Драконова Академия. Книга 1 (СИ)

Молния вспыхивает – и тут же гаснет. Разрез пространства стирает знакомую квартиру, и я кричу:
– Соня!
Она не слышит. Даже не поворачивается, берется за ручку чайника – и это последнее, что я вижу.
– Твоя очередь, не-Ленор, – в глазах Валентайна клубится знакомое серебро.
Густое, наполненное силой темных, и я смотрю на него в упор.
– Не боишься, что я просто уйду?
– Не боюсь. Ты же всегда выполняешь свои обещания.
Привычная издевка в его словах сейчас теряется за чем-то большим. За странным звериным голодом взгляда, возможно, и именно сейчас мне странно, невыносимо-приятно понимать, что причина этого голода – я. Неосознанно закусываю губу, и это приводит в себя.
– Что? Снова меня разденешь?
– Необязательно. – Валентайн делает шаг ко мне, я отступаю скорее инстинктивно, по привычке, и натыкаюсь на стол. – Садись.
– Что, прямо сюда?
Губы неожиданно пересыхают, и неудивительно. Внутри крохотными искрами разгорается настоящий пожар, который вот-вот, как в сухом лесу, перекинется с ветки на ветку и сожжет меня всю изнутри. Я знаю, что это неправильно, что я не должна этого испытывать, но черное пламя течет по венам вместе с моей кровью, и я ничего не могу с этим поделать.
– Прямо сюда, – командует он.
Я подчиняюсь. Правда, не знаю, кто из нас больше кому сейчас подчиняется, потому что втекающая в радужку Валентайна тьма радостно отзывается во мне, как нечто родное, давно знакомое, просто на время утерянное. Гораздо ярче во мне отзывается этот взгляд и желание, которым пропитан сгущающийся вокруг нас воздух.
– Разведи бедра.
Форменная юбка не сказать чтобы длинная, и я замираю – на мгновение. А потом все-таки развожу колени. Валентайн шагает вперед так быстро, что я не успеваю отпрянуть: одна его ладонь ложится на мою талию, вторая – скользит по внутренней стороне бедра. Именно эти прикосновения я уже очень хорошо помню, и они оживают снова, когда его пальцы касаются меня там.
Всхлипнув, вздрагиваю, но он держит крепко.
Гораздо крепче, чем в прошлый раз.
Отводит край белья в сторону, а потом буквально вдавливает в себя. Резко. Рывком.
Не знаю, что во мне отзывается ярче – прикосновение жесткой ткани юбки к тонкой чувствительной коже, то, что даже через нее и его брюки я чувствую его желание, или поцелуй. От него мир взрывается тьмой и гаснут остатки света, но все, о чем я сейчас могу думать – это о том, как…
Я подскакиваю на постели с бешено бьющимся сердцем, хватаю ртом кислород, как выброшенная на берег рыбка, которой наступили на хвост. В спальне темно и безумно холодно, или это просто горю я? Я действительно горю, мне не хватает воздуха – того, что колючими иглами холода впивается в обнаженные плечи, когда одеяло сползает. В довершение всего из темноты доносится рычание.
Низкое такое, угрожающее.
Я моргаю и вижу выступающего из угла небольшого дракона, размером с собаку. Он черный и сливается с ночью, полупрозрачный, выдают его только глаза. Огненно-черные, как тлеющие угли.
Под моим взглядом зверь пригибается к полу.
А после – взмывает ввысь и бросается на меня.
Пух!
Несмотря на то, что дракон полупрозрачный, кровать под его весом прогибается основательно, а оскаленная пасть оказывается совсем рядом. Я успеваю только мысленно проститься с еще одним миром, когда…
Лизь!
Язык у него тоже полупрозрачный, но вполне ощутимый. Больше того, рядом со мной контуры зверя набирают силу, он словно впитывает материальность и становится все более и более реальным.
– Р-р-рххх! – из носа вырываются струйки черного дыма, а потом этот… недомонстр плюхается на мою подушку!
– То есть жрать ты меня не будешь? – уточняю я. – Убивать тоже?
