Избранное (СИ)
– Нам известно, что муж начал разыскивать сье Дани около полуночи. Вы уже спали? – Стажерка живо выудила из сумки-рюкзака блокнот и карандаш.
– Да ваши ведь меня уже допрашивали, сье…
– Не допрашивали, а опрашивали, – поправила она, – вы же не преступник. Ну и потом, дело было ночью, вы спросонок – рано же встаете, чтобы начать печь, верно? Коллеги мои усталые после рабочего дня… Вдруг упустили что-нибудь? Не откажетесь поговорить со мной? Найдется минута-другая?
– Найдется, сье, – вздохнул он. – Только пойдемте уж со мной, не здесь же разговаривать. Да и за работниками смотреть нужно.
Дайсон принюхался – пахло свежей типографской краской, а из кармана у булочника торчала дневная газета. Значит, не соврал, ходил на перекресток – там расположился старый газетчик со своей тележкой. Это утренние новости разносят мальчишки на велосипедах или просто на своих двоих, а вот за дневной прессой можно и прогуляться. Женщины выбирают журналы с рецептами, выкройками, советами садоводам, интересными историями и прочим подобным, заодно сплетничают. Ну и мужчины не отстают – у них там клуб по интересам под открытым небом. Опять же, газетчик всегда подсунет что-нибудь любопытное о спорте, скандале в высшем свете, театральной премьере – он людей знает преотменно, особенно тех, кого видит изо дня в день.
«С ним бы поговорить, – подумал Дайсон. – Надо затащить Лэсси поближе к нему, а там она сама сообразит».
– А… собачку бы вы не могли оставить снаружи? – опасливо спросил булочник, когда они подошли к крыльцу.
– Я бы с радостью, сьер, – ответила Лэсси, – но он от скуки непременно примется раскапывать все кругом, и ваш прелестный палисадник пострадает необратимо.
– Так вы привяжите…
– Он прекрасно умеет выворачиваться из ошейника. А если не сможет, просто сломает ваши замечательные перила и пойдет рыться в клумбах. Лучше ему быть у меня на глазах, сьер, поверьте. Никого из ваших домашних он не тронет, никакого ущерба не причинит, но, повторяю, только если я буду за ним смотреть, – выдала девушка. – Очень он любит общество, а от скуки дуреет.
– Хорошо, хорошо, пусть идет, – сдался булочник. – Вот сюда, в гостиную. Я сейчас проверю, как там дела в пекарне, и приду, а вы пока располагайтесь, только…
– Не переживайте, Ухожор ни в коем случае не покусится на ваши чудесные кресла и диван, – заверила Лэсси. – Ну разве что немного натопчет.
Когда хозяин дома вышел, она взяла Дайсона за ухо, наклонилась и шепнула:
– Веди себя пристойно, ясно? Кажется, этот тип что-то знает, нельзя его спугнуть!
Когда булочник вернулся, Лэсси с Дайсоном смирно сидели – она в кресле, сложив руки на коленях, он рядом, изображая гипсовую фигуру: некоторые любят ставить такие у себя во дворе. К счастью, у булочника оказались только статуэтки цветочных фей, никаких собак… И на том спасибо.
– Меня зовут Лэсси Кор, седьмой оперативный отдел. – Девушка привстала и протянула руку.
Булочник явно заколебался, что следует делать: целовать ее или все-таки пожимать. В итоге осторожно пожал и назвался:
– Фир Таррино. Ну, вы уж знаете, наверно.
«Таррино. Точно, мелькала эта фамилия в отчетах», – кивнул Дайсон.
– Я даже не знаю, что вам рассказать, сье, – продолжал булочник. – Вроде все выложил…
– Вы сказали, что хорошо знали погибшую сье Дани, да примет ее Создатель в свои объятия, – ответила Лэсси и выудила из сумки блокнот и ручку. – Оставляли ей булочки с глазурью до вечера, а я уверена, их расхватывают с самого утра. Что вы можете сказать о ней?
– Ничего особенного, сье Кор. И я не говорил, что хорошо ее знал, нет. Она жила по соседству и приходила за выпечкой, вот и все.
– Простите, я неправильно вас поняла. Я еще не очень опытный полицейский, – улыбнулась девушка. – Но, может, вы подмечали в последнее время что-то необычное в ее поведении?
Булочник подумал, покачал головой.
