Стрекоза (СИ)

— Кристалл на самом-то деле не ровно работает, а будто вспыхивает и гаснет, только так часто, что никто не замечает, и каждый со своей частотой. Если бы можно было вырастить такие кристаллы, чтоб частота была одной, и не просто одной, а чтоб вспыхивали и гасли разом, можно было бы их заставить работать вместе. Это и называется синхронно.
— Но ведь у Стрекозы много кристаллов, и они работают одновременно, — я продолжала пытать дварфо. Идея, к которой я пришла, была настолько чудовищной, что не хотелось никого пугать зря.
— Они работают одновременно, но не вместе. Каждый дает свою частицу силы в общий поток, после их объединяют. Но для мощи оружия нужно другое. Тут такая штука: одновременные колебания усиливают друг друга… — Лавронсо обвело взглядом наши озадаченные лица и принялось объяснять попроще: — Видели, как ходят по подвесному мосту солдаты?
— Видели.
— В ногу идут?
— Нет, не в ногу. Ой, и правда, а почему? - озадачилась Хитра.
— А потому, что мост качается под их шагами. И если они все вместе, в один момент, опускают ногу на мост, а потом другую, то и мост вскоре начнет качаться в том же ритме, и раскачается так сильно, что цепи, которые его держат, оборвутся. Потому что каждое качание моста будет сильнее от ударов ног солдат. А если идет просто толпа людей, и опускают свои ноги по-разному, то колебания не складываются. Так и тут. Если кристаллы будут вспыхивать и гаснуть одновременно, то их магический поток будет гораздо больше, чем сумма сил каждого кристалла. Потому что они усиливать его будут в каждую вспышку. Но пока этого достичь никому не удалось.
Я закусила губу и застонала. Это было столь необычно, что все звуки смолкли, и в тишине, разрываемой лишь тихим напевом магротора, я поделилась открывшимся мне страхом:
— Джанин сделала кристаллы, которые работают синхронно. Она еще смеялась, что для мерцающего колье леди Тирисополь пришлось нарочно выращивать кристаллы. Ей дали заказ на необычный бальный артефакт-украшение. Я тогда не поняла этого слова, но мне запомнилось. Колье! — Я не знала, смеяться мне или плакать. — Опаснейшее изобретение было сделано для блестящей безделушки!
— Кажись, Джанин просто рада была попробовать силы, — покачало головой дварфо. — Но ты права. Опаснейшее изобретение вышло в свет. Наверняка это колье попалось на глаза Меркатам, и они сообразили, как эту штуку применить. А те бандюганы, что упустили Лигатрика, отправили записки о лаборатории, мол, мы одного упустили, зато можем сдать вам место, где таких трое. Те и сложили одно с другим.
— Халцедонов нужно предупредить. — Я стиснула рычаги от волнения. — Они, конечно, обезопасят Джанин, но им нужно сказать, какое ужасающее открытие у них в руках. Тайна синхронной работы кристаллов должна остаться тайной как можно дольше. Мерцающее колье, конечно, уже у артефакторов Меркатов, но если речь о способе выращивания таких кристаллов, думаю, из самого колье они ничего не узнают. Хорошо, что Джанин у дварфов. Если кому и можно доверить такую страшную тайну, то Синим горам.
— Да, мы — не вы, — довольно заявило Лавронсо. — Мы продумываем все на дюжину шагов вперед.
— Неужели это не легенды? — удивился Бейлир.
— Нет, конечно, — пожали плечами мы с дварфо.
— Интересно. А отец думал, они… Кхм… простите.
— Что?
— М… это одна очень старая тайна, которую хранит мой род, а верней, отец рассказал мне.
— Давай уж, — махнуло рукой дварфо. — Одной тайной больше, одной меньше.
Бейлир вздохнул и принялся рассказывать:
— Отец мой очень хороший лекарь. Родрик Хитрый пригласил его ко двору для весьма конфиденциального дела.
— Родрик Хитрый? Основатель Вавлионда как единого королевства?
— Он самый. Эльфы долго живут, — улыбнулся он.
Было невероятно сложно осознать, что перед нами сидит сын существа, которое лично знало жившего полтысячи лет назад короля. Да, общеизвестно, что эльфы живут очень долго, и половина эльфов — современники Родрика Первого, но все же… странно.