Дракон прикрывает глаза, как будто меня понимает. Хотя… может быть и понимает, что я знаю о драконах. Например, совершившие полный оборот остаются полностью разумными, находясь в теле зверя, они в точности так же, как и в человеческой форме, ведут дела, общаются, разве что комната им требуется побольше. Ну и мебели в ней нет, что логично. А вот про таких мелких я не читала, я даже не знала, что они существуют. Та дымка, которая меня исследовала в кабинете Валентайна, ничем не напоминала этого дракона. Ну и что это за фрукт?
 
Я рассматриваю его, он – меня.
– Вообще-то это моя постель, – говорю, глядя в полыхающие ало-оранжевым цветом глаза.
Не сказать, что реалистичным он выглядит менее жутким, разве что сейчас не хочет меня есть, кусать и все остальное. Может, не голодный просто? Откуда он тут вообще взялся? Или, может, это питомец такой? Зоомагия у нас отменилась, а про местных зверей времени почитать у меня не нашлось.
– Ладно, – говорю я, касаясь его бока. – Давай, гуляй отсюда. Мне спать надо.
В последнем я, впрочем, не так уверена: если мне еще раз приснится Валентайн. Кошмар какой, Лена! Говорят же, что сны выражают бессознательное, с какой радости в моем бессознательном твориться такому?!
Брр!
Я ежусь, хотя еще несколько минут назад мне было жарко. Смотрю на дракона и понимаю, что холод источает он. Причем такой, как будто рядом со мной оказался миниатюрный айсберг.
– Зверь! – говорю я. – Не представляю, что ты такое, но топай вниз.
Зверь наклоняет голову, рассматривая меня, а потом снова прикрывает глаза. Попытки сдвинуть его с места не удаются, потому что несмотря на всю свою первоначальную бесплотность, сейчас дракон напоминает монолит, вросший в мою кровать. Ну вот и что мне с ним делать? С этим местным ха-хаски?
– Ну как знаешь, – я цепляю подушку, с силой дергаю на себя.
Со звуком «пу-уф», она вылетает из-под наглого интервента, и я вместе с ней падаю на спину. К счастью, перекладин в изножье кровати не наблюдается, зато наблюдается крохотная кушетка, вот на нее я подушку и кладу. После чего подтягиваю на себя одеяло и смотрю на дракона. Он – на меня. Немного, как мне кажется, укоризненно.
– Нечего давить на чувство вины. Я тебя знать не знаю, – говорю я.
Закутываюсь в одеяло, но глаза все-таки не закрываю: мало ли что придет непонятному существу в голову. Судя по острым шипам на шее, а также по длинному хвосту, кончик которого напоминает жало скорпиона, зверь отнюдь не такой безобидный, каким хочет показаться на первый взгляд. С другой стороны, при таких данных (а еще очень зубастой пасти, я видела) сожрать меня ему бы труда не составило. Одни когти, похожие на лезвия, чего стоят. Тем не менее меня он есть не хочет, а еще, несмотря на исходящий от него холод, я не чувствую угрозы. Похоже, он просто собирается спать.
В моей постели!
Нет, ну нормально вообще?
Закрутившись в одеяло плотнее, я смотрю на дракона до тех пор, пока не начинают слипаться глаза. У него, судя по всему, тоже: заслонки плотных кожистых век то и дело опускаются, а потом и вовсе смыкаются, погасив всполохи света от горящих глаз. Я проваливаюсь в сон с мыслью, что мне нужно поинтересоваться, чье это такое наглое животное завтра утром, а просыпаюсь – от бьющих в глаза солнечных лучей, потому что забыла задернуть шторы.
Зверя рядом нет, только внушительная вмятина там, где лежала подушка, напоминает о том, что он был. В комнате его не обнаруживается, в ванной тоже. Он ушел, но холод оставил, потому что я начинаю стучать зубами. Халата у Ленор тоже нет, приходится после умывания завернуться в одеяло.
– Эвиль, помоги мне принять ванну, – говорю я.
– Доброе утро, Ленор! Не будила тебя, потому что сегодня – выходной, – бодро рапортует помощница, или, по местному, виритта. – Чтобы принять ванну, коснись артефакта на стене.
Я приглядываюсь: действительно, среди всех морских обитателей какое-то бронзовое колечко. Дотрагиваюсь до него – и ванная начинает наполняться водой из открывшегося над ней портала, как из крана. Я моргаю на это чудо, а потом бросаюсь к пузырькам. Нюхаю все по очереди, и один, который пахнет цветами и ягодами, выливаю в воду.
Да это же мечта!