Под угрозой скандала

Джейн грустно улыбнулась, положив руку на свой живот.
– Я сейчас толстая, как бочка. Впрочем, теперь я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше, когда носила близнецов. По утрам почти не тошнит. А сейчас, когда и ты здесь, Эмма, мне совсем хорошо. Мне так не хватало тебя.
– И я очень скучала по тебе. – Эмма вдруг с особой остротой ощутила одиночество минувших месяцев. – И по Бартону.
Взяв сестру под руку, Джейн повела ее в дом, и Эмма увидела, что дом претерпел изменения не только снаружи. Старый, рассохшийся паркет заменили на черно-белые мраморные плитки. Балюстрада лестницы сияла обновленной позолотой, а ступени укрывал роскошный сине-золотой ковер. На столике с мраморной столешницей красовался огромный букет оранжерейных роз, а вдоль обитых шелком стен стояли кресла, обтянутые синим атласом.
Но у Эммы не было времени как следует рассмотреть обстановку.
– Это наша тетя Эмма? – послышался тоненький звонкий голосок, эхом отразившийся от стен холла.
Эмма подняла глаза и увидела два личика, украшенные двумя парами блестящих карих глаз и обрамленные светлыми кудряшками. Дети смотрели на нее с лестничной площадки.
– Да, я ваша тетя Эмма, – ответила она и почувствовала, как часто забилось ее сердце – она так давно не видела близнецов. – А вы, должно быть, Уильям и Элеанор. Вы так выросли с тех пор, как я видела вас в последний раз. Тогда вы были размером с ломоть хлеба.
Близнецы захихикали и, спотыкаясь, спустились по лестнице. Очутившись рядом с Эммой, они принялись осматривать ее, их карие глазенки, так похожие на глаза их матери, сияли любопытством.
– А ты не такая старая, как мы думали, – сказал Уильям.
– И совсем не толстая, – добавила Элеанор. – Тебе нужно есть больше пирожных с кремом.
– Дети! – Джейн с укором посмотрела на них. – Ведите себя прилично, пожалуйста.
Элеанор сделала реверанс, Уильям поклонился.
– Здравствуйте, – вежливо прошептали они.
Джейн отправила их в гостиную пить чай.
– Прости, Эмма, – сказала она, следуя с сестрой за детьми. – И мы с Хейденом, и их няни потратили столько сил, чтобы научить их вести себя как приличествует детям из благородной семьи, но они в таком возрасте, когда говорят все, что думают.
Эмма рассмеялась:
– Совсем как мы с тобой, помнишь? Боюсь, я так и не научилась вести себя прилично, а вот из тебя вышла великолепная графиня. – Взгляд Эммы упал на груду чемоданов у дверей гостиной. – Вы куда-то уезжаете?
– Мы собирались в Лондон на время родов, – ответила Джейн. – Хейден считает, что мне лучше быть поближе к врачам, на всякий случай. Но теперь, когда ты здесь…
– Вы должны ехать, – твердо сказала Эмма. Ей хотелось побыть некоторое время в одиночестве, вновь обрести уверенность в себе. К тому же Джейн и без нее хватает забот, она должна думать о своем ребенке, который вот-вот появится на свет. – Твое здоровье важнее всего. Теперь ты можешь обо мне не беспокоиться.
– Но ты же не можешь остаться в Бартоне совсем одна! Ты должна поехать с нами в Лондон.
Как раз в Лондон Эмма совсем не стремилась, она знала, что ждет ее там. Любопытные взгляды, слухи, сплетни. Начнут судачить о ее скандальном побеге и неудачном браке.
– Знаешь, я подумала, что могла бы поселиться в одном из старых коттеджей. Они такие маленькие и уютные, подходящее место, где я смогу отдохнуть и решить, что делать дальше.
– Поселиться в старом коттедже? – удивленно воскликнула Джейн. – О нет, Эмма, дорогая, что ты! Вот твой дом.
– Но ты сама сказала, что он слишком велик для одного человека. К тому же я не могу ехать в Лондон. Не сейчас. Ты писала, что Хейден занимается маминым наследством и я скоро получу свою долю. Этого мне вполне хватит на жизнь в коттедже.
– Но… – Джейн задумалась, пытаясь отыскать какой-нибудь аргумент в пользу своего предложения, но, к счастью, ее отвлекли близнецы. – Мы поговорим об этом позже, Эмма, – сказала она и устремилась в гостиную.