— Родрик попросил уменьшить нос и извести бакенбарды у одной дварфы.
 
— Что-о-о? Ах вы дылды длинноухие! — взревело Лавронсо.
— Тише, тише. Дварфа и ее род были совершенно согласны.
— Не может быть такого! — кипятилось Лавронсо.
— И может, и было. Для свадьбы с Родриком эта дварфа взяла новое имя: Мариэн.
— Королева Мариэн — дварфа? — хором удивились мы с Алариком.
— Да. Родрик захотел, чтоб у его династии была дварфийская рассудительность. И долгожительство не помешает, конечно. Его сын, Родрик Второй, он же Родрик Мудрый, был наполовину дварфом.
— А я удивлялась, почему правители Вавлионда, в отличие от остальных человеческих государств, ведут себя по крайней мере дальновидно, а не как бабочки-однодневки.
— Именно поэтому, — кивнул Бейлир. — И поэтому лишь два короля Вавлионда, сам Родрик Хитрый и Людвиг Несчастливый, умерли с короной на голове. Людвига, верней всего, отравили, и даже крови дварфов не помогли. Остальные передают корону сыну или дочери, еще будучи в здравии, и уходят на покой, после чего о них постепенно забывают.
— Конечно, — кивнула я. — Даже сейчас, столько лет спустя, они наверняка живут намного дольше чистокровных людей, и дабы не возбуждать в народе лишних мыслей, тихо исчезают из поля зрения. О, я помню, что младшая дочь Родрика Хитрого и младшие дети Родрика Мудрого составили династические браки с кланами Синих гор! Нам это подавалось как укрепление связей молодого королевства с соседями. Конечно, в первых поколениях дварфийские крови было не скрыть!
— Мой отец еще раз ездил в Вавлионд лет двести назад или около того. Возможно, тогдашний король решил освежить дварфское участие, — заметил Бейлир.
Однако… Если б Корона Вавлионда не мечтала видеть меня в качестве удобрения для полей, я бы даже выразила восторг.
— Прошу прощения, кто такая Джанин? — подал голос Аларик.
Коротко мы пересказали Аларику прошлые приключения. Лавронсо в рассказе не участвовало. Спохватившись, оно набросало записку, чтоб отдать в дварфскую мастерскую на нашем пути. Едва успев закончить, дварфо скомандовало мне притормозить возле огромного сарая, к которому вела короткая дорожка от тракта. Лавронсо быстро забежало внутрь и вскоре вернулось, кивнув, мол, все в порядке. Послание доставят по назначению уже к вечеру.
— Демоны через колено! Теперь все сходится, — дварфо вернулось в водительское кресло, и мы снова двинулись по дороге. — Они собираются сделать большую херовину…
— Лавронсо, здесь дети!
— Да ну тебя… большую стреляющую штуку, чтоб поставить ее на мобиль, или еще какую дрянь. Если штуке нужен большой заряд в один момент, ничего хорошего я б от нее не ожидало. Верней, штук они будут делать много, раз столько палимаса загребли, что его аж лекарям не хватает.
— Мобили, — произнесла я с нервным смешком. — Кажется, небесные сады очень хотят спасти эту часть света, если подкинули нам все ключи к загадке. Двадцать четыре трансмиссии, которые некто заказал в мастерской, где работали Индуктор и… ой… те три брата, несостоявшиеся бандиты, мы их вчера у Халцедонов оставили, чтоб им работу нашли.
— Погоди, погоди, подробнее можешь?
Я вкратце рассказала историю наших недобровольных помощников.
— Если на двадцать четыре трансмиссии понадобилось три механика и месяц работы, это ж какие здоровые и сложные агрегаты они заказали, — со знанием дела покивало дварфо. — Ставлю бороду против медяка, что этот заказчик работает на Меркатов, и трансмиссии пойдут в их новый цех. — Внезапно Лавронсо развеселилось и судя по звуку, хлопнуло Аларика по плечу. — Не дрейфь, где производство, там и документы. Кто-то чертил, кто-то письма писал... найдем ниточку и потянем. Двадцать четыре мощных мобиля и невиданное оружие — подозреваю, что Его Величеству это очень не понравится.
— Артефакт Лигатрика, — напомнил Бейлир. — Тот, который может упрочить кости и создать мощных бойцов. Если Меркаты и здесь замешаны, они собирают армию.