– Боюсь, нет, сье. Она приходила как обычно. Удачное время: она сменялась с дежурства, а я как раз закрывался, потому что, вы верно сказали, вставать нужно рано. Иногда запаздывала, извинялась. Но мы с ней никогда не говорили подолгу, просто за без малого дюжину лет… привыкли вот так.
Он помолчал, потом вдруг спохватился:
– Она как-то упомянула, что сама почти не ест мучного, а булочки берет для мужа: его мать когда-то пекла если не точно такие, то похожие, и он радуется, как дитя.
– А почему же он сам не заходил к вам пораньше? – тут же спросила Лэсси. – Почему сье Дани вынуждена была после службы идти за этими булочками?
– Я не спрашивал, сье. Чужие семейные дела мне ни к чему.
– О, понимаю… Редкое качество для человека вашего рода занятий: обычно булочники и лавочники знают всё и вся о своих клиентах!
– А я не привык совать нос в чужие дела, – строго ответил Таррино. – Моя покойная супруга этим увлекалась, но я – нет. И если вдруг кто-то мне о чем-то рассказывает, я просто ставлю эту историю на полку, как прочитанную книгу. Но нет, не смотрите на меня так: сье Дани не оставила мне никаких книг. Разве только заметки. Я слышал, она была на войне, муж ее тоже, вот и все… В нашем квартале таких немолодых пар много.
– У них есть дети?
– Сье Дани никогда о них не говорила. Может, и были, но давно живут отдельно – должны быть уже взрослыми. Она ведь была… ну… мне ровесница, никак не моложе, а мои давно разлетелись кто куда.
«О детях в личном деле погибшей ни слова, – тут же вспомнил Дайсон. – Даже о взрослых. Муж – да, имеется, но с ним покойная сошлась после войны, если верить датам, причем далеко не сразу, лет прошло порядочно. Знакомы они, конечно, могли быть и прежде, но факт есть факт. Только на кой нам этот факт? Стоп. А что там муж-то говорил? Этим без меня занимались, и как-то оно мимо меня проскочило… Раз проскочило, значит, ничего ценного он не сказал. Но мало ли… И никак не проверишь – как я лапами дело листать буду? Тьфу, я его даже из сейфа не достану!»
– А вы не знаете, случайно, где жила сье Дани? – перебила его мысли Лэсси. – Мне нужно задать несколько вопросов ее супругу, а адрес мне записали так, что я его прочесть не могу. Что там, даже аптекарь не сумел расшифровать эту тайнопись! Не возвращаться же в отдел из-за такой малости?
«А если он сейчас попросит показать адрес и попробует прочесть?» – подумал Дайсон, но стажерка подготовилась: в блокноте была заложена какая-то бумажка. Насколько ему удалось рассмотреть, Лэсси расписывала на ней ручку. Впрочем, все равно не понадобилось, булочник не предложил помочь.
– Знаю, что неподалеку, может, в паре кварталов, – сказал он, почесав в затылке. – Но в гости я к ней не собирался, так зачем мне ее адрес?
– Жаль…
– Вы вот что, сье, спросите газетчика, – предложил он, и Дайсон радостно встрепенулся. – Он все про всех в округе знает. А если сам не сможет сказать, так направит к кому-нибудь. Кстати, может, к какому-то лавочнику – я что-то ни разу не замечал, чтобы сье Дани ходила за покупками, кроме выпечки. Ну, тут ведь все на виду! Но, конечно, с ее службой особенно по магазинам не находишься, если только в выходной, но и то – не на себе же тащить? Значит, заказывала на дом. Только не представляю, у кого именно.
– Да вы настоящий сыщик, сьер Таррино! – восхищенно произнесла Лэсси. – Я и не сообразила… Интересно, почему муж не мог сходить за покупками? Считает, что это не мужское дело? Или тоже работает допоздна?
– Не имею представления, сье Кор. Может, газетчик и лавочники вам побольше расскажут. А теперь, уж простите, мне нужно идти – тесто ждать не будет.
– Не смею вас больше задерживать, сьер Таррино. – Девушка засунула блокнот в сумку и вскочила. – Благодарю за помощь!
Булочник проводил их до дверей и распрощался. Правда, когда Лэсси уже закрывала за собой калитку, вдруг появился на пороге и окликнул:
– Подождите, сье! Вот… Возьмите…
– Ну что вы, как можно? – Лэсси живо спрятала руки за спину, подпирая велосипед бедром, чтобы не упал.