Блондинка в бегах

Хэл Андерсон говорил, что живет в Нью-Йорке. Если он не в плаванье, я бы мог взять взаймы у него. Я вошел в аптеку и стал листать телефонную книгу. В Манхаттене я обнаружил трех Хэлов Андерсонов, двух - в Бронксе, ещё четырех в Бруклине и Квинсе. Я стал рыться в памяти, но не вспомнил названия компании, где работал Хэл. Но даже если бы я и вспомнил, вряд ли они дали бы мне его домашний адрес. Когда я спросил у аптекаря листок бумаги и карандаш, он окинул меня подозрительным взглядом и буркнул, что очень занят. Ох как я его понимал! Одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы ужаснуться собственной внешности. 
Я отправился искать другой магазин. Войду в их телефон-автомат, думал я, и вырву из справочника нужную мне страницу. Какой-то коротко стриженный сопляк в старенькой куртяшке шел через улицу к своей запаркованной машине. Он махнул мне и зашагал в мою сторону. Я не сразу узнал в нем своего юнца-полицейского. 
- Вам бы лучше держаться отсюда подальше, мистер Андерсон, - заметил он с усмешкой. Наш лейтенант, когда в плохом настроении, - сущий цербер. Он задаст вам жару, если вы его разозлите. 
- Слушайте, почему он отпустил того парня и даже не записал его имя и адрес? 
- Вообще-то это странно. Он должен был дождаться моего прихода. Но я на всякий случай кое-что себе записал. 
- Вам известно его имя? 
- Нет. Но я записал, что подозреваемый в нападении "неизвестный" был отпущен. Возможно, лейтенант был занят, да и вы встаньте на его место - в ваши показания трудно поверить! 
- Ерунда! Он же отпустил его, даже не выслушав меня! 
Юнец пожал плечами. 
- Строго между нами - это удостоверение, по-видимому, выдано одним очень крупным учреждением. Мне бы не надо вам это говорить, но как передал наш радиоузел, тот частный сыщик работает на большую нефтяную компанию. Очень солидную! 
- Нефть? Какое отношение нефть имеет к этому делу? 
- Хотел бы я знать. Дело в том, что наш лейтенант не может диктовать большому начальству. А я не могу диктовать лейтенанту. Может, он слишком поспешил с этим частным сыщиком, но не более того. Нам же тоже приходится подчиняться закону. 
- Только не надо о законе! За минувшие сутки меня избили, в меня стреляли, меня оклеветали, причем в основном все это проделали ребята с золотыми значками! 
- Уж не знаю, во что вы замешаны, мистер Андерсон, но один совет я вам дам. Не околачивайтесь здесь, а не то с вами опять будут выяснять отношения ребята с золотыми значками. 
- С меня хватит. Слушайте, вместе с бумажником я потерял и мелочь. У меня нет ни цента - я не могу даже на метро сесть. Вы можете дать мне доллар? Напишите мне ваш адрес и имя, и клянусь - завтра я вышлю вам пять. Или возьмите эти часы. Я разбил стекло там в кирпичах, но они ходят. 
Полицейский стал шарить по карманам. 
- Доллар? Вы видно путешествуете с шиком. Жетон на метро стоит пятнадцать центов. Вот вам тридцать - за эти деньги вы можете объехать весь город. И можете не возвращать. С вами не соскучишься. Давайте, двигайте отсюда! 
Я взял четвертачок и пятачок. Он пошел к своей машине, остановился и крикнул: 
- Могу довезти вас до центра! 
- Спасибо, но мне надо сперва позвонить. Я ещё не решил, куда ехать. Узнаю, может, кто из знакомых найдется. - Я понимал, что несу полную чушь, но я уже никому не доверял. 
- Ну и чудак, - ухмыльнулся он и сел за руль. 
В какое-то мгновенье я чуть было не предложить ему сделку - за пятьдесят, а то и сотню "зеленых" довезти меня до Эсбюри. Но так рисковать я не мог. 
Я прошел несколько кварталов, заскочил в кондитерскую и, зайдя в телефон-автомат, снова отыскал в книге всех Хэролдов Андерсонов. У меня было три шанса из девяти попасть в точку. Один к трем - ставка была весьма невыгодная. Кажется, Хэл что-то говорил о собственном доме, но насколько я представлял себе Манхаттен, там стояли все сплошь небоскребы. И я решил попытать счастья в Бронксе и Бруклине. Когда я попросил разменять мои двадцать пять и пять, мне показалось, что толстая тетка за прилавком готова вызвать полицию. Но нет, она молча дала мне три десятицентовика. 
 
Я стал набирать номер первого Хэла Андерсона в Бронксе, стараясь крутить диск спокойно, чтобы не ошибиться. Мне ответил мужчина, который заявил, что не имеет отношения к чартерным рейсам, и повесил трубку. Потом я набрал номер бруклинского Хэла Андерсона. Там не отвечали. Я пережил несколько ужасных мгновений, дожидаясь, когда монетоприемник скинет мою неиспользованную монетку. Я позвонил второму бруклинскому Андерсону и, когда задал вопрос о чартерных рейсах, женский голос с мягким иностранным акцентом ответил: "Oui". Я догадался, что это жена-француженка Хэла и возликовал. 
- Я Мики Уэйлен. Приятель Хэла из Флориды. У нас была яхта. 
Наступило молчание, и я похолодел. А вдруг Хэл никогда не говорил про меня жене? 
- А, да. Он часто про вас рассказывает. 
- Хэл дома? 
- Нет. Он вернется только на следующей неделе. Жаль, он бы с вами с удовольствием повидался. 
- Миссис Андерсон, я в некотором роде попал в беду. Я понимаю, что вам это покажется неправдоподобным, но я упал и потерял бумажник. Мне и нужно-то всего несколько долларов, а я в Нью-Йорке никого не знаю кроме Хэла - и вас. Мне больше не к кому обратиться. 
- Ну... - она опять надолго замолчала. - А как называлась ваша с ним яхта? 
- "Морская принцесса". Хэл рассказывал вам, что мы встретились на Гаити пару месяцев назад? 
- Да. Сколько вам нужно, мистер Уэйлен? 
- Несколько долларов. Утром я приехал в Нью-Йорк, а тут приключилась эта петрушка с бумажником. Я могу к вам сейчас подъехать? 
- Конечно. Вы... 
В наш разговор встряла телефонистка и попросила бросить ещё пятачок. 
- У вас машина? - спросила жена Хэла. 
- Нет! 
- Вы где? 
- На Манхаттене. 
- Тогда садитесь на метро - линия Д - и доезжайте до... 
Телефонистка опять потребовала пятак. 
- Я скоро буду, миссис Андерсон, мне придется до вас дойти пешком. Ждите! 
Я повесил трубку и на последний десятицентовик позвонил отсутствовавшему Андерсону - на тот случай, если за мной следили, мне надо было блокировать предыдущий звонок. Я уже стал таким же нервным, как Роуз. Андерсона все ещё не было дома. Итак, у меня оставалось целых десять центов, а поездка в метро стоила пятнадцать. 
Выйдя из будки, я вытер пот со лба и спросил у толстой тетки за прилавком, в какой стороне Бруклин. 
Она ответила: 
- Пройдете два квартала и свернете направо. Там метро. Сядьте в сторону центра и потом спросите кондуктора, где... 
- Я пойду пешком. Так куда? - Я понимал, что наболтал лишнего. Если за мной следят, эта толстуха расскажет им про Бруклин - впрочем, Бруклин большой. 
Она покачала головой, и все её подбородки пустились в перепляс. 
- Вы комик! До Бруклина отсюда десять, а то и двадцать миль. А уж до Кони-Айленда и все пятьдесят! Поезжайте на метро! 
- Я бы с радостью, но мне придется идти пешком! - Я показал ей монетку. - Я попал в аварию, потерял все деньги. Вот все, что у меня есть. Так куда мне идти? 
- Через два квартала свернете направо, к станции метро, - ответила она, кладя на прилавок пятачок. - Вот возьмите. И прошу вас, никакого вина! 
- Спасибо. Я не пьяница. Не смотрите на меня... Я вышлю вам письмом, как только... 
Подбородки снова заплясали. 
- Не беспокойтесь, я не прошу вас возвращать. Что такое сегодня пятак? На цент уже ничего не купишь. На пятачок почти ничего. У меня когда-то тут был большой выбор конфет - кулек на пятачок. А скоро и на десять центов ничего не купишь, а потом и на четвертак... Все это очень плохо. Страшно! Идите на метро - и чтоб ни капли шнапса! 
У двери я повернулся к ней и произнес: 
- Мадам, за сегодняшний день я неоднократно убеждался в никчемности рода человеческого. Вы - приятное исключение. Желаю вам всего наилучшего! и с этими словами я отвесил ей поклон.