Сердце из пшеницы и ромашек (СИ)
— Я понимаю, что, возможно, такое не прощается… И я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать… Но, может, тебе будет немного лучше от моих извинений? — робко спросила она.
— Откуда ты узнала? — перевела тему Лика.
— В торговом центре порылась в электронных московских газетах за этот год. Там была заметка о тебе и фотография. Два предложения — это все, что там было. Просто… Кто ищет — тот всегда найдет, и я была очень зла на тебя, и мне этого хватило…
— Зла? За что? — Лика попыталась понять когда — и главное как — обидела Дашу, но не вспомнила ни единого момента.
Девушка закрыла глаза руками, словно пытаясь спрятаться и от ее взгляда, и от себя прошлой, которая и приняла то импульсивное решение.
— Я просто… приревновала, — всхлипнула она и резко опустила руки, сжала подол платья, словно почувствовав, что пора показать правде свое лицо. — Ты появилась здесь, и вся парни сразу по тебе слюни пустили. Я поэтому и спросила в первую встречу, кто тебе приглянулся, ты мне не ответила…
— Я вас первый раз в жизни видела, а ты вроде как их подруга — мне было очень неловко, — попыталась объяснить Лика.
— Я понимаю, — кивнула Даша. — Когда ты стала заниматься с Виктором, все вроде как прояснилось, но твоя сестра все лезла к Росе, а где она, там и ты… И потом эти запонки…
В ее глаза снова набежали слезы.
— И потом я захожу к тебе с утра, ехать в город, а Рося у тебя в комнате полуголый стоит, улыбается. Я… мне всю дорогу хотелось плакать, потому что вчера он ещё целовался со мной под липой, а сегодня уже голый смотрит на тебя, как будто больше никого в мире нет. И у меня внутри все загорелось, словно я на сеновале закурила. И я была на тебя так зла, все думала, зачем тебе сразу два…
Она вытерла кулаком текущий глаз.
— Виктор… он же тоже с нами гулял, пока тебя не было. Мне венки дарил, а не тебе. Но пока был у меня Рося, не было мне дела до Виктора, а тут ты разом забрала обоих, — Даша схватилась за стакан и выбила залпом половину. — Я понимаю, как глупо и ущербно это звучит сейчас! Но ты подумай, какие у меня ещё здесь интересы? Я их с детства знаю, и они за мной все толпой ходили, а тут я, как устаревшая кукла, которая никому вдруг стала не нужна…
Лика отхлебнула воды, чувствуя, как внутри разматывается тяжёлый, давящий комок.
— И я понимаю, что все это не давало мне никакого права тебя так обижать. Особенно тогда, при всех, при пацанах. Я и тебе жизнь испортила, и игру, и ваши отношения…много я тогда наворотила, — признала она. — Я надеялась, что мне станет легче, когда ты уйдешь. Когда в тебе разочаруются, но нет. На твое место не вернулась я. Оно просто осталось пустым, обклеенным красной лентой, как место преступления. И когда твой папа рассказал, что на самом деле произошло с твоей мамой, я почувствовала, как ущербны все мои проблемы, как ни за что я обидела тебя…
Впервые за время монолога она заглянула Лике в глаза.
— Прости, если сможешь, меня. А если нет — скажи, я не буду больше тебя беспокоить. Но знай, что парни совсем не смеются над тобой, и они будут рады твоей компании всегда.
Котикова молча обняла ее. Как-то всё вдруг стало проще, Дашины слова сдули внутри нее пыль и позволили лёгким свободно вздохнуть.
— После смерти мамы я две недели боялась выйти из дома, потому что думала, что все вокруг знают о случившемся и будут потешаться надо мной. Но, что не удивительно, когда папа, наконец, вытащил меня погулять, оказалось, что никто даже не знал, кто я такая. Я знаю, здесь будет точно также. Все забудут обо мне, если вдруг сломаются футбольные ворота или ветер снесет бочку в магазине. Я… здесь я смогла вздохнуть спокойно, когда увидела, какие вы душевные ребята, как с вами просто. Я не злюсь на тебя, честно. И прощаю.
Даша подняла на нее большие глаза, ловя каждое ее слово.
