнушается подобным. Во всяком случае, Дэйв вовсе не выглядел смущенным.
– Мерзость и разврат! – брызгал слюной Бейнс. Его и без того красное лицо сделалось свекольным.
Девушки кинулись врассыпную, а Дэйв вскочил и поспешил отступить.
– Папа, перестань, у тебя снова сделается плохо с сердцем! – увещевала его Эстер, но тщетно.
– Отдайте немедленно, испорченный мальчишка! – Бейнс попытался выхватить книгу у Дэйва, но тот отскочил.
Дальнейшее напоминало сражение взбешенного быка с опытным тореро. Как они не перевернули стол, ума не приложу! Но, должно быть, ярость придавала Бейнсу сил, так что он настиг Маккинби и отобрал книгу.
– Вот где место этой дряни! – прогремел он и швырнул томик в камин, после чего удалился с видом победителя.
Дэйв поправил лацканы пиджака, за которые хватал его Бейнс, тяжело вздохнул и сказал:
– Вот что значит не видеть ничего дальше собственного носа.
С этими словами он вынул из-за пазухи книжку и вручил ее Майе, добавив:
– Я обещал. Только не забудь вернуть.
– Благодарю, – кивнула она, положила томик рядом с чашкой и взяла еще тост.
– Как ты это провернул, черт побери? – поинтересовался Эндрю. Обычно он держался обособленно от других членов семьи, но эта стычка разбила лед.
– Ловкость рук и ничего более, – улыбнулся Дэйв.
– А что тогда горит в камине? – с любопытством спросила Фиона, радуясь тому, что гроза миновала.
– Псалтырь, – коротко ответил он, и я мысленно ему поаплодировал.
Бэйби хихикнула и предложила:
– А может, вечером потанцуем? Я видела тут радиолу, настроим ее и…
– Отличная идея, – поддержал Дэйв.