Эмма не сомневалась, что позже ее ждет долгий разговор, но она была уверена в том, чего хочет. Небольшой домик, где она может побыть одна и подумать, – это как раз то, что ей сейчас необходимо. Живя отдельно, она не доставит хлопот Джейн и сможет решить, как вести себя в дальнейшем, чтобы не повторить совершенных ошибок.
 
Близнецы уже устроились за красиво накрытым к чаю столом, стоявшим у выходящего в сад окна. Солнечные лучи играли на серебряном чайном сервизе, принадлежавшем еще прабабушке Эммы и Джейн. На тарелках художественно выложенными пирамидами громоздились сэндвичи и пирожные.
Дети пожирали глазами эти аппетитные яства, но сидели тихо, сложив руки на коленях.
– Это все для меня? – смеясь, поинтересовалась Эмма.
– Ханна тоже скучала по тебе, – ответила Джейн.
Ханна жила в их семье в течение многих лет. В период бедности она была единственной служанкой в доме, а теперь стала в Бартоне домоправительницей.
– Тетя Эмма, ты должна съесть это, – сказала Элеанор, протягивая Эмме пирожное, украшенное розовой глазурью.
– Спасибо, дорогая Элеанор, – ответила Эмма, глядя на племянницу. Похоже, та была всерьез уверена, что тете не мешает немного поправиться.
Прихлебывая ароматный чай, Эмма смотрела на сад за окном. Целые террасы клумб сбегали по пологому холму к лабиринту. Когда придет лето, подумала Эмма, лужайка у дома запестреет цветами.
– А как жизнь в деревне? Есть какие-нибудь новости?
– О да, и немало, – с энтузиазмом сказала Джейн. – У нас новый викарий, мистер Кроуфорд. Весьма достойный джентльмен, сын леди Уилингтон от первого брака. Ты, наверное, помнишь мою знакомую, леди Уилингтон? Она недавно вернулась из-за границы. Мистер Кроуфорд, к сожалению, не женат, но я уверена, что ситуация скоро изменится. Его мать намекала на какую-то юную леди из Брайтона. А старая леди Ферт в прошлом году наконец-то стала победительницей цветочной выставки! Давно она этого добивалась. А еще сэр Дэвид Мартон вернулся в Роуз-Хилл.
– Сэр Дэвид Мартон? – испуганно переспросила Эмма и смущенно опустила взгляд в тарелку. – Я не знала, что он уезжал. Мне казалось, он не любитель путешествий.
– Так ты помнишь сэра Дэвида? – спросила Джейн.
Разумеется, Эмма его помнила. Он был так красив. И восхищался манерами Джейн. А на Эмму смотрел так пристально, что ей начинало казаться, будто он знает все ее секреты.
Как он будет смотреть на нее теперь, после того, что случилось? Заговорит ли он с ней вообще?
Почему-то при мысли о том, что сэр Дэвид может осуждать ее, у Эммы заныло сердце.
– Конечно, я помню его, – помедлив, ответила она.
– Он был так добр к нам, когда дела у нас шли не слишком хорошо, не правда ли?
Сэр Дэвид всегда хорошо относился к Джейн.
– Так ты говоришь, он уезжал?
– Да. Он женился на мисс Мод Коул. Ты помнишь ее?
Мисс Коул, с которой сэр Дэвид танцевал на том балу давным-давно. Красивая, жизнерадостная мисс Коул. Вполне подходящая жена для такого мужчины.
– Конечно. Она была очень мила и дружила с его сестрой, насколько я помню, так что этот брак был вполне оправдан.
Джейн выгнула бровь.
– Так думали все.
– А что, партия оказалась неподходящей?
– Никто точно не знает. Леди Мартон предпочитала жить в городе, поэтому после свадьбы они уехали в Лондон и редко появлялись здесь. Мы с Хейденом жили то в Рэмси-Хаусе, то тут, в Бартоне, но слышали, что брак был не очень удачным.
– Был?
– К сожалению, в прошлом году леди Мартон скончалась, и сэр Дэвид вернулся в Роуз-Хилл со своей маленькой дочерью. Мы редко видимся с ними, но девочка всегда такая тихая.
– Наверное, тоскует по матери, – прошептала Эмма.
Сэру Дэвиду, разумеется, тоже не хватает его прелестной жены. Эмма была уверена, что в отличие от нее сэр Дэвид никогда не позволил бы превратить свою семейную жизнь в балаган. А его дочь… бедная девочка, должно быть, очень страдает.
– Мисс Луиза Мартон вышла замуж, теперь она миссис Смит. Говорят, направила все свои усилия на поиск новой невестки, – сообщила Джейн.