— Мне жаль, что мой приезд так перевернул твою жизнь. И да, твой поступок очень меня покоробил. Но… по-девчачьи я понимаю тебя. И прощаю. Мне кажется, что пару мужчин между дружбой двух женщин — это никак не повод для ссоры. Нам не нужно биться за какое-то место. Мы просто можем поставить рядом второй трон. Да и… мне никто, кроме Виктора, не нужен. Я выхожу из этой игры и забираю его с собой. И твой Рося мне не нужен, хотя он очарователен, и никто другой. Если бы я только знала, КТО был «твоим» — я бы в жизни не сделала ничего, что могло тебя ранить. Тогда, у меня дома, я просто гладила его пиджак и, клянусь, я даже не взглянула на него! Мне-то на того, кто нравится, стыдно смотреть, не то что на другого…
Лика представила лицо Виктора, который наверняка подслушивал их из кухни и не знал об этом инциденте.
— Если ты хочешь завоевать чье-то сердце, хотя бы того же Роси, то я тебе даже помогу! Мне кажется, что ты ему очень нравишься, просто он не может это показать. Мне вот нравится Бен Барнс, но при этом в доме у меня тусуется Вик. Мешает ли мне что-то любить их обоих? Нет, ведь я знаю, что Бен — просто картинка в телевизоре, которая в моем сердце, как приятная волна эндорфинов. Я для Роси такой же Бэн Барнс. И когда я стану скучной или уеду, он найдет себе другой предмет «поглазеть», но при этом что сейчас, что в будущем он будет думать лишь о тебе и любить только тебя. Может, он просто видит, какая ты сильная и классная и боится отказа — они же, мальчишки, тоже ранимые.
Даша вытерла глаза рукавом и встала.
— Да не то что он мне позарез нужен — просто выбор-то тут невелик, — неловко улыбнулась девушка.
Лика покачала головой, и Даша снова заключила ее в объятия.
— Хочешь, я позову парней и попьем чай с пирожными?
— Может, попьем чай только вдвоем? Зачем нам лишние рты, а?
— Давай, — Даша бросила взгляд на кухню и выцепила спину Виктора, который поднялся за мгновение до этого поставить им чайник. Тихий, каменный воин, охранявший Лику во время всего их разговора. — А ты знаешь, на чем он учился целоваться?
— Нет, — заинтригованно улыбнулась Лика.
— Даша! — послышалось из кухни.
Девушка захихикала и прошептала ей на ухо:
— Мы все вместе вечером смотрели новогодний романтический фильм. А потом ночью я встаю и вижу, как они вчетвером учились целоваться с хурмой, слюнявой такой, как герой фильма.
— Не было такого!
Лика рассмеялась, чувствуя, как в выжженной в груди пустыни появился оазис, который разрастался и разрастался с каждой веселой историей Даши.
***
Все Ликины мечты о последнем лете сбылись в августе: какие-то успехи в подготовке, купания на речке с Аней, прогулки с деревенскими по полям и жаркие объятия любимого под звёздным небом. Вот эта атмосфера лечила ее, вот эти люди, эта природа. Иногда ей приходила мысль никуда не уезжать после школы — остаться здесь, может, учиться на заочном. Когда она однажды за ужином поделилась этим с семьёй, Виктор чуть не задохнулся от застрявшей в горле картошки. Она увела это в шутку, решив, что уехать стоит хотя бы ради того, чтобы забрать отсюда Васнецова. Без нее он бы не поехал. Однако стояла ещё одна проблема, кроме колебаний Виктора — подготовка.
Лика не сомневалась в том, что если с Васнецовым заниматься, то он подготовится. Но кто это будет делать? Котикова не обладала знаниями для подготовки к ЕГЭ, а Цветку это было не интересно. Возможности заниматься по интернету он также не имел, ведь родители не поддерживали и не хотели оплачивать его желания, а скромных заработков Виктора с их сада не хватило бы и на месяц занятий. Даже не учитывая, что все заработанное Васнецов упрямо возвращал ей в качестве платы за проживание и еду.
— Я что-нибудь придумаю, — заявил Виктор на их последнем занятии, когда Лика поделилась с ним переживаниями. — Сейчас эту проблему дорешаю и займусь новой, хорошо?
— Конечно… Тебя Цветок уже ждёт?
— Да, — Виктор собрал тетрадки и справочники, аккуратно сложил их в уголок, на манер Лики, и потянулся. — Как насчёт поцелуя на удачу?
— Я уверена, ты и так справишься.
— И